Возвращение в Малфой-мэнор

В самом конце октября Лиза попросила Люциуса устроить в Малфой-мэноре настоящий Хэллоуин, мотивируя это тем, что у нее на Родине, в России, этот праздник почти неизвестен и его там не отмечают... Лорд Малфой снисходительно улыбнулся своей воспитаннице, объяснив, что этот древний праздник, посвященный Темным Силам, был неверно истолкован и извращен магглами, но только чистокровные волшебники помнят его истинный смысл. - Хэллоун помогает каждому из нас выявить свою внутреннюю сущность, пробудить демонов, дремлющих в наших душах, - тоном, похожим на профессорский, точно читая лекцию своей студентке, разъяснял он девочке значение данного праздника для магического сообщества. - Именно поэтому мы ежегодно, еще с дохристианских времен, следуя заветам кельтских друидов, отмечаем его. Лиза не очень вникала в слова Люциуса: главное, что праздник будет! Настоящий Хэллоуин! Она от радости подпрыгнула на месте, чмокнула мужчину в щечку, а потом - в губы, прошептала ему на ухо: "Ты прелесть!" и убежала в свою комнату, обдумывать: какой костюм ей себе выбрать? Но в этот момент к ней в дверь кто-то постучался. Лиза тут же сделала серьезное личико, взяла в руки книгу - словно готовится к занятиям в унивенрситете и сказала: "Войдите". На пороге возникла Нарцисса - как всегда в строгом старомодном платье, и приветливо улыбнулась. Лиза привстала с кровати, на которой сидела и поздоровалась с миссис Малфой. Нарцисса подошла к девушке и сказала, что хочет помирить ее с Драко. - Да я и не ругалась с ним... - Начала было Лиза, но хозяйка продолжала: - Пора положить конец этой вражде. - и добавила: - Раз уж все мы живем в одном доме. Девушка кивнула в знак согласия. А у Драко как раз в этот день были совсем другие планы. Он сидел в беседке за столиком и нервно посматривал на часы, ожидая, когда у ограды Малфой-мэнора появится Гермиона Грейнджер - девушка, которую он любил еще со времени учебы в Хогвартсе, но из-за ее маггловского происхождения ("грязнокровка" - как называли ее отец и однокурсники-слизеринцы) парень не только не смел признаться в своих чувствах, но и всячески пытался заглушить в себе любовь к ней, порой грубо отталкивая Гермиону от себя... И только после поражения Темного Лорда и Пожирателей Смерти, когда в Школе Магии, еще сохранившей на себе печать войны (многие помещения оставались разрушенными), устроили бал в честь победы, Драко пригласил Гермиону на танец, чему она была очень удивлена, и за несколько минут признался девушке, что любит ее и любил еще на младших курсах, но из-за отца и боязни быть осмеянным друзьями, вел себя с ней, как последний идиот! С тех пор Драко и Герми время от времени находили лазейки для общения вне Малфой-мэнора. Вот и сегодня она должна была выпить оборотное зелье, принять другой облик - одной из чистокровных дурочек, с которыми Драко, по настоянию своего отца, вынужден был поддерживать "светские" отношения, и подойти к ограде дома Малфоев. Это был бы повод для парня покинуть имение и некоторое время погулять со своей возлюбленной. Парень встрепенулся, когда его уединение нарушили Нарцисса и Лиза. Драко холодно, для приличия, улыбнулся матери, а на воспитанницу своего отца посмотрел, как всегда, с нескрываемым раздражением: мол, "что тебе здесь нужно?". Нарцисса и Лиза сели за столик - девушка напротив Драко. а его мать - посредине, между ними. Миссис Малфой завела разговор о том, что молодым людям нужно жить в мире и согласии и перестать ссориться, Лиза поддакнула в знак согласия, Драко, насупившись, молчал. Нарцисса взяла в свои ладони руки парня и девушки и соединила их со словами: - Ну что, мир? Никто и не заметил, что за этой сценой у ограды Малфой-мэнора наблюдала незнакомка в темно-синем платье. Это была Гермиона Грейеджер... Драко одернул свою руку, словно его укусила змея, и выбежал из беседки, даже не оглянувшись в сторону ограды. Но Гермиона этого даже не заметила. Она ушла прочь и некоторое время бродила улицами города, пока не закончилось действие оборотного зелья. Став снова сама собой, Герми зашла в небольшое маггловское кафе у самой границы с волшебной частью Лондона. Обида душила ее изнутри, слёзы рвались из глаз, но девушка сдерживала их: незачем кому-то видеть, что творится у нее на душе! Картина, увиденная ею через ограду Малфой-мэнора - Драко, который клялся ей в любви и просил прощения за все прошлые обиды, и какая-то незнакомая девчонка (естественно, что чистокровная, а как же иначе в этом семействе!) держатся за руки, а Нарцисса соединяет их в союзе! - стояла у нее перед глазами... Вот зачем этот змееныш назначил ей встречу возле их родового имения - чтобы она увидела его помолвку с этой... этой... Герми даже не знала, как зовут эту девушку, но это теперь не имело никакого значения! Ей хотелось только одного: напиться до чёртиков, как это принято у магглов, когда им тоскливо на душе, и забыть навсегда этого коварного, лживого Малфоя вместе со всей его родней! Забыть навсегда... Гермиона сидела за столиком в кафе и попивала французский коньяк, время от времени глядя на свет сквозь фужер с коричневатой, обжигающей нутро, жидкостью, а перед ней стояла чашечка с остывшим кофе и нетронутым заварным пирожным. В кафе веселились магглы, а ей было грустно и тошно от