С одного прикосновения

      Нахальное утреннее солнышко уже как полчаса светило в глаза Зоро, силясь довести мечника и заставить дрогнуть бархатистую занавеску век, обнажив глазное яблоко. Впрочем, не сильно-то он и сопротивлялся. Время от времени надоедает даже бесполезное валяние в постели.       Пират лениво потянулся, делая это как можно осторожнее, и, в нехитром движении, чуточку приобнимая свое новое приобретение, поселившееся на время на соседнем футоне, но чаще всего кочующее под одеялко Ророноа; он почти ласково улыбнулся, в который раз имея честь лицезреть заспанную мордашку их штатного кока. Завитушка и правда словно прописался в вороньем гнезде. Которое это уже по счету утро? А кто знает. О такой мелочи не задумывался ни один из них.       Как и в первое утро, когда Зоро обнаружил у себя на плече кока, слюнявившего уголок одеяла, он в очередной раз удивился такой необычной картине. Конечно, со временем это стало чем-то более привычным, прошло как-никак почти три недели, но все же мысль о том, что в твоей постели дрыхнет, бессовестно прижимаясь как можно сильнее, твой вечный соперник – не давала покоя будущему папочке.       Устроившись на боку, предварительно убрав руку, но так и не освободив вторую, которую захватил бровастик, Ророноа уставился на светловолосого, чье лицо забавно хмурилось под ласкающими лучиками солнца. Никакого желания тревожить чужой сон, а теперь еще и зная, как часто бегает несчастная мамашка по своим делам в уборную, не было, дав себе дополнительную возможность провести остатки утра в тишине, покое и сполна насладиться одним нехитрым делом.       Как раз кок спал на спине, одну руку прижав к себе, другую закинув за голову. К слову, волосы представляли ту еще картину, живописно раскидавшись по небольшой плоской подушке и смуглой коже, растекшись золотистыми ручейками. Одна нога была закинула на Зоро, другая постоянно меняла свое положение, тоже порядком докучая, уж об этом теперь фехтовальщик знал лучше других. К слову, и противиться такому феномену, как спящий Завитушка, не было смысла. Если он спит, то он спит, и не добудишься, однако, при малейшем изменении внутри – подскакивает будто ужаленный, уносясь или поглощать ведерками мороженное в два часа ночи, до смерти пугая беднягу Усоппа своим безумным видом, или посещать уборную со всеми вытекающими последствиями. Старпом уже смирился со своей ролью живой подушки и одеяла заодно, и больше не протестовал, заключив перемирие не давеча, как дня два назад.       Забавная майка, одна из тех, что была куплена в компании зеленоволосого, служила Санджи ночной рубашкой, но все еще не могла тягаться с любимыми строгими рубахами и пиджаками, пока не имея возможности поплотнее втесаться в повседневный гардероб парня. Однако, ждать оставалось недолго.       Шла пятнадцатая неделя. Казалось забавным, что вся команда считала дни и с нетерпением ждала маленького чуда, в промежутках между высадками на островки и охотой на дозорных, ради развлечения капитана. Девушки и Фрэнки шептались, готовя какой-то сюрприз к очередному празднику по поводу преодоленной недели беременности. Чоппер тревожился, в сотый раз проверяя свои навыки, «принимая роды» у фруктов, найденных на недавнем острове. Усопп и Луффи доставали кока, демонстрируя свои гениальные планы на будущие игры и приключения с малышкой, придумывая имя и воюя за право первым поиграть с маленькой накама, как только она «вылезет из Санджи», как любил говорить непоседа Ди, недавно посвященный во все анатомические тайны. А Зоро наблюдал. С искренним восхищением наблюдал за тем, как все меняется. Привычные устои, ребята, Бровастик и он сам. Он не мог не любоваться тем, как сосредоточен кок, когда читает очередную книжку о беременности, напялив очки на нос, заколов мешающуюся челку, удерживая в пальцах сигарету и книгу, листая тонкие странички, заучивая наизусть названия детских болезней и их симптомы. Не мог не улыбнуться, когда он ругался и шипел на пуговку рубашки, никак не желающую застегиваться под напором растущего живота. Не мог не согласиться с самим собой, что все это ему нравится, черт возьми, действительно нравится! И этот домашний блондин под боком, и новое амплуа, которое ждет не дождется своего часа, и совсем крохотная жизнь, имеющая к нему непосредственное отношение.       