С одного прикосновения

      Зависшая в воздухе тишина болезненно давила на виски, заставляя Санджи морщиться. Он только что пришел в себя, но продолжал лежать с закрытыми глазами. В голове что-то громко бухало, словно кок несколько прошедших дней провел весьма развязным образом, распивая горячительные напитки и веселясь напропалую в компании лёгких на подъём девиц. Во рту было сухо, язык распух и отказывался шевелиться. Ощущалась слабость во всем теле, когда блондин решил сменить своё положение и улечься на бок. Неожиданно качнуло, Мир плавно стал раскачиваться влево-вправо, давая парню понять, что он начал сходить с ума и это всё очень качественная галлюцинация.       Наваждение спало так же быстро, как и пришло. Кто-то подозрительно знакомо засопел где-то на уровне колен. Санджи успокоился, поняв, что он дома – на уже успевшем полюбиться Санни. Разомкнув глаза, кок лениво повернул голову, встречаясь взглядом с полумраком медицинской комнаты. На столе маленького доктора горела одна свеча, судя по огромному количеству восковых слёз, заливших небольшую мисочку, довольно давно. Тусклый свет уныло красил комнату в серо-чёрные цвета, нагоняя на нынешнего обитателя этой комнатки какую-то тоску. В ногах снова что-то завозилось и всхрапнуло, приятной тяжестью переползая на колени.       Конечно же, это был Чоппер. Ответственный доктор крепко спал, уложив свою голову на ноги другу. Неизменная розовая шляпа лежала рядом, охраняя сон олененка. Санджи благодарно улыбнулся и, помогая себе руками, принял сидячее положение. Блондин аккуратно дотронулся до маленького ушка, которое тут же сонно дернулось, шустро прижимаясь к голове, он мягко провёл ладонью по пушистой спинке, прикрывая ее тонкой простыней, которая ещё несколько минут назад хранила хрупкий сон парня.       Кок думал смотаться по-быстренькому до того момента, пока не проснулся грозный корабельный врач. Уж кто-кто, а Чоппер его бы просто так отсюда не выпустил. Обязательно начались бы расспросы, проверки и сочувствующие взгляды, которых Санджи просто не выносил. Аккуратно поддерживая голову накама, блондин не без труда вытащил одну ногу, тут же ставя её на холодный пол. Малыш заерзал, грозясь вот-вот привести своего накама к провалу операции «Беги, пока не залечили до смерти». Когда до заветной цели оставалось совсем немного, парень выдал свое положение, запутавшись ногой в простыни. Чоппер открыл глаза.       — А? Санджи! — доктор явно был рад видеть бодрствующего друга, но только вот поза пациента его абсолютно не устроила. — Какого дьявола ты не в постели?!       Скукожившись под гневным окликом Чоппера, блондин послушно прыгнул на выделенную ему койку и натянул тощую простыню до подбородка, всем видом показывая свою покорность.       — Так-то лучше, — малыш смягчился, спрыгивая с постели и быстренько подбегая к низкой тумбочке, где стоял стакан с водой, — на, выпей. Ты сейчас толком говорить не сможешь даже.       Под строгим взглядом доктора, кок принял стакан, вливая в себя прохладную воду. Какое же было наслаждение просто пить эту чудесную влагу! Сухое горло благодарно впитало полученную жидкость, мгновенно затушевывая невидимую сетку трещин жажды. Пожар внутри быстро утих, слабея под напором живительной водицы.       — Спасибо, — хрипло отозвался парень, возвращая пустой стакан, — Чоппер, что произошло?       Наконец, получив способность говорить, кок задал интересующий его вопрос, первый из небольшого списка. Доктор поспешно уселся подле друга, деловито скрещивая руки на груди. Он о чем-то напряженно думал, подбирал слова, взволнованно поглаживая руку накама, лежащую поверх покрывала.       — Ты был в очень плохом состоянии, — фруктовик повёл носом, вдыхая привычный для этой комнатки запах лекарств, — это было похоже на лихорадку. Температура была просто огромной, сбить её не получалось, ты словно горел изнутри, а снаружи был холоден, как лед, — Чоппер испуганно покосился на замершего пирата, ища у него поддержки. Похоже, маленький доктор сам нехило напугался.       — Вот значит как, — Санджи склонил голову, вновь потянув пальцы к своему личному успокоительному в виде накама, — а кто принес меня?       — Ну-у-у…       — Я тебя притащил, Завитушка.       Друзья, увлекшись друг другом, не заметили, как в комнате стало на одного больше. На пороге стоял Зоро. Одного только взгляда на мечника хватило Санджи, чтобы начать давить в себе рвущиеся наружу нервные смешки.       — Чоппер, оставь нас ненадолго одних, — попросил старпом, двигаясь вглубь комнаты, не забыв прихватить с собою стул.       — Хорошо. Зоро, я ведь дал тебе мазь, чтобы ты… — оленёнок мгновенно заткнулся и поспешно удалился. Да, взгляд первого помощника капитана творит чудеса.       Пока Ророноа усаживался перед койкой блондина, тот в силу всей своей выдержки пытался не улыбаться, но получалось туговато, так и хотелось залиться громким смехом, и плевать, что уже ночь, и он может перебудить весь корабль.       — Ну, давай уже, смейся, — выдавил мечник, злобно смотря на трясущегося накама, который указывал пальцем на его левый глаз.       — Кто?       — Чёртова ведьма.       Зоро осторожно прикоснулся к закрытому левому глазу, утопающему в великолепной синеве, крепкого удара Нами. С тихим шипением ощупав здоровенный синяк, старпом уставился на хохочущего кока.       — Ай да Нами-сан, нужно будет сделать ей в качестве подарка её любимый десерт, — Санджи просто сверкал от счастья.       — Из-за тебя всё, между прочим, — рыкнул пират, недовольно глядя на больного, — как увидела, что я притащил твою бесполезную тушку, сразу же развопилась, ну а уж когда порез заметила, — мечник указал взглядом на забинтованное плечо пациента Тони Тони, — наградила меня этим.       Санджи натянуто улыбнулся. Внутри вновь разгорался пожар. Вот сейчас они вдвоем, болтают, при этом не прозвучало ещё ни одной гадости. Разве нельзя, чтобы так было всегда? Ведь видеть улыбку любимого в сотни тысяч раз приятнее, чем недовольную физиономию, ждущую новой шпильки. Парень не отрываясь, смотрел на накама, а тот что-то говорил и смешно хмурил брови.       — Эй, Кок, ты меня слушаешь?       — А? Нет… — признание вырвалось само собой.       — Черт с тобой, — Ророноа поднялся на ноги, собираясь уходить.       — Ты зачем приходил-то?       — Хотел убедиться, что ты ещё не сдох, — Зоро хищно улыбнулся, неожиданно превращая оскал в неуверенную улыбку, — да и кое-что хотел спросить.       — Что? — спохватился кок, очарованный переменой мечника.       — Что ты делал в лесу? — Ророноа пытливо глянул на накама, ожидая ответа и собираясь сразу же удалиться – дежурство как-никак.       Санджи потупил взгляд. Рассказать про старуху или соврать? Если Зоро узнает про Сорсерес, то кто знает, что ему взбредет в голову. Вдруг решит, что она – враг? Хотя, судя по подставе с порошочком, по-иному её не назовешь. Теперь уже он твердо был уверен, что во всем виновата странная бабуля.       — Гулял, — все же соврал блондин. — Это всё, что ты хотел?       Ророноа с подозрением оглядел накама, закутанного в простынку, кивнул и направился к выходу, надеясь, на скорейшее возвращение к любимому саке, которое его ждет в вороньем гнезде. Возле самой двери его остановил затуманенный голос кока.       — Скажи, а ты что-нибудь почувствовал? Когда мы дрались.       Зоро вздрогнул, этого вопроса он ожидал меньше всего. Ох, как не хотелось ему сейчас рассказывать этой болезненной завитушке о том, что во время драки он услышал какие-то странные голоса. С Бровастого станется ещё подумать, что старпом с катушек слетел. Нет уж, ничего Зоро не слышал. Ничегошеньки!       — Нет, ничего такого. Смотри, не помри тут, — пожелав накама выздоровления, мечник вышел из комнаты, оставляя Санджи наедине с самим собой.       — Значит, один-один, Маримо? — кок опустился на постель, устраивая голову на пухлой подушке. Нужно было еще кое-что обдумать и дождаться Чоппера.       Малыш вернулся не скоро, но зато не с пустыми руками. Принесённые фрукты разжигали аппетит, ведь за весь день во рту у пирата побывала только склеивающий зубы леденец и чашка волшебного чая, полученная от Сорсерес.       — Ну, о чем вы говорили? — доктор взобрался на койку, протягивая смущающемуся другу фрукты.       — Ни о чем, — блондин чувствовал кусачие поцелуи совести, он ведь совсем забыл о накама! Если его чудесные меллорин остались голодными, он себе этого никогда не простит.       — Не хочешь мне говорить? — оленёнок надулся, обиженно сопя. — Расскажи, что случилось? Не может же такая болезнь начаться у абсолютно здорового человека. А то, что ты был здоров, я уверен.       — Чоппер, могу я тебя кое о чём попросить? Только ты сможешь мне помочь, — проигнорировав вопрос доктора, попросил Санджи, на миг уходя в раздумья.       — Конечно.       —Тогда, убеди команду, что мне нужно остаться на острове подольше, — кок серьезно посмотрел на накама, пытаясь внушить ему всю необходимость и важность такого поступка.       — Зачем? – воспитанник Докторины недоуменно уставился на слишком сосредоточенного Санджи. Малыш уже знал, какой ответ он даст.       — Я обещаю, что расскажу всё позже, только сделай это для меня.       — Хорошо, — блондин возликовал, от нахлынувшей радости уцепился пальцами за коричневую шёрстку, легонько её подёргивая, — сейчас ложись спать. Тебе нужно восстанавливать силы.       Кивнув, Санджи улегся поудобнее, провожая взглядом накама.       Через крохотное круглое оконце пробрался рыжеватый свет. Начинался новый день.       Парень пообещал себе, что обязательно всё узнает. Сорсерес все ему объяснит. И ответит за свое нежелание отвечать перед теми, на ком ставит эксперименты.

***

      — Хренова карга! Чёртов лес! — блондин яростно сплюнул на землю, от досады пнул ногой ни в чем не повинный гриб, который отправился в превосходный полет, шмякаясь куда-то на дорогу.       Санджи был зол, хотя это даже была не злость, а слепое непонимание всего происходящего, щедро приправленное вспышками гнева.       Подходил к концу уже десятый день пребывания команды Мугивары на Эспери. Все старания блондина были безуспешны...       К общему счастью заговорщиков, накама весьма спокойно отнеслись к просьбе Чоппера о небольшой задержке на гостеприимном острове. Конечно, ведь будущему Королю пиратов нужен абсолютно здоровый кок, а путешествие без Санджи по Гранд Лайн никак не состоялось бы.       Провалявшись без дела в постели день, блондин решил начать исполнять свой маленький план с самого утра. Он хотел поскорее найти Сорсерес и выспросить всё у бабули, даже если придется для этого выломать дверь её старинного жилища.       Ликуя и радуясь от чувства вновь приобретенной свободы, парень не спеша направился в лес, где жила женщина. Благо кок отлично запомнил дорогу и найти обветшалый домик для него не составило бы труда.       Темный лес принял его в свои колючие объятья с явной неохотой. Находиться среди высоких деревьев было неприятно, словно сами ёлки глядят на тебя со всех сторон, перешептываются, решая, как бы запутать путника и увести поглубже в лес или привести к гиблому болоту в самой старой части лесного царства. И ведь у них получилось.       Санджи упрямо пробирался сквозь стену иголок, и несказанно обрадовался виднеющемуся впереди просвету. Выскакивая из темноты в свет, кок ожидал увидеть старый дом и пересохший ручеек, но никак не то место, откуда он некоторое время назад входил в лес. Это точно было то место! Поваленное дерево, пыльная дорога, идущая по кромке живых еловых столбов. Глаза не могли обманывать. Санджи попробовал ещё раз. И ещё. Ещё бесконечное количество попыток, так и не увенчавшихся успехом. Лес не пускал. Лес путал, не давая возможности забраться в самое его сердце. Отчего-то было страшно.       Блондин не прекращал попытки около трех дней. После, он решил поспрашивать местных жителей об этом лесе, надеясь заполучить хоть какую-нибудь информацию о загадочной старушке. Какого было удивление пирата, когда старейшина, знавший всех без исключений в этом небольшом городке, сказал, что ни разу не слышал, ни о какой Сорсерес. А когда разговор дошёл до леса, лишь благоговейно замолчал, прошептав, что в лесу никто не живет уже больше сотни лет. От слов старейшины у Санджи пошли мурашки. Это что же получается: Сорсерес – призрак? Или ведьма? А может, её и вовсе не существует?       