С одного прикосновения

      Старуха, прогнав блондина, незамедлительно закрыла дверь, оставив Санджи с носом. Ни тебе объяснений, ни благодарности! Потоптавшись на скрипучем крыльце и поворчав с минуту на каргу, кок направился в сторону города. Больше ловить здесь было нечего.       Дорогу он запомнил хорошо, что было удивительно при таком-то темпе, с коим парочка добиралась до лесной опушки; и тропинка отлично проглядывалась, несмотря на острое желание крошечных ёлочек, растущих по краям, оплести её своими колючими лапками. Темнота немного раздражала, глаза бунтовали, начиная слезиться от резких перепадов света и тени.       Кок неторопливо шёл, размышляя об услышанном. Слова Сорсерес никак не хотели выходить из его головы.       «Если получится, я расскажу».       Что бы это могло значить? Что именно должно было получится? Для чего был нужен тот лиловый порошок? И почему бабулька не стала отдавать упавший голубой флакон, настаивая на использовании второго?       Вопросов было много, и один казался заковыристее другого. Блондин, будучи в гордом одиночестве, решил не упускать шанса порассуждать вслух. Так гораздо удобнее, да и тёмным ёлкам до фонаря проблемы маленького человечка.       — Если рассуждать логически, — завёл разговор с самим собой кок, неотрывно следя за тропинкой, — то перед тем, как она показала мне ту комнату, мы разговаривали о накама. А ещё раньше я признался, что лю… любл… ха-ха, язык даже не поворачивается, чтобы сказать такое, — горько усмехнулся парень, запинаясь о чёрный корень какого-то дерева. — Может, она решила таким образом меня отблагодарить? Заколдовать Маримо? А что, пусть влюбится без памяти, и все будут счастливы. Хотя нет, не будут… Это ведь просто иллюзия, а не настоящие чувства. Принуждение до добра не доводит.       Блондин понурил голову, задевая носком ботинка одинокий камушек и запинывая его куда-то в кусты. Камень глухо ударился о что-то. Лес уже заканчивался и среди редеющих деревьев стала виднеться дорога. В кустах что-то зашуршало.       Санджи обернулся, услышав какое-то пыхтение. Парень подумал, что это какой-нибудь зверёк, которого он случайно мог зашибить тем самым камнем. Вернувшись на несколько шагов назад, блондин полез в кусты, дабы проверить всё ли в порядке с лесным жителем. Только он стал раздвигать ветки руками, как послышался недовольный хрипящий возглас:       — И какого черта ты тут делаешь?       Да уж, это был явно не милый ёжик, устроивший себе спаленку в кустах, о сохранности которой забеспокоился сердобольный блондин. Убрав мешающиеся ветки, парень столкнулся нос к носу с Зоро, вид у которого был крайне недовольный. Мечник расположился прямо на траве под кустиком, а рядом с ним лежал уже знакомый камушек. Совместив эти две вещи вместе, а также приписав к делу убийственный взгляд в свою сторону, Санджи сделал нехитрый вывод, что именно по Зоро он и попал.       — Ух ты, Маримо! Никак, устал бухать? Прикорнуть решил с родственничками? — парень обвел глазами руку Зоро, которая крепко сжимала хлипкую веточку куста, схваченную в заложники, видимо, спросонья.       Сердце блондина неистово билось: а что если Ророноа всё слышал? Что если Зоро только что обо всем узнал? Кок даже боялся подумать, что было бы в таком случае.       — О, извратная Завитушка! Что, опять затащил в постель очередную девку? А чего в лесу? Денег на зачуханную гостиницу не хватило? Или острых ощущений захотелось? Любишь, когда иголки в задницу впиваются? — Ророноа безжалостно скалился и лил ядом, не боясь причинять боль накама. Для него это все было лишь очередной шуткой, делом привычным.       