всего, что она сегодня увидела. Внезапно в бар ввалилась шумная компания молодых парней. Они вели себя развязно и вызывающе, даже для магглов, но уже слегка захмелевшая девушка не обращала на них внимания. Ей было глубоко наплевать на весь этот мир, ради спасения которого она и ее друзья рисковали своими жизнями. Хлопок по плечику и знакомый голос вывели ее из грустных раздумий. - Герми? Ты? Сколько лет - сколько зим! Нехорошо забывать старых приятелей... Девушка подняла остекленевшие и покрасневшие глазки на рыжеволосого парня из той самой шумной компании, которая буянила в баре, и криво улыбнулась. - Рон? - пролепетала она непослушным язычком, икая. - Ну наконец-то узнала! - заржал Уизли, бесцеремонно засовывая себе в рот заварное пирожное со столика Гермионы и запивая ее же кофе. Но девушка на это зрелище только истерично рассмеялась. - Как ты жила всё это время, Гер? - не унимался рыжий. Он даже не удосужился вытереть крем от пирожного с лица и теперь могло показаться, что у него выросли усы. - А я о тебе вспоминал... Как ты нас с Гарри всегда выручала.... Какая ты умная... - Рон допил, чуть поперхнувшись, кофе из чашечки, потом так же, не спросив разрешения, взял бутылку с коньяком, в которой ещё оставалось немного спиртного, приложил ее к губам и залпом отхлебнул немного обжигающей жидкости. - Я тоже .... - Герми снова икнула, - вспоминала о тебе... О нас. О нашей славной компании... О временах войны с ... - Да? - Глаза Рона округлились от изумления. Он чуть не уронил бутылку. Его друзья-магглы, наблюдавшие за разговором, дружно загигикали. Один из них, коротко стриженный увалень, чем-то напоминающий покойного Крэбба, громко произнес: - Уиз, это та самая цыпочка, с которой ты учился в этом ...как его..во, блин, забыл... Да? - толстяк изучающе взглянул на Герми, словно на экспонат в музее. И когда Рон утвердительно кивнул: "Ага", его друг продолжил: - А она так, ничё себе... И мордашка, и фигурка, и ножки, наверное тоже... Ну так женись на ней, чего тормозишь? Рыжий стоял, словно онемев, с приоткрытым ртом и тем глуповатым выражением, которое всегда служило предметом насмешек в Хогвартсе. Гермиона, шатаясь, приподнялась, фальшиво улыбнулась и обняла Рона за плечи, одновременно целуя его в испачканные заварным кремом губы. Ей было противно и, будь она трезвой, никогда бы так не поступила, а послала бы Уизли со всей его шайкой куда подальше, но сейчас ей больше всего хотелось отомстить Драко Малфою, сделать ему как можно больнее. Она целовала рыжеволосого балбеса так, словно это действительно был Драко, ее возлюбленный, коварный лицемер, но все равно такой желанный блондин Драко... Именно Малфой-младший научил ее так страстно и сладко целоваться! А губы Рона, похоже, не имели такого опыта лобзания девичьих уст. Дружки рыжего "Уиза" одобрительно гоготали, словно стадо гусей, наблюдая за этой сценой, а потом хором зааплодировали, когда Гермиона, вдоволь нацеловавшись, буквально выдохнула: - Да! Я согласна стать твоей женой! Рон блаженно улыбался, а его друзья притащили несколько бутылок пива и виски, чтобы отметить помолвку своего товарища. *** На следующее утро, когда Лиз спустилась в гостиную позавтракать, лорд Малфой уже сидел за столом и читал Ежедневный Пророк. Люциус поздоровался с девушкой и самодовольно улыбнулся, словно выиграл пари или сорвал джек-пот в казино. Лиза не знала причины такого настроения хозяина замка, но улыбнулась ему в ответ, заняв место за столом напротив него. В этот момент в гостиную вошел Драко. Парень, как всегда, был насуплен. Бросив на Лизу презрительный взгляд, он направился к столу. Но вместо приветствия и пожелания приятного аппетита, отец швырнул ему в лицо газету со словами: - Вот, сынок, полюбуйся на свою грязнокровку! - при этом лорд Малфой ухмыльнулся. Газета упала на пол и Лиза прочла заголовок: "Герои второй магической войны Рон Уизли и Гермиона Грейнджер объявляют о своей помолвке". Автором статьи была вездесущая Рита Скитер. Она заприметила Рона и компанию, когда они шлялись по улицам, распевая похабные песни, и хотела написать статью о моральном падении одного из членов гриффиндорской "троицы". Журналистка, будучи анимагом, превратилась в жука и влетела вслед за молодыми хулиганами в тот самый бар, где топила в коньяке свое горе несчастная Герми. Сцена встречи двух бывших соратников, поцелуи и слова девушки о том, что она согласна стать женой Рона, стали для Риты настоящей сенсационной находкой. Став снова человеком, репортерша сделала несколько снимков исподтишка, один из которых - целующихся "Уиза" и Герми - сейчас украшала статью в Пророке. Драко дрожащими руками поднял газету и уставился на движущуюся колдографию с целующимися Герми и Роном. Его всегда бледные впалые щеки нервно дернулись и покрылись румянцем, а кончики ушей покраснели, словно он вернулся с мороза. Парень дочитал статью, после чего скомкал газету и бросил ее в камин. - Я тебе этого никогда не прощу... Папа! - злобно фыркнул Малфой-младший, словно это его отец толкнул Гермиону в объятия Уизли. Люциус только пожал плечами, продолжая ухмыляться и провожая глазами выбежавшего из гостиной сына. Завтрак Драко так и остался нетронутым. Лиза, наблюдавшая за этой отвратительной сценой, наскоро покушала и вернулась к себе в комнату.