Луффи стало надоедать спокойное существование. Вся его сущность искала приключений, желала сорваться с места, забыться в сносящем голову путешествии по бескрайним просторам Великого моря. Ждущая впереди мечта маняще звала, и этому зову Мугивара не смел противиться.       Отплытие было назначено на закате десятого дня. У Санджи оставалось совсем немного времени, чтобы в последний раз попытать счастья и проникнуть в лес. Как и всегда попытка с треском провалилась, отправляя молодого пирата в пучины отчаянья.       — Черт бы побрал эту Сорсерес. Для чего я вообще связался с ней? — блондин неспешно шёл в город, хотел попрощаться со старейшиной, к которому не раз заходил после разговора, пройтись по рынку и купить сладостей для Чоппера. Друг ведь все это время надежно прикрывал его, пытаясь стреножить заразившегося весельем и тягой к приключениям Луффи.       Город, как всегда, поражал своей лёгкостью и цветущим видом. Горожане были очень приветливы и доброжелательны. Вот даже сейчас, когда угрюмый пират проходил мимо, они здоровались и желали хорошего плаванья. Кок прошел мимо лавочки с рыбой, махнув на прощание усатому крепышу, у которого не так давно выкупил изрядную порцию рыбы. Кстати, он не помнил Сорсерес, хотя отлично запомнил красивого юношу, который как-то наградил его монеткой за просто так. Город остался позади. На дороге, ведущей к берегу, носились те самые ребятишки, которые приветствовали пиратов по прибытию. Малыши, увидев кока, тут же бросились к нему, облепляя со всех сторон.       — Санджи, ты уезжаешь? — это спросил тот самый рыжик, который когда-то показал язык пирату.       — Всему приходит свое время, Рейджи, — блондин аккуратно взъерошил рыжие вихры, присев рядом с ребенком, — неужто будешь скучать?       Санджи хитро улыбнулся, малышу, видно, и правда, было грустно расставаться. Все-таки за десять дней компания детишек, негласным главарем которой являлся забияка Рейдж, привязалась к пиратам. Малышня носилась по пятам за неугомонной троицей мугивар, но и Санджи удалось очаровать детишек, покорив их сердца сладостями и весёлыми сказками, которых блондин знал целую кучу.       — Буду, завитушечный балбес, – рыжий подбежал к парню и мягко обвил своими ручонками его шею, – тебя кое-кто ждал на берегу.       — Кто же? — осторожно отстранившись, Санджи вытащил из-за пазухи один кулек конфет, протягивая подруге Рейджи – малышке Синэстри. — Разделите поровну. Пока, банда, я возвращаюсь на корабль.       — Не забудь, тебя ждут!       Простившись с ребятами, блондин поспешил на берег, гадая, кто же там может быть. Под ногами хрустели камешки, некоторые умудрились забраться в ботинки. Санджи остановился, усаживаясь на сухое бревно, чтобы избавиться от дискомфорта.       — Здравствуй.       Кок подскочил от неожиданности – рядом с ним сидела красивая женщина. Она была прекрасной: чёрные блестящие волосы волнами укрывали её хрупкие плечи, тонкие черты лица, чувственные розовые губки и неестественно синие глаза, цвета глубокого океана, цвета бездны, цвета разъяренной пучины. Где-то Санджи их уже видел.       — Ты не узнаешь меня? — девушка пристально посмотрела на кока, который так и застыл с одним ботинком в руке.       Этот голос, он знаком ему.       — Сорсерес? Не может быть…       Парня словно поразило молнией. Он не в силах был двинуться с места. Пронзительный взгляд пригвоздил его к месту.       — Всё верно. Зачем ты искал меня?       Всё спрятанное в блондине недовольство, собранное на тот случай, когда он увидит старуху, куда-то исчезло. Вопросы рассыпались в прах. Хотя один всё-таки был или даже два.       — Что ты сделала со мной? Что это был за порошок?       — Мой ответ будет зависеть от того, что ты сам мне сейчас расскажешь.       