У любой сказки есть Темная сторона. Так и здесь. Срок истекал, а решения так и не было. Бровастый уже расслабился, но иногда вечерами был задумчив больше обычного, скорее всего, гадая, что преподнесет злодейка Судьба для них. Зоро же не был уверен ни в чем. Что с того, что они живут под одной крышей, спят бок о бок и таскаются друг за другом? Разве это решит проблему? Единение духа, настоящая дружба, понимание – вот что имела в виду Сорсерес. Скорее всего, это так и было…       Пират нахмурился, старательно закрутив головой, прогоняя ненужные мысли. Для чего они? Ведь утро, солнце светит, впереди завтрак с накама, полный безделья день. А сейчас еще и можно немного пошалить, пока грозная мамаша дрыхнет и видит радужных Луффи в своих снах.       Стараясь не разбудить, Зоро подцепил кончиками пальцев края футболки, потянув вверх. Сантиметр за сантиметром, искоса поглядывая на Завитушку, он убирал мешающуюся ткань, оголяя свою цель. Победно улыбнувшись, он аккуратно, будто делая это в самый первый раз, коснулся белой кожи, плавно обрисовав наметившийся эскиз будущего животика. Тугое тепло благодарно реагировало на грубоватую кожу, грея и без того теплые ладони каким-то особым теплом, совершенно магического происхождения. Мечник сделал небольшой круг ладонью, погладив Санджи, спокойно смотрел на «домик» его ребенка.       — Тебе это нравится, как я посмотрю, — растянув губы в улыбке, нежась на мягком футоне, чуть потянувшись, промурлыкал кок. Зоро вздрогнул. Около двух недель назад Ророноа был засечен за этим маленьким преступлением, что очень удивило и немного вывело из себя беременного парня. Но после непродолжительной драки, соперники пришли к выводу, что это будет их маленьким секретом, причем секретом не только для накама, но и друг для друга: Санджи ничего не говорит на эту тему, да и Маримо тактично должен помалкивать, с непередаваемо счастливой улыбкой на лице лапая растущее пузико.       — Приятного мало, но если не смотреть на твою рожу, Кок, то все вполне терпимо, — усмехнулся старпом, снова сделав неровный кружок ладонью. — Утра.       — И тебе, — шепнул блондин, запуская пальцы в свои волосы. — Удивительно, этой ночью не было ни единого порыва, она словно стала другим человеком! — восторженно воскликнул беременный, широко улыбаясь.       Мечник скривился в довольной улыбке, положив ладонь на чуть заметный выступ:       — Значит хорошо себя вела, спиногрызка? Молодец, маму надо беречь, — закончил свою емкую проникновенную речь Зоро, напоследок погладив живот еще раз, наконец, поднимаясь на ноги под удивленный взгляд Санджи. Это было что-то определенно новенькое.       — Ты придурочный, Маримо, — восхищенно констатировал факт парень, тепло улыбаясь. — Но милый.       — Не придурочнее тебя, Бровастый, — вернул реплику зеленоволосый, скатывая рулетиком пустующее спальное место блондина. — Поднимайся уже, через час проснется Луффи. Если не хочешь, чтобы твое драгоценное мясо было сожрано сырым, топай на кухню.       — Да-да, папочка, не ворчи, — подыграл Санджи, поправляя спальную футболку, задернутую наверх одним любознательным типом. — Будешь тренироваться?       — А то ты не знаешь, — ответил мечник, тут же принимаясь за свои снаряды. А ведь только проснулся…       Мешать боевой повар и не собирался, спокойно собравшись и переодевшись, направился к люку. Это стало уже привычкой. День начинался на удивление хорошо.