Кок сжался от его слов, но вида старался не подавать, что саркастические фразочки его задели. Вместо этого, он тщательно приглядывался к Зоро, сделав вывод, что Маримо все-таки ничего не слышал, что к лучшему. Не готов Санджи сейчас говорить о своих чувствах, да и навряд ли решится когда-нибудь.       — Нет тут таких «девок», как ты изволил выразиться, которые меня бы устроили, — блондин надел на лицо напускную маску спокойствия, выдать свои эмоции равносильно проигрышу в их словесной перепалке, так что нужно было терпеть.       Зоро тоже не отставал. Выбравшись из кустов, он вышел на тропинку, и затопал следом за блондином, успевая оттряхивать свою измятую одежду и выковыривать из волос всевозможные веточки и иголочки.       — О, надо же, какие мы привереды, — нарочито растягивая слова, пропел старпом, брезгливо фыркая. Создавалось ощущение, что он сегодня не в духе. — А может, ты всё-таки надеешься трахнуть Ведьму или Робин? А, Кок? Пополнишь свою коллекцию и, наконец, остепенишься, как думаешь?       Ророноа выглядел задумчивым, или делал вид, что он всерьёз раздумывает над своими словами и маячащей на горизонте вероятностью для физической близости Санджи. Парень словно пробовал свои ядовитые обвинения на вкус, силясь почувствовать на языке горько-сладкий привкус этих едких шпилек.       — Что ты только что сказал? — Санджи произносил слова тихо и медленно, почти по слогам. Он был в ярости, и обернуться на накама просто не было сил. И как только мог этот болван так отзываться о неприкосновенных меллорин?! О девушках, которые ни разу ему ничего плохого не сделали! Это просто в голове не укладывалось.       Они почти вышли из леса; повар повернулся к Ророноа, сверкая голубыми глазами, наполнившимися неудержимым желанием отомстить за грубые слова. Старпом ждал, когда кок заведётся от грубых слов, и уже хищно скалился, предвкушая. Его рука неспешно потянулась к чёрно-зелёной бандане, закреплённой на предплечье: он знал, что сейчас произойдет. Он этого желал, как ничто другое.       — Бровастик, ты в конец оглох? Тебе нужно к Чопперу – слух проверить, да и ещё кое-что, а то ведешь себя как баба, вдобавок ко всему, — Зоро поймал непонимающий взгляд кока, и тут же поспешил дать разъяснения, — когда я ушёл, ты чуть не расплакался. Неужели, так сильно хотелось, чтобы я пошёл с тобой?       Мечник едко улыбался, вытягивая катану, сталь которой страшно потемнела, недожавшись пока солнечный свет упадет на лезвие. Мышцы пирата напряглись; Зоро был готов к нападению в любую секунду.       — Не смей этого говорить, ты ничего не знаешь! — резко кинул блондин, задыхаясь от клокочущей внутри ненависти и страха. Разум затуманился, начиная покидать своего полноправного владельца. В душу заползли скользкие монстры страха раскрытия самой большой тайны Санджи. Сердце бешено колотилось, выкрикивая хриплые призывы: «Одумайся! Проигнорируй! Забудь». Но парень уже не слушал, и лишь уперто закатывал трясущимися руками рукава рубашки.       — Желаешь скосить пол леса? — насмешливо поинтересовался Ророноа, перехватывая рукоять Вадо. Хоть и тон его был таким простым и ненавязчивым, но глаза искрились жаждой убийства. Было такое ощущение, что старпом переходит в этот режим автоматически, как только извлекает из полированных саи свои острые жала, не щадящие никого.       — Если придётся, — Санджи источал решительность, хоть и всё внутри протестовало, болезненно сжималось, рвало стальными когтями кока изнутри.       Противники, стоя друг напротив друга, не сговариваясь, ринулись в бой. Танец, исходом которого может быть огромное количество увечий, начался.       