С одного прикосновения

      ― Просто помолчи.       Зоро навис над бровастым так, что его колени, сжимавшие бедра парня с обеих сторон, не давали ему и пошевельнуться, а сам он медленно наклонялся к коку, предусмотрительно зафиксировав в одном положении его руки, крепко перехватив оба запястья над головой. Лицо Ророноа было в каком-то жалком сантиметре от лица Санджи, забывшего, что нужно дышать. Его глаза не моргая смотрели в глаза зеленоволосого, полные совершенно неясной горечи и решимости, от лицезрения которых хотелось выть в голос.       ― Маримо, я ведь могу и сопротивляться, — неуверенно подал голос боевой повар, предприняв попытку согнуть ногу в колене, тем самым пытаясь опустить нехилый удар в живот мечника, но сил на лишние телодвижения просто не хватало. — Черт! Слезь с меня!       ― Я же сказал тебе замолчать, — угрожающе зашипел на ухо фехтовальщик, опасно сужая глаза, светящиеся недовольством. — Не дергайся, Завитушка, иначе я свяжу тебя.       ― Не устраивай тут непонятные сцены, — не прекращая попыток вырваться из силков мечника, беременный без устали ворочался и дергался, прекрасно отдавая себе отчет в том, что все уже решено, что все это было бесполезно; и положение лишь ухудшилось, стоило старпому прикоснуться к потускневшему в темноте золоту волос Санджи, легко поглаживая спутавшиеся пряди.       ― Только ты устраиваешь тут сцены, — тихо фыркнул пират, повторяясь, — замолчи. И не мешай.       Первый невесомый поцелуй пришелся в вихрастую макушку, обдав кожу теплым дыханием, от которого пошли мурашки по шее и дальше вниз, соскальзывая по плечам к лопаткам, теряясь где-то в районе поясницы. Возражать больше не было смысла и кок лишь закрыл глаза, мысленно готовясь к чему бы то ни было. Зоро не останавливался, и теперь его сухие подрагивающие губы ощущались на лбу, чуть повыше брови-спиральки. Даже в такой момент старпом будто бы усмехался над забавными завитушками, колол старыми шпильками, пусть и делал это донельзя осторожно, медленно и ядовито-сладко, впрыскивая свой особый токсин в податливое тело с каждым новым поцелуем.       Прерывистое замирающее дыхание очертило скулу Санджи, подарив еще порцию яда, от которой скручивались внутренности в непонятную спираль, острые края которой разрывали изнутри.       ― Ты ведь не хочешь этого, — тяжело прошептал в открытые губы Зоро блондин, не смея открывать глаз. Непонятно было, кого он больше в этом убеждает: себя или мечника. — Не заставляй себя. Маримо, пожалуйста…       Позорные слезы бессилия прочертили дорожки из уголков глаз, оседая на подушке и волосах. Пусть старпом и не видел этого в густой темноте комнаты, но мог ощущать сырость слабости кока своей кожей. Было противно. Жалость к самому себе давила и душила Санджи, но ничего поделать уже было нельзя.       Он делает это для нее, а не для него. Это просто его обязанность, как накама, который не хочет, чтобы страдал его друг. Это не его желание. Так просто нужно. Яростная ревность захлестывала с головой, утягивая в пучину еще большего отчаянья, еще большей ненависти к своему эгоизму и самому себе.       ― Замолчи.       ― Я не хочу. Не могу, — сипло прошептал Санджи, чувствуя себя самым омерзительным существом в этом мире, закусывая губу и прокусывая тонкую иссушенную кожицу. Бороться с кипящими и едкими, словно кислота, эмоциями было чертовски сложно. — Не так.       ― Твое тело говорит об обратном, — бесстрастно заключил Ророноа, не без усилия высвобождая чужое запястье и перемещая раскаленную ладонь на бедро светловолосого, сжимая его через легкое покрывало и ткань пижамы. — Ты будешь отрицать и свой стояк?       ― Это физиология. И ничего больше, — боясь шевелиться, отвечал парень, старательно уворачиваясь от губ мечника и его взгляда. Кок прекрасно знал, что он на него смотрит, чувствовал это даже с закрытыми глазами, распахнуть которые означало проиграть это сражение, хотя изначально не было и вовсе шанса на победу. Стоит Ророноа увидеть его глаза, в которых будет, несомненно, желание и согласие на, черт возьми, что угодно, так мечнику будет еще хуже. Одно дело заставлять себя делать что-то и знать, что это не взаимное желание, а другое – осознавать, что переступание через свои принципы доставит какое-то извращенное удовольствие оппоненту.       ― Ты ведь не хочешь этого, — в сотый раз повторил кок.       Внезапно ощущение чужого тепла исчезло, а воздух начал искрить.       ― Откуда тебе знать? — зло рыкнул Маримо, отстраняясь и усаживаясь на бедрах накама, старательно игнорируя его «проблемку». Пират крепко сжимал зубы, шумно втягивая воздух носом. Неловкое признание так и рвалось из груди, и Зоро не стал себя сдерживать в этот раз: — Я привык к тебе, Бровастый. Привык просыпаться и видеть твою рожу по утрам, — слова давались с трудом, но фехтовальщик продолжал, стараясь смотреть прямо на Санджи, который, наконец, решительно смотрел в ответ. — Я привык думать, что у меня будет ребенок, хотя я этого и не хотел. Но теперь мне не хочется терять все это, — ладони мечника будто бы случайно устроились на животе будущей мамочки, мягко отдавая и получая взамен какое-то особенное тепло. — То, что мне дорого. Я не могу это потерять. Так что заткнись и попытайся расслабиться, я сделаю все сам.       На этот раз блондин кивнул, неверяще смотря на мечника. Неужели?.. Он просто взял и признался в… А в чем, собственно-то говоря? Это ведь не значит, что Зоро его, Санджи, лю… За суетливыми и ненужными размышлениями, кок не успел поймать момента, когда к его губам прижались губы Ророноа. Неуверенно, в невинном касании, почти как детский поцелуй, пусть и отличающийся завидным напором. Но это был первый взаимный поцелуй, хотелось бы так думать. Однако, по всей видимости, двигаться дальше старпом не спешил, ожидая хоть какой-то ответной реакции, и он ее получил.       Разрывающее грудную клетку сердце забилось чаще, когда блондин немного приподнял голову, потянувшись к Зоро. Не отдавая отчета в своих действиях, кок быстрым движением провел кончиком языка по нижней губе накама, пристально наблюдая за его реакцией, явно не отрицательной – Ророноа попробовал повторить движение, в какой-то момент коснувшись языка парня, отчего обоих будто прошибло током.       Уже собираясь перейти дозволенную черту и попробовать углубить поцелуй, Санджи на секунду замешкался, почувствовав, что рука мечника до этого покоящаяся на животе, стала сползать ниже, достигая пижамных штанов, а после и вовсе, ловко цепляя мягкую ткань, осторожно стащить вниз ненужную тряпку.       ― Кхем… Надо же, как у вас тут весело, — раздался радостный голосок откуда-то сбоку.       Не утруждая себя лишними звуками, сами собой зажглись свечи, насаженные в лазарете дружной семейкой, наконец, явив взору отчаявшихся парней незваную гостью.       Юная особа восседала на рабочем столе Чоппера, внимательно разглядывая небольшую комнатку и будто бы специально старательно игнорировала застывшую парочку на кровати.       ― Это… Это ты! — кок вскинулся, уже собираясь сдернуть с себя одеяло, накинутое секунду назад на него впопыхах Ророноа, но тело, и без того ослабленное, словно онемело, а внутренности, казалось, сковал лед. — Это ведьма…       Боевой повар замолк на середине, так и не донеся до извечного соперника важную новость.       ― Поспи, Санджи, — ласково произнесла Сорсерес, позволив себе заботливую улыбку, сопровождавшуюся легким взмахом руки, — ты сделал уже все, что от тебя требовалось. Теперь спи, не будь еще большим эгоистом. Подумай о своей дочери. Ей нужно время на восстановление, — девушка покачала головой, поджав губки. Ее рука снова пролетела по воздуху и как раз вовремя – на нее надвигался Ророноа, вооруженный излюбленными спутницами-катанами, сверкающими в свете свечей. Лезвия стремительно летели по направлению к ведьме, грозясь ей оттяпать как минимум руку, а если повезет, то и голову, но сама же колдунья и не шелохнулась, спокойно наблюдая за стремительной атакой пирата. В спокойствии ее таилась загадка, решение которой Зоро нашел слишком быстро и неожиданно для себя: оружие ударилось будто бы о невидимую и неощущаемую стену, возникшую прямо перед носом ведьмы, отдачей вернув силу удара старпому.       ― Эй ты, что ты с ним сделала? Черт возьми, что за хрень? — мечник ощупывал невидимое препятствие, делая вид, что руки его, подвергшиеся вибрационной отдаче, вовсе не трясутся, а сам он силился понять, что за ерунда творится, при этом держа лицо спокойствия и невозмутимости. Он быстро обернулся, цепко пробегая взглядом по Завитушке, отмечая, что он просто спит, причем, кажется, сон глубокий и спокойный, несмотря на то, что занимались они вдвоем только что весьма возбуждающими вещами.       ― Я ведь говорю – он просто спит. Не тревожь его; а это, — Сорсерес неопределенно помахала рукой перед своим лицом, — ну, я ведь не могу позволить тебе причинить мне вред? Хотя, ты этого сделать бы и не смог даже, — с издевкой хихикнула барышня, склоняя голову набок. — Давай, присядь, Мечник. Мне есть о чем с тобой поговорить.       Ророноа скрипнул зубами и сощурился, решаясь поиграть в гляделки с девушкой, но все же отложил эту баталию до лучших времен, раз у нее есть кое-что поинтереснее. Подтащив к себе крутящийся стул Чоппера, Зоро удобно устроился на нем перед ведьмой, ни на секунду не выпуская оружия из рук.       ― Что тебе нужно, зачем ты пришла? И как попала на корабль? — начал допрос старпом, неотрывно следя за гостьей, беззаботно возившейся с юбкой своего темного платья, увитого тонкой сетью колючего кружева. Наконец, закончив с расправлением складок на одежде, девушка обратила холодный взор на пирата, стремительно сгоняя с него всю спесь. Зоро замер, будто бы его пригвоздили к стулу, а вовнутрь напихали колотого льда – дрожь шла по телу, а кончики пальцев ощутимо похолодели; засосало под ложечкой, что не сулило ничего хорошего.       ― Ну, как сказал твой возлюбленный: «Она – ведьма» – не думаешь, что это многое объясняет? — в полумраке комнаты глаза Сорсерес фосфоресцировали демоническим синим огнем, хватающим невидимой когтистой лапой за сердце. Так и сейчас, эта неведомая лапа охотно ощупывала мечника, играясь с ним: то отпускала, то снова сцапывала, сжимая жизненно важную мышцу.       ― Ты сбрендила, женщина?! — Ророноа угрожающе поднялся со стула, выловив момент, когда ведьма ослабила свою хватку и зрительный контакт ненадолго прервался, образуя брешь в хитроумной ловушке чужого разума. — Это придурок не мой «возлюбленный» или кто-то там еще! Он просто дурацкий завитушечный кок, втянувший меня во всю эту авантюру… — резко заключил зеленоволосый, вновь натыкаясь на стену безопасности наглой дамочки.       ― Да? Так ли это? Что ж… Ты действительно так не рад этой, как ты ее называешь, «авантюре»? — Сорсерес хитро прищурилась.       ― Нет, черт возьми, ты видишь поводы для радости? Я – нет.       Смуглые пальцы крепче впились в рукояти катан. Он лгал. Лгал ей, что видела его насквозь, и самому себе, снова, что в стократ было страшнее.       ― Хм… Ну ладно, оставим этот вопрос для следующего раза, если ты все еще не готов, — казалось, что колдунья была несколько расстроена, а может, даже и раздражена. — А пока, я всего лишь хотела остановить вас, покуда вы не сотворили непоправимых вещей.       ― И что это значит?       ― Скажи мне, что ты собирался сделать со своим накама? — девушка неприятно осклабилась, улыбаясь еще шире и гадливее, как только на лице Зоро появилось смятение и стыд за свой не слишком тщательно обдуманный поступок.        «Нет. Это то, что я должен был сделать» — подбодрил сам себя зеленоволосый, давая предельно честный и единственно верный ответ:       ― Хотел сохранить ему ребенка.       Девушка удовлетворенно кивнула, но сбавлять обороты и не думала, наклонившись вперед, становясь ближе к Зоро всего на каких-то пару сантиметров, показавшихся совсем уж невероятным расстоянием.       ― Это я понимаю, но что именно ты хотел сделать? — спросила неугомонная леди, сощуривая темные глаза.       ― Это не твоего ума дела, — зашипел мечник, поняв, к чему клонит визитерша. Стыд залил щеки фехтовальщика краской. Черт, как могло такое получиться? Да еще и при свидетелях… Хорошо, что Бровастик отрубился и не имеет удовольствия видеть всего этого позора.       ― Именно, что моего. И не забудь: я многое успела увидеть, — лукаво улыбнувшись и заговорщически подмигнув, сообщила ведьма.       ― Тварь… — лязгнув, лезвие Вадо впилось в деревянный под, глухо застонавший от полученного ранения – это была единственная отдушина, имеющаяся сейчас на руках у Зоро.       ― Поаккуратнее в выражениях, — синие глаза полыхнули льдистым огнем, в миг остужая бурлящее негодование пирата. — Я видела все, и могу сказать, что твои действия были ошибочными. Ты действительно не хотел этого. Не сейчас.       ― Что? Откуда тебе знать, что я хотел, а что нет? Мне нужно было спасти мелкую и я бы сделал это, — уже готовясь вступать в кровопролитную дискуссию с Сорсерес, Ророноа был остановлен неуловимым движением взметнувшейся в воздух ладошки девушки. Она смотрела прямо в глаза, заглядывая во все потаенные уголки, рассматривая под микроскопом любую закорючку, что прятал у себя в тайниках бывший охотник на пиратов. Она видела саму Суть.       ― Вот именно – «нужно было», а не «я хотел».       Зоро не нашелся, что ответить. На это Сорсерес только заулыбалась, принимая негласные поздравления, приписываемые ее маленькой победе.       ― Сейчас вам обоим хватит и поцелуя, но со временем связь должна стать крепче. Так что придержи свои намерения на потом, — девушка захихикала, и от ее смеха по спине старпома побежали мурашки, больше дразнящие и злящие, чем заставляющие бояться эту сумасбродную дамочку.       ― Да ты издеваешься над нами, черт возьми! Мы ведь оба мужчины… — скрипнул зубами зеленоволосый, искренне мечтая, чтобы пропала эта дрянная стена между ними и можно было бы хорошенько приложить мерзавку головой об стену, хотя куда там – она ведьма, этим-то все и сказывается – ее не достать.       ― И что? Разве это мешает просто любить? — удивленно вскинула брови гостья, усмехаясь и на миг даже прекращая болтать ногами в воздухе, чем развлекала себя на протяжении всего разговора. — Забавно слышать это от тебя, прекрасно зная, что ты собирался сотворить с ним каких-то десять минут назад, — колкие синие глаза обратились за спину Ророноа, вглядываясь в разлившуюся, словно чернила, полутьму, в которой обретался спящий Санджи.       ― Заткнись, ты ничего…       ― «Не знаешь»? Это ты хотел сказать? — Сорсерес веселилась, снова начав беззаботно болтать ногами, словно какая-то маленькая девчонка. — Ты ошибаешься, Мечник, я знаю слишком много. Настолько много, что решусь дать тебе совет: разберись в себе. Подумай, зачем ты все это делаешь, и может быть тогда ты, наконец, сможешь понять его. Да и себя заодно, — ведьма улыбнулась, но теперь в улыбке не было уже знакомой издевки, появился талый лед, что означало лишь то, что ей пора.       Ророноа не знал, как понял это, но принял слова Сорсерес как должное – таким советом раскидываться попусту не каждый станет.       ― Ты еще придешь? — Силуэт ведьмы истончался, плавился как крохотная льдинка, брошенная в кастрюлю с кипятком.       ― Если это понадобится, — усмехнулась девушка, вновь пронзительно уставившись за спину Ророноа. — Зная его, я уверена, что мы еще встретимся…       Царящая атмосфера напряженности лопнула как мыльный пузырь – она была, и вдруг ее не стало, и лишь слабый шлейф тишины мягко упал на комнату, давя своей нереальностью на барабанные перепонки, не знавшие доселе такого молчания всего вокруг.       Свечи затухли, но теперь в комнате было не так темно, ведь в круглое оконце уже лился рыжеватый предрассветный свет восходящего солнышка.       Недолго разглядывая опустевшую комнату и стол доктора, выглядящий как-то «не так» без сидящей на нем маленькой фигурки, Зоро осторожно подошел к спящему, опускаясь на корточки у его кровати.       Блондин безмятежно спал и посапывал во сне, по старой привычке слюнявя уголок подушки, как-то угодивший ему в рот. Парень не смог сдержать улыбки и тут же высвободил несчастную наволочку, продолжив свои наблюдения за беременным. Пряди волос закрывали бровь-завитушку, и Зоро, как охочий до помощи всем несправедливо обиженным, вроде уже знакомой потерпевшей наволочки, поспешил спасти спиральку, осторожно, едва касаясь, убирая мешающиеся волосы.       Старпому нравилось смотреть на спящего кока. Он не орал, выглядел милее и не приносил той кучи проблем, что сыпались чуть ли не каждодневно на голову будущему отцу. А теперь смотреть на бровастого было колко и больно. Ророноа решился слишком легко и быстро на то, чего быть не должно было. Конечно, мнение завитушечного повара волновало мало, но на кону была жизнь ни в чем не повинного ребенка, поэтому…        «Нет, все должно было быть не так».       Дверь за спиной мечника тихо отворилась, и пират быстро отстранился от спящего, оборачиваясь на звук. В дверном проеме, покачиваясь, стоял заспанный Усопп, кое-как удерживающий на своих плечах толстое одеяло.       ― Смена караула, — запутываясь в словах, шепнул канонир, прошаркав в комнату, и без церемоний устраиваясь на постели в ногах повара. — Я тебя заменю, иди спать, Зо-Зо-о-оро, — широко и дразняще зевнув, носатый подобрал под себя ноги, прислонился к стене и укутался в одеяло, кажется, тут же задремав.       ― Хорош охранник, — хмыкнул мечник, неодобрительно зыркнув на засопевшего накама. Но уйти все равно пришлось. Хотя бы для того, чтобы обдумать все, что скопилось в мыслях за это время. Чертова ведьма права – нужно разобраться в себе, расставить все эти долбанные точки над этими дурацкими «i», пока еще есть время.       Бросив последний взгляд на мирно спящего Бровастого и Усоппа, Ророноа Зоро покинул медицинскую комнату, тихо притворив за собой дверь.