***

      — Нами-и-и-сан!! Я принес ваш любимый коктейль! — радостно распахнув дверь из своей обители, проворковал блондин, умещаясь у перил, нежно поглядывая на накама, расположившихся на зеленой палубе.       — Спасибо, Санджи-кун, иди к нам, тут есть кое-что интересное для тебя, — рыжеволосая навигаторша приветливо махнула рукой, снова начав шептаться о чем-то с Фрэнки, громко выстукивающего молотком что-то непонятное.       Повар ярко улыбнулся, бегло оглядев зеленую «полянку». На перилах ловко уместились Луффи с Усоппом, старательно насаживающие на крючки своих удочек пухлую приманку для рыбы, рядом дрых Зоро, изредка открывая один глаз и проверяя обстановку, милая Робин-сан читала, тоже дожидаясь своего прохладительного напитка, ну а Чоппер был у себя – все-таки северные олени терпимее к холоду, нежели к жаре, а денек сегодня был что надо! Не став больше топтаться на месте, парень сделал шаг вперед, осторожно ступив на первую ступеньку. Последнее время приходилось быть настороже каждого своего движения, что очень сильно раздражало.       — Санджи-и-и, и нам попить! — весело отозвались рыболовы, побросав свои удочки, помчались на всех парусах к накама, застывая всего в нескольких шагах. Гамма выражений лица менялась стремительно быстро: от радостного безделья до мерзейшего чувства страха. — Санджи!!!       Дуэт голосов пронесся в мимолетной тишине, утонув в звоне разбившегося стекла и всплеске пролитых напитков. Неприятный звук падения, слава Ками, не омраченный хрустом ничего важного, свидетельствовал о самом простом – кок свалился с лестницы, поскользнувшись на чуть влажном лакированном дереве ступенек.       Самым первым рядом оказался мечник, бегло осматривая накама на предмет повреждений.       — Кок, ты как? — испуг читался в округлившихся глазах, как самая простая из истин. Блондин кивнул, так до сих пор и не поняв, что только что скатился кубарем с лестницы и уже не наверху, а внизу, все еще сжимая в руке изящную ножку бокала, небрежно царапающую его ладонь. Старпом разжал пальцы повара, откинув опасную стекляшку, ненадолго замер, слушая топотки приближающихся накама.       — Санджи-кун, ты как? Все в порядке? — Нами взволнованно всплеснула руками, вопросительно уставившись на зеленоволосого, который словно в оцепенении хватался за руку блондина. Прилетел взъерошенный Монки, начав топтаться в нетерпении возле пострадавшего, грозя всем жуткой расправой, если он сейчас же не убедиться, что их кок в полном порядке и сможет снова готовить такое же вкусное мясо на косточке.       Светловолосый внимательно смотрел на лица друзей, без труда угадывая исходящие от них ноты беспокойства, сливающиеся в симфонию тревоги. Переполненная мыслями голова на мгновение опустела, погрузившись в пугающую темноту, мгновенно освещенную идеей, стрельнувшей из огромной пушки и взорвавшейся с приступом неконтролируемого хохота от кока. Накама уставились на парня, опасливо переглянувшись.       — Он так сильно ушибся? — осторожно шепнул Нами Усопп, чуть сгорбившись, его пугал этот «полет» их кока не меньше остальных.       — Кто знает… — в тон ответила девушка, во все глаза следя за заливающимся Санджи, а также и Зоро, сидящего у блондина с отсутствующим видом, полностью поглощенного чем-то своим. Внезапно мечник помрачнел, резво вцепляясь в плечи пирата, резко его встряхнув, нахмурив брови и состроив лицо серьезного-пресерьезного человека, увешанного гирляндой опыта, касательного падений с лестниц, и, как оказалось, все было совсем не напрасно…       — Чего ржешь, идиот!? Какого черта ты не смотришь под ноги? Ты же мог… — почти задохнувшись в своей тираде, мечник стал хватать воздух ртом, восстанавливая равновесие и приводя себя в норму. Срываться, показывать свои чувства к бровастому при накама? Да никогда!       Санджи тем временем утирал тыльной стороной ладони выступившие слезы, заканчивая свой истерический хохот, обнадеживающе глянул на сбежавшихся пиратов.       — Все в порядке, ребят, простите, что так напугал! — кок поспешил подняться на ноги; Зоро, услужливо протянувший ему руку, от которой он, конечно же, отмахнулся, снова сердито зыркнул на мамашку и спешно отошел в сторону, облокотившись о борт. — Ничего страшного же, я даже не ушибся. Просто подумал, что было бы слишком глупо упасть и умереть от такой ерунды, — парень снова хихикнул, с удовольствием слыша вздохи облегчения, лишь острый взгляд Ророноа не вписался в общую наставшую идиллию. Старпом изменился в лице, было заметно, как двигалась челюсть, сжимаясь до одури сильно, грозясь стереть в порошок крепкие зубы, глаза таили печаль и обиду. Действительно ли, именно это? Понять больше не получилось, Маримо развернулся и ушел, оставшись не замеченным пиратами, обступившими горе-летуна со всех сторон.       — Кья-я-я! Я-то уж думал, что все, капец тебе, Санджи! — деловито скрестил ручки на груди Луффи, тут же получая затрещину от Усоппа, зарычавшего на сообщника по Бака-трио, мол, что за чушь он несет. — Эй, не дерись! Но ты, это, будь осторожнее, мы все перепугались, и под ноги смотри, — надувшись, добавил капитан, тут же снова возвращаясь в обыкновенное свое дурашливое состояние, подхватывая под мышку носатого и отправляясь с ним в полет, растягивая свою невероятную ручищу на манер лианы, тут же улетая к цветку-львенку Санни на носу корабля, где остались их удилища.       Покачав головой, ушла и лучезарная Нами-сан, прихватив с собой и Фрэнки – оторвали от дел, как-никак, а новый проект ждать не желал, требуя внимания и ласки от умелых ручек плотника и точности от несравненной меллорин. Одна лишь Робин-сан, лукаво улыбнувшись, осталась на своем месте, разве что сдвинулась в сторону места трагедии, где безучастно валялись на траве покалеченные бокалы и подносик; археолог взмахнула руками.       — Робин-тян, не стоит, — запротестовал блондин, в который раз восхищаясь нежно-розовым лепесточкам сакуры, прилетевшим с тройкой тоненьких изящных ручек, ловко обезопасивших участок палубы, не дай Ками наткнулись бы на осколки чьи-нибудь ноги или копытца! — Я все сам…       — Не отказывайся от помощи, Санджи, мне совсем не сложно, — улыбнулась девушка, заканчивая с уборкой, взглядом показав, что все законченно, и горка тончайших хрустальных осколков аккуратно уложена и даже украшена зонтиками для коктейлей. — Повезло, что здесь не было нашего милого доктора, иначе было бы больше возни, чем нужно. Вы ведь не погибли, расшибив затылок о ступеньки, а значит, все в порядке. Но все же советую посетить Чоппера, — археолог нагнулась, подняв круглый поднос, вручив его растерявшемуся коку. — И навестить Зоро, кажется, он сегодня не прочь поболтать, хотя, вы и так каждую ночь проводите вместе, наверное, вам есть, когда пошептаться и обсудить все проблемы, не так ли? — слова проницательной брюнетки попали в самое сердце, Санджи стало не по себе.       — Спасибо за помощь, Робин-тян, — только и успел вымолвить парень, глядя вслед накама, удалившейся в свое маленькое святилище – небольшую библиотеку, спрятанную под веселой полосатой крышей. Стекляшки на подносе призывно и опасно играли с лучиками солнца, ловко перекидывая их на острые бочки друг друга. Блондин молча смотрел на эти осколки, стараясь понять, что смогли запомнить эти некогда красивые фужеры, чьи останки стали свидетелями странной сцены. Парень сделал несколько неровных шагов, подойдя к борту. Синее море выглядело приветливо, мягко шепчась с бьющимися о теплое дерево волнами, раскидывающими свои белые локоны из пузыристой пены. Недолго думая, кок смахнул все осколки, нарядил неидеальную белизну блестками стекла, украсив их, как заколками частенько увивают свои волосы милые девушки. Вода без стеснений приняла сомнительный подарок, одарив сладким дыханием соленого ветра и порцией сплетенных в причудливый узел мыслей. Что только что было?       