Первым сделал свой ход мечник. Орудуя двумя катанами, он совершил выпад, стараясь достать противника и нанести первый удар. Почему-то Зоро всегда начинал драку именно с этого приема и, уже готовый к этой атаке Санджи, извернулся, решая зайти со спины, чтобы подставить подножку. Кок выбрал для этого раза путь наименьшей боли. Но не тут-то было, Зоро ловко провернул подставную атаку, и блондин попался, словно мотылек в расставленные паучьи сети. Лезвие, сверкая, неслось под невероятным углом, грозясь лишить Санджи правой руки. В последнюю секунду кок уклонился, но все же мечник его достал. Плечо полоснуло обжигающей болью. Края разрезанной рубашки сразу же стали пить горячую кровь, сочащуюся из неглубокого пореза.        «Тяжело. Не могу так…»       Разрывая в клочки воздух, боевой кок опустил сильный удар на ребра мечника, который тут же оказался блокирован.       — Завитушка, да ты совсем слабак, — обиженно рыкнул Зоро, резво пряча одну катану в ножны, — мне хватит и одной. Так ты скоро перестанешь быть полезным на корабле. Глядишь, и Усопп с Чоппером тебя скоро побить смогут.        «Зачем ты так? Это больно».       Санджи дёрнулся, словно его снова полоснуло лезвие. Заметив брешь в защите мечника, кок ринулся в атаку, совершая обманный маневр и, взвиваясь в воздух, нанес удар в район ключицы. Промазал. Ророноа почти не получил повреждений. Нога пролетела мимо, блондин приземлился в опасной близости с Зоро. Старпом занёс руку, прислоняя клинок к шее Санджи. Лицо в лицо. Одни глаза прожигают другие.       — Вот ты и проиграл, — мечник по-звериному оскалился, обнажая крохотные человеческие клычки. Ему бы не помешали настоящие, такие, чтобы можно было порвать глотку врагу.       — Ещё нет, — блондин ударил лбом в лицо мечнику, раздался неприятный хруст.        «Прости, я не хотел».       — Урод, если ты сломал мне нос… — Ророноа шипел не хуже королевской кобры, и то и дело оттирал капающую из носа кровь с губ.       Санджи победно улыбнулся; он решил, что это уже всё, но Зоро так просто не сдается. Он расслабился и упустил момент, когда мечник резво поддел сзади ноги кока носком своего грубого ботинка, опрокидывая парня навзничь. Недолго думая, хищник уселся на грудь своей жертве, и схватил рукой за горло.       — Проиграл, блондинчик. Всё-таки ты слабак.       Ророноа сильнее сжал шею, вырывая из горла накама сдавленный хрип. Кок забился под Маримо, пытаясь вырваться на свободу. Одну руку удалось освободить и Санджи попытался оторвать крепко сжатую кисть Зоро от своего горла. От прикосновения холодной руки Ророноа вздрогнул. Длинные бледные пальцы, перепачканные кровью, безуспешно пытались сдвинуть смуглую руку. Зоро странно покосился на Санджи и неожиданно его отпустил, резко поднимаясь на ноги.       — Вставай, пошли на корабль, — мечник удивленно, можно даже сказать, ошарашенно, пялился на накама.       — Мы ещё не закончили, — прохрипел блондин, откашливаясь, и вновь зачиная свой воинственный настрой. Попытавшись подняться, Санджи, тихо ойкнув, повалился на землю. В голове помутнело. Перед глазами запрыгали солнечные зайчики, стало тошнить. Мысли словно раскалились и стали невыносимо жечь мозг.       — Эй, тебе плохо, что ли? — Зоро, увидев, что блондин схватился за голову, присел рядом, дотрагиваясь до свернувшегося в клубок накама.       Парень вскрикнул от прикосновения, еще больше напугав храброго мечника таким поведением. Что-то невероятное творилось здесь. Как только Зоро притронулся к блондину, то услышал что-то совсем ненормальное, этого просто не могло быть! Слова пронеслись в его голове, устраивая моментально небывалую разруху. А теперь чёртов Завитушка валяется на земле и корчится от боли! Что за хрень?!        «Почему? Почему все так? Я слабак. Я не достоин быть с ним».       — Эй, Кок, ты живой? — блондин вдруг успокоился и замер, и мечник решил попытать счастья. — Если не ответишь, то я тебя как принцесску на рученьках потащу на корабль. Вот смеху-то будет.       — Не хочу умереть в сточной канаве, — проворчал блондин, утыкая лицо в покрытую сухими иголками тропинку, — с твоей способностью ориентироваться на местности только там и можно оказаться. Я сам дойду, встать только помоги.       Санджи потянул руку вверх, ища ладонь мечника. Сильным рывком он был поставлен на ноги, и теперь, пошатываясь, выходил из леса на пыльную дорогу, ведущую в город. Следом шёл Зоро, о чем-то напряженно думая.       — Ты бледный, — сказал старпом, поравнявшись с морщащимся парнем.       — Ага, волнуешься, Маримо? — криво улыбаясь, спросил кок, ухватившись за живот.       — Нет, просто рыжая с меня три шкуры спустит, за то, что покалечил её постельного клопика, — отвратительно ухмыльнувшись, высказался Зоро, пожимая плечами.       — Чего?! У нас с Нами-сан ничего нет! И за «клопика» ответишь! — Санджи замахнулся рукой, но тонкая кисть тут же была отведена в сторону. Блондин пошатнулся.       — Не в этот раз. Кстати, с чего это вдруг тебе стало так плохо? Головку напекло?       — Уж точно не из-за твоих пустых попыток отрезать мне руку, — выплюнул боевой повар, прижимая горячую ладонь к животу. Идти с каждой секундой становилось тяжелее. Было очень жарко, словно солнце сейчас взорвётся и прольет жидкие лучи на цветущий город, сжигая его дотла, и первой жертвой церемониального сожжения дневное светило выбрало его, Санджи. Голова непрерывно гудела, чёрным роем переплетая мысли, смешивая и делая из них непригодную кучу мусора. Сердце гулко билось в груди, разнося волнами свои удары по всему телу, которые копились где-то в районе живота и поясницы. Это было похоже на кишечную инфекцию: внутренности плавятся, рвутся в бесконечный пазл от ворвавшейся в организм заразы. Нутро скручивается в узел боли, доставляя ужасающие муки. Но Санджи терпел. Нельзя показывать слабость, тем более перед ним.       — Завитушка, может на корабль?       Ророноа был напряжен. Что-то тяготило его. Беспокоило. Скорее всего, неведение. Он ни черта не понимал, что сейчас творится с накама. Еще несколько минут назад он сражался, пусть и не очень удачно, но это был бой, таких у них на двоих больше сотни! А тут, вдруг ведет себя, не пойми как, да и выглядит весьма плачевно. Лицо белее мела, глаз нервно дергается, на лбу испарина. Губы искажаются в болезненной улыбке. Будто ему и говорить тяжело! Грудь рвано вздымается с каждым вздохом, Санджи шатает, но он упрямо идёт вперёд, все ближе подбираясь к городу.       — Ещё нужно купить рыбы, я не успел, — негромко выдал блондин, виновато глядя на молодого мечника.       Губы трясутся. Ноги подкашиваются. Тело горит. Лёгкие плавятся от пожара внутри. Взрываются воздушные пузырьки, сосуды лопаются, не выдерживая давления.       — А чем ты был занят? — старпом нахмурился, стараясь рассердиться. Но что тут сделаешь, ведь задание было поручено им двоим. А он вместо того, чтобы сопровождать накама, свинтил в бар, точнее попытался это сделать, а в итоге забрел не пойми куда и уснул прямо под кустом.       — Помогал одной милой леди, — кок медленно обернулся, пустив мечнику вымученную улыбку.        «Как устал. Как тяжело. Скорее бы вернуться на Санни и запереться в любимой кухне. Выкурить целую пачку сигарет, попытаться забыть обо всем».       — Твоя тяга к женщинам тебя погубит, — мудро изрек Зоро и отвернулся, посмотрев в сторону чёрных колючек леса.       — Маримо…       Ноги предательски задрожали и подкосились, укладывая хрупкое тело на землю. Мечник пулей подлетел к упавшему другу, хватая того за руку.       — Завитушка! Эй! Не смей отключаться!       Рот блондина открывался в беззвучном крике боли. Голубые глаза медленно закатывались. Тело, казалось, перестало что-либо ощущать. Дыхание стало прерываться, становясь свистящим.       Последнее, что запомнил Санджи – это наполненные ужасом зелёные глаза накама.