Санджи вздохнул, он ожидал этого, и поэтому приготовил свой рассказ. Девушка слушала внимательно, ни один мускул не дрогнул на её прекрасном лице, когда Санджи рассказывал, как его внутренности плавились в адском огне. Лишь, когда он закончил, её глаза изменились, приобретая льдистую колючесть и холод.       — Что это было? — снова спросил кок, нервно ёрзая и предчувствуя что-то плохое.       — Удивительно.       — Что? Почему ты говоришь так? — Санджи сам не заметил, когда поднялся на ноги и ухватился за хлипкие плечи, начиная трясти собеседницу.       — Это поразительно.       — Да в чём дело-то? — пират был не в силах терпеть этой пытки; всё внутри клокотало, вернулась злость, начиная выпускать свой яд в тело парня.       — Ты так хочешь знать всё? — Сорсерес бросила грозный взгляд на Санджи. — Тебе тяжело будет понять это. Ты не поверишь мне, Санджи.       Имя блондина было произнесено слишком холодно, в нём было столько льда, что кажется, сам обладатель этого имени стал замерзать, а может виной всему странный холодок, пробежавший по спине?       — Я умру? — осторожно спросил пират.       — О нет, ты будешь жить. Но уже не один.        Что? О чем ты? — кок снова уселся на бревно, предполагая, что сейчас тайна будет раскрыта.       — Тот порошок. Он необычный. Я сделала его, чтобы помогать таким как ты – болезненно влюблённым, которые готовы душу отдать за любимого человека. Поверь, ты такой. Я вижу тебя, — синие глаза полыхнули огнем. — Твой накама должен был полюбить тебя. Но это случилось бы, если ты воспользовался бы первым флаконом.       — Но ведь он упал тогда! Ты не вернула его мне.       — Да, так распорядилась судьба, — брюнетка плечами и отвела взгляд.       — Что теперь? Что делал второй флакон? — Санджи не находил себе места. Только что его предположение подтвердилось, Сорсерес – ведьма.       Девушка набрала воздуха в лёгкие и произнесла с приятной улыбкой:       — Тот, до кого ты дотронулся первым в тот день, является отцом твоего ребёнка, — взгляд искрился, как фитиль подожжённой бомбы, — ты беременен, Санджи.       — Этого не может быть. Какой ребёнок? Я же мужчина! Ты лжёшь, — кок сходил с ума, слова ведьмы проносились в голове, раздаваясь каждую секунду всё громче и громче. Лицо пирата болезненно исказилось. Нет, такого точно не может быть!       — Я никогда не лгу. Внутри тебя развивается новая жизнь, а верить тебе в это иди нет – дело твое, но это чистая правда. я даже могу сказать пол ребенка – это девочка, — Сорсерес мягко улыбнулась; её кожа стала сверкать. — Мне пора.       — Куда ты? Что теперь мне делать?       Голос Санджи дрожал, он боялся. Страх липко обнимал худощавое тело, сжимая его в опасных объятьях. Слова девушки звучали так правдоподобно, что все сомненья разом отпали. Сорсерес говорит правду.       — Помнишь, я спрашивала про врача? Поговори с ним. Если он действительно опытен, то проблем не будет, — ведьма поднесла ладонь к щеке парня, нежно погладив её, — прощай. Я уверена, ты будешь счастлив.       Рука, покоящаяся на щеке была ледяной, от распространяющегося от неё свечения слепило глаза. Холод пробрался внутрь Санджи, заставляя блондина замереть, а его громко бьющееся сердце умерить свой пыл. Свет стал невыносим. Резкий хлопок и всё исчезло. Кок открыл глаза. Теперь на берегу он был один.       У его ног море тихо играло с камушками, в розово-оранжевом закатном небе кружили птицы. Откуда-то доносился звук льющейся музыки.       Санджи неверяще смотрел в воду. Руки сами собой скользнули к голове, позволяя пальцам спасительно утонуть в золотистых прядях. В голове всплыли слова, сказанные ведьмой.       Тот, до кого ты дотронулся первым в тот день, является отцом твоего ребенка.       Блондин протяжно застонал, вспоминая тот день и драку с его извечным соперником. Зоро соврал, когда сказал, что ничего не почувствовал. На него это тоже подействовало.       — Маримо, и что теперь делать?       Ответом ему были лишь крики птиц, носящихся над морем.