Он всего лишь поскользнулся, такое частенько бывает, пусть и не все это видят, но что поделать, подпортила маленькая спиногрызка идеальную координацию движений, тут уже никуда не деться. Но эта реакция? Столько боли во взгляде мечника видел Санджи… пожалуй, даже и не видел. По правде, и не хотелось бы больше этого видеть. Сильные люди не должны быть такими. Не должны испытывать того, что заставляет их ломаться, становиться беспомощными, находя защиты у того, что им близко по духу. Зоро сейчас тренируется, это было до смешного очевидно. За столько времени, и плаванья, и совместного проживания, кок в этом хорошенько убедился. Лучшее лекарство от всего, будь то простая перебранка с капитаном за выпитый бочонок легкого вина или крупная склока с Нами, Ророноа будет без устали тягать свои железяки, уходя счетом за четырехзначные цифры. В этом весь он. Но все же с чего это поведение? «Поговорить»?.. Ха, от противной ноющей мысли о разговоре с Зоро все внутренности неприятно скручивались. Все три недели, что Санджи благополучно соседствует с маримо, они так и не обсудили своих дальнейших действий, касательных слов Сорсерес, и вообще, общего будущего, если такое еще и будет…        «Живи здесь. Делай, что хочешь, хоть носки вяжи для нее, но не мешай мне» — вот что тогда сказал Зоро, моментально охладев, но тем не менее не переставал каждое утро будить кока пожеланием хорошего утра, неловким объятьем, а после и поглаживанием живота, прибавившего в размере на несколько миллиметров на тот момент. Обычно безучастный Ророноа послушно принимал под крылышко, укрывал, когда коварное одеяло сползало к пяткам, пару раз расщедрился на стакан воды, но не разговоры. Однако в этот раз все было иначе. И хотел того мечник или нет, а объясниться ему придется, прямо сейчас!       — Надеюсь, управляюсь до ужина… — пробормотал Санджи, вытягивая сигарету и беря курс на убежище своего соперника.

***

      Как и оказалось, Ророноа был здесь, громко отсчитывая четырехсотый взмах красавицы Вадо. Странно, сегодня это не грубо спаянная железяка, а один из красивейших мечей, что только когда-либо видел кок. Белая катана ему нравилась. Не только из-за того, что она была исключительной любимицей Зоро, но и тем, что завораживала гораздо больше, чем тот же Китетсу или погибшая Юбашири. Блеск опасной искры, скользившей по острому лезвию был ярче, сталь изящнее, а рука удобнее лежала на рукояти, как удалось это выяснить блондину, умудрившемуся подержать в руках великое сокровище их старпома, без ведома хозяина, конечно же, когда-то давным-давно на пару с Луффи и Усоппом. Меч был живым. Что-то было в нем, не простое могущество и сила, ощущаемые от одного только прикосновения, но и легкий налет своего характера, чуть взбалмошного, но по большей части спокойного и верного, как преданный пес, дружелюбно глядящий прямо в душу.       Блондин осторожно прикрыл за собой люк, стараясь не шуметь, прошел к дивану, наконец подпалив сигарету, всунутую в рот еще на палубе, но так и не обожженную рыжим язычком пламени; усевшись, он сладко затянулся, выдыхая облачко дыма, рассеявшегося тут же.       — Маримо, я пришел за объяснениями, — не дожидаясь того момента, когда начнут грызть сомнения, с ходу выпалил цель своего визита боевой повар. — Что было на палубе всего полчаса назад?       Парень внимательно смотрел на спину мечника, без стесненья любуясь плавными перекатами мышц, в перерывах между утеканием из реальности в страну грез, думал, что может ответить Маримо и ответит ли.       — Я не уйду, пока мы не поговорим, — пригрозил парень, убедившись, что пират его слышал, но проигнорировал, — ответишь – я уйду, мне еще ужин готовить, — лениво отмахнулся Санджи, старательно скрывая волнение.       — Зачем, в таком случае, тратишь на меня свое драгоценное время? — заметил старпом, не отвлекаясь.       — Ну… Мне нужно знать, что за сцену ты закатил, — упорствовал парень, — то орешь, то смотришь так, будто дырку прожечь на лбу захотел, то психуешь и уходишь, будто у тебя гормоны взбесились, а взбесились они у меня, будь они не ладны, — как бы невзначай буркнул он, позволив себе улыбнуться краешком губ. — Что с того, что я свалился? Ничего серьезного, сам же видишь, — в доказательство Санджи повертел кистями рук, сделав загадочный пируэт одной ногой, начертав носком ботинка какой-то символ в воздухе, впрочем, зря, Зоро все равно не смотрел, будучи полностью поглощенным любованием лезвия своей катаны. Воцарившееся молчание прервал сухой и несколько изменившийся голос мечника. В его тоне угадывалось беспокойство и невиданная доселе печаль, грызущая сердце будущего великого фехтовальщика.       — Поверь, Кок, видно, что у тебя гормоны, — зеленоволосый усмехнулся, обернувшись к накама, — только безумец будет смеяться над собой, когда он едва не лишился жизни.       Санджи встрепенулся.       — «Лишился жизни»? О чем ты? Ну да, я мог приложиться головой о ступеньки, но, знаешь ли, мое тело не такое слабое, как ты думаешь, — почти обиженно фыркнул парень, отлично понимая, что мечник прав, как бы больно ни было признавать его слова. В последнее время неуклюжесть преподносит странные и неприятные сюрпризы в виде ожогов при готовке, падений и рассеянности, но чтобы это могло повлиять на такую вещь как приход костлявой гостьи?..       Ророноа молчал, крепко сжимая свою Вадо Ичимонджи. Он сделал шаг вперед, выставив катану, направляя лезвие на блондина. Кок нервно сглотнул, изрядно струхнув. Странно, но в мозгу где-то на задворках теплилась мысль, что Маримо попросту его сейчас прирежет, тем самым, решив все проблемы разом и получив еще парочку в довесок.       — Знаешь, почему я отправился с Луффи? Почему я стремлюсь стать лучшим?       Холодные изумруды, утонувшие в арктических льдах, сузились, цепко оглядывая сжимающегося в комок Санджи. Блондин неуверенно кивнул, не спеша давать более ясного ответа. Тем не менее, Зоро этого жеста было достаточно.       — В детстве у меня была подруга, ее мечтой было то, к чему я стремлюсь сейчас, — не моргая, он смотрел на светловолосого, страшащегося сделать и движение. — Эта катана, — Зоро вложил серебряное лезвие в раскрытую ладонь, чуть приподняв свое грозное оружие, продолжив: — Напоминание о ней, о ее мечте, которую мы разделили, — он немного помолчал, тихо добавив: — И о том, что человеческая жизнь слишком хрупка, а дура-Судьба отвратительно несправедлива. Куина упала с лестницы; глупая смерть, не правда ли? — едко заметил он, горько усмехнувшись, отворачиваясь.       Кок не мог поверить в услышанное. Зоро первый раз говорил что-то подобное. Он не из тех, кто будет трепаться о таком на каждому углу, да и вообще, именно за ним прочно установилась репутация самого скрытного в команде, чье прошлое не знал почти никто.       — Зоро, я не…       — Ты не знал? Или ты не такой «хрупкий»? — зло выплюнул слова старпом, резко обернувшись. Он пристально рассматривал лицо блондина, неожиданно смягчившись, уставившись на что-то, и снова надев хмурую маску, лишь глаза все еще выражали беспокойство, понемногу утихающее и истончающееся, словно тонкая корка льда, намерзшего за ночь на деревянных перилах, и грусть, то ли по прошлому, то ли по чуть ли не свершившемуся будущему. — Мне не хочется больше терять дорогих мне людей, Бровастик. Это будет слишком тяжело.       От таких откровений челюсть боевого повара послушно распахнулась, упав на грудь, а глаза часто заморгали. Однако сомневаться в искренности слов не приходилось. Это была чистая правда, обильно сдобренная остринками опасений и переживаний.       Ророноа не сказал больше ни слова, дав понять, что было бы не лишним оставить его в покое.       Все еще ошарашенный новостями, Санджи неспешно направился к люку, напоследок осторожно пробормотав, удивленно таращась на вихрастый зеленый затылок:       — Зоро, я буду осторожней, если нужно…       Уже перед уходом он услышал чуть потеплевший голос Маримо.       — Правильное решение, Завитушка, правильное.

***

      — Санджи, ты чего так улыбаешься? — полюбопытствовал Чоппер, вскарабкиваясь на диванчик, где минут пять назад обнаружил донельзя счастливого кока. Олененок подсел к накама, заглядывая в сверкающие глаза. Блондин заулыбался еще ярче, ласково приобняв доктора и прижав к себе.       — Да так, ничего особого, — он потрепал ушко друга, резко поднявшись, немного качнувшись, — будешь печенье?       Корабельный врач немного опешил, но тут же исправил положение радостным «угуком». Не успел Санджи сделать и шага в сторону духовки, где томилось сыпучее лакомство, как тут же в камбуз ворвался улюлюкающий ураган.       — Кто сказал «печенье»?       Луффи егозливой молнией уместился на стуле, чуть ли не поджигая его своим энтузиазмом, хлещущим в разные стороны. Малыш Тони Тони уселся рядом с капитаном, продолжая пристально следить за накама и ждать обещанной порции вкусностей.       — Где бы ты ни был, ты услышишь, как кто-то разговаривает про печенье, — усмехнулся кок, достав противень, начав спихивать с него румяные кругляшки, — ты бы лучше так других слушал, Луффи.       — Ась? — тут же отозвался парнишка, задорно похихикав, демонстрируя свою вечную только озвученную проблему.       Санджи только улыбнулся, ставя перед накама вместительную миску, наполненную до краев сладостью и круглый пузатый заварник с ароматным чаем.       — Ешь уже, — добродушно подмигнул повар, тоже стянув печеньице. — И Нами-сан ни слова, я обещал не кормить тебя, когда не положено, — пригрозил парень, получая в ответ непонятное шуршание и абсолютно счастливую улыбку брюнета. Доктор тоже присоединился к пиршеству, на радостях затолкав в рот сразу два печенья, но так и не забыл сводить настороженного взгляда с повара, кружащего по кухне аки балерина перед съездом мирового масштаба этих самых балерин, довольного до предела.       — Санджи, что все-таки у тебя такого произошло? — осторожно спросил малыш, прихлебывая чай, дождавшись момента, когда любимый капитан уже уничтожил все съестное и умчался на подвиги. — Вы с Зоро помирились, да?       Блондин лукаво улыбнулся и кивнул, подсев к доктору.       — Мы не ругались с ним, просто пришли сейчас к чему-то новому, — довольно выпалил парень, все еще сам до конца не понимая сказанных слов Маримо. Одно было ясно: говорил он все не просто так. Да и вообще, не из тех людей этот парень, кто говорит или делает что-то «просто так», у него всегда есть какие-то железобетонные основания.       — Хорошо было бы, если у вас совсем не было никаких перепалок, — почти мечтательно вздохнул Чоппер, разулыбавшись. Доктор, пусть и будучи столь юным, был главным «переживателем» за отношения Зоро и Санджи, какими они ни были. Он лучше всех понимал, что творится в душе накама, всегда стараясь поддержать и подбодрить в тяжелую минуту.       — Хорошо, но скучно, — хитро улыбнулся парень, игриво подмигнув, — что ж, пора звать всех к столу.       Блондин неторопливо поднялся, ухватившись за край стола. Немного кружилась голова, но это уже привычное явление, так что он не обратил на это должного внимания. Сделав пару нетвердых шагов, чувствуя несильную качку, кок прислонился к стене, надеясь переждать приступ головокружения, как почувствовал предательскую слабость во всем теле. Дыхание участилось, лоб покрылся испариной, все происходило слишком быстро.       — Санджи? Эй… — слова олененка слышались словно сквозь ком здоровенной ваты, так и не желая доходить до мозга. Голова отчаянно кружилась, пол уходил из-под ног. Реальность крошилась в острые осколки, впивающиеся в ладони, сыплющиеся к подкашивающимся ногам. Окончательно попадая в страну забвения под громкий крик маленького накама, повар почувствовал острую боль в низу живота, пронзившую сотней игл.

***

      Глаза с неохотой открылись, обнаружив кромешную темноту комнаты Чоппера. Что, опять? Черт…       — М-м-м, голова!       Пират попытался повернуться, однако, стойкое ощущение того, что в черепе сквозная дыра, в которой какой-то ублюдок забыл, не иначе, как железный прут, никак не желало покидать своего нового хозяина.       — Пить? — тихо спросили из угла комнаты.       — Маримо, это ты? Да…       Громкие шаги старпома по маленькой комнатке отзывались гулким эхом в голове светловолосого, заставляя его крепко морщиться, заходясь в новых порциях неприятной боли. Рука, почти не различимая в темноте, услужливо протянула хрупкое тело стакана, наполненное до краев живительной влагой, к которой без стеснений присосался парень, выхлебав все до последней капли.       — Спасибо, — облегченно фыркнул повар, невесело усмехнувшись, — никогда не болел всю свою сознательную жизнь, а теперь просто прописался в этой идиотской комнате, да простит меня Чоппер, — без тени сожаления заворчал пират, постаравшись принять чуть более вертикальное положение. Старательно совершая нужные манипуляции, Санджи не успел заметить, как мечник переместился ближе, сев у ног накама на самом краю его постели. — Что хоть опять случилось-то? Помню, как трепались с нашим тануки на кухне, а потом провал… Маримо, ты чего такой?.. — никак не желал заткнуться бровастый, треща без умолку. Это было похоже на защитную реакцию. Ему было страшно, по-настоящему, он был охвачен новой параноидальной мыслью, что его текущее местонахождение не случайно, ведь, как известно, любое незапланированное пребывание в медкомнате чревато последствиями.       Ророноа молчал. Удивительно, но его глаза ярко выделялись на фоне таинственной темноты, опасно сверкая. Казалось, что он что-то знает, что владеет таким секретом, который может поразить лучше любого клинка. Собственно говоря, так и было.       — Обморок. Новое исследование от Чоппера, пока ты был без сознания, — сухо ответил старпом, не сводя взгляда с лица накама. — Ты меня надул, Бровастый. Обещал быть осторожнее…       Блондин неприятно поежился от такого упрека. А он-то что мог поделать? Будто бы малышка сама выбирает время, когда именно уложить свою мамочку-папочку на лопатки, свалив с новым неведомым недугом.       — Я ни при чем! Я просто…       — До конца месяца осталась всего одна неделя, — звякнули сережки-капельки, Ророноа склонил голову, — я сказал, что не позволю, чтобы дорогие мне люди исчезали… Я… Прости.       Старпом замолчал, больше не проронив и слова. Тишина угнетала.       — Зоро? — голос истончался, наполняясь тонами зарождающейся истерики. — Ты о чем это?.. Маримо? Ты что удумал, черт тебя дери! Это не смешно даже! — кок попытался сдвинуться с места, но так ничего и не смог сделать, чувствуя крепкие руки накама по бокам, мешающие дернуться в сторону хоть на сантиметр. Мечник подсел поближе. — Это не решение! Все же хорошо, сегодня я просто переутомился, такое бывает! Прекрати это, немедленно!.. — слабо попросил светловолосый, дрожа всем телом.       Блондин скатывался вниз, впечатавшись затылком в свою подушку. Лицо мечника приближалось, с каждым мигом рисуя новые детали всей этой чертовщины, что творилась по вине одной ведьмы и двух идиотов, так и не нашедших должного решения проблемы. Сомнений не было. Зоро сразу сказал, что этот вариант есть, что он будет запасным запасного, но кто бы мог подумать, что он действительно на это решится.       — Ты ведь не хочешь… Маримо. Тебе этого не нужно, — с надеждой шепнул кок, с ужасом находя полную серьезность и сосредоточенность на каменном лице друга. — Ты лучше оставь меня, не нужно… Не нужно…       Предательски скользнула с уголка глаза слезинка, упав на подушку с оглушительным звоном в этой мертвой тишине. Слабый шорох дыхания почти не был слышен. Сердце почти не билось, в страхе замерев пред такой желанной и соблазнительной опасностью, отчего-то ставшей такой ненавистной на этот момент. Он не должен этого делать. Переступать через всего себя ради чего?.. Ради маленькой жизни, которая ему ни к чему, ради человека, которого он пусть и не ненавидит, но не признает? Зачем?       Мягкая и теплая ладонь заботливо легла на холодный лоб кока, дав один единственный ответ. Так нужно. Ророноа все так же был серьезен и решителен, но на этот раз в его образе не было сожаления; мысли, что после он будет несчастен, что, возможно, спасая ту самую маленькую жизнь, он станет корить себя за идиотский метод спасения и не менее идиотское действие, которое еще предстоит совершить.       — Просто помолчи, — тихо шепнул Зоро, опасно нависнув над Санджи, прижав палец к его губам. Глаза ярко сверкали, люминесцируя в темноте мистическим зеленым. Парень вжался в подушку, крепко зажмуриваясь. Будь что будет. Но, все же, это ничего хорошего не сулит…