***

      Нынешнее утро отличалось мерзопакостной серостью, промозглостью; Санджи приходилось кутаться в утащенный из медицинской комнаты плед, зябко поеживаясь от сырого морского воздуха. Было около шести утра, и вся команда еще мирно дрыхла за исключением самого кока и Чоппера, вскочившего почему-то ни свет, ни заря. Наверняка, у олененка была куча дел, с которыми лучше разбираться до того, как проснется егоза Монки и начнет приставать с играми или еще какими-нибудь особенными выдумками для своих любимых накама. Пират неоднократно слышал, как хлопала дверь медицинской комнаты, как осторожно раздавался топоток маленьких копытец, подкрадывающихся к углу камбуза, но так и не решавшихся подойти ближе, к коку, облокотившемуся на перила. Блондин хотел обернуться к накама, предложить помощь, ведь, судя по всему, она требовалась юному доктору, раз он так часто подходил, но не решался отвлечь беременного парня своими вопросами или просьбами.       Пират медленно курил, с наслаждением выдыхая сизый дым в не менее сизое небо, затянутое унылыми грузными облаками. Точно такими же, как и в нем самом – скопившаяся какая-то тучная облачность, состоящая из невеселых мыслей и воспоминаний.       Вечер и ночь двухдневной давности все никак не желали покидать Санджи, и волнующие разум и сердце картины крутились в памяти как непрестанное кино, как какая-то особо изощренная пытка для терзаемого невзаимными чувствами парня. Блондин помнил не все, что произошло в ту ночь: пробуждение в лазарете, нападки Маримо – это все он застал, ах, да, был ведь еще этот чертов поцелуй… Кок затянулся, разом выдыхая весь набранный сигаретный дым, отлично успокаивающий – то, что нужно сейчас. Будучи не властным над собственными эмоциями, слившимися с воспоминаниями в одну емкость, блондин раскраснелся, почувствовав, что горят щеки, а губы будто бы покалывает. Странно все это было… И старпом странный. А что было дальше – парень знал лишь с сухого пересказа Зоро, который ограничился фразой: «Ведьма тебя усыпила. Я с ней поговорил. Теперь все будет нормально, чертов Кок». И все. Больше информации выпытать не удалось, да и не хотелось, честно-то говоря. После всего, что произошло, Санджи старался избегать накама, хотя куда там – находясь на одном корабле особо не побегаешь.       Усеянные крохотными утренними росинками, половицы тихо скрипнули, выдавая присутствие еще одного человека. Догадаться, кто стоял за спиной, Санджи не составило особого труда. Разве что было немного удивительно, что Ророноа проснулся в такую рань, напрочь изодрав в клочья свои привычки, касающиеся сна.       ― Эй, Кок, — судя по шагам, Зоро остановился в паре метров от накама и теперь очень качественно пилил взглядом затылок Бровастика, очевидно, ожидая ответа на не самое дружелюбное приветствие – голос мечника был хриплым и слишком сильно ощущалось недовольство фехтовальщика, приуроченное Ками знает к чему.       ― Чего тебе? — Санджи не обернулся, предпочитая, чтобы и его сейчас не видели, и он не видел мечника. Честно говоря, блондин предполагал для каких целей приперся сюда Ророноа: он просто хотел выловить для разговора своего вечного соперника до того, как тот займется повседневными заботами. За эти два неполных дня пират успел наловить полные карманы злющих молний от Зоро, которого явно раздражал тот факт, что его просто-напросто игнорируют, да еще и чихать хотят с самой высокой мачты на его уступки и широту души – это касалось проживания бровастого повара в вороньем гнезде. Уже как два дня кок старался спать внизу, в мужских каютах, где ему и было место, однако, теперь, после логова будущего самого крутого мечника всея Гранд Лайн, привычные раскачивающиеся койки-гамаки казались сущим адом. А уж если прибавить ко всему этому дикий храп Лу и Ко… Санджи поежился.       ― Так и будешь прятаться от меня? — в тоне мечника слышалось нетерпение и раздражение; ситуация явно требовала прояснения.       ― Думаешь, что не стоит мне этого делать? — ядовито осведомился блондин, продолжая уже без такого скрипящего на зубах сарказма: — Я видел и знаю достаточно, Маримо, чтобы избегать тебя.       ― Ты не понимаешь…       ― Все я понимаю. Ты молодец, но не нужно было заставлять себя, — вздыхая, вкрадчиво пояснил повар, все же решив обернуться и посмотреть на накама. Внешний вид мечника привел парня в замешательство: складывалось ощущение, что Зоро с кем-то неплохо подрался, при том, он казался еще и не выспавшимся и чем-то сильно удрученным. Серость кожи, сродняя гадостному началу дня, как и потухший огонек в глазах, только подливали масла в огонь переживаний кока. Санджи снова отвернулся и продолжил: — Мы бы что-нибудь придумали, выкрутились, а теперь что? Только не говори, что ты полностью отдавал себе отчет в своих действиях и контролировал ситуацию, — пират незаметно для себя стал говорить тише, чувствуя, что внутри дрожит какая-то невидимая струна, вызывавшая дрожь по всему телу. — Не говори, что ты сам этого хотел. Хватит. Я не верю ни единому твоему слову, Маримо.       За спиной со звоном разлилась тишина, скрипели лишь корабельные снасти и тихо трещало дерево обшивки, встречаясь с плещущимися за бортом волнами. Ророноа замер ненадолго, как показалось на первый взгляд, и несколько мгновений спустя приблизился к накама, занимая место рядом у сырых перил. Зоро удобно устроил локти на потемневшем от нехватки солнца дереве, обессиленно опуская кисти рук, а пальцы сцепляя в замок. От приложенного усердия костяшки побелели, что не скрылось от внимательного и цепкого взгляда будущей мамочки.        «Чертов Маримо… Волнуется. Интересно, отчего же?» — повернуть голову и посмотреть на собеседника было выше сил Санджи, хотя он и чувствовал на себе этот пристальный и требовательный взгляд, с каждой секундой становящийся все невыносимее и тяжелее. Ророноа вздохнул и, наконец, выдал то, зачем, собственно говоря, и пришел – прояснить все раз и навсегда:       ― А ты не думал, Бровастый, что я сам хотел… — зеленоволосый замялся на секунду. — Не думал, что я сам хотел поцеловать тебя? — сцапав ежовыми рукавицами все эмоции, которые вполне могли вырваться наружу, с толикой беззаботности в голосе спросил фехтовальщик, не переставая пилить взглядом оппонента.       ― Что?       Повернуться все же пришлось.       Слова старпома были… Слишком уж неправдоподобными. Слишком невероятными, слишком желанными и долгожданными – много чего еще «слишком», но все же более всего в них не верилось. Но такая откровенная ложь, зачем она Ророноа? Или и не ложь это вовсе?       ― Что слышал… — огрызнулся мечник. — Я много думал, и… м-м-м… В общем, я решил, что нам нужно…       ― Погоди-ка, ты пытаешься сказать, что я? — Санджи ткнул пальцем в свою грудь. — И ты?.. — он медленно указал на Ророноа. — Что мы теперь… Мы? — блондин неловко сцепил обе руки в замок, тут же расцепляя их и опуская вниз.       Сказать, что повар был ошарашен – ничего не сказать. Эта новость была невероятной.       ― Что-то вроде этого, — неохотно кивнул Зоро, неловко запустив пятерню в волосы на затылке. — Ты мне все еще не нравишься, — строго и тихо произнес мечник, — но… с чем черт не шутит. Мне интересно.       Боевой кок изумленно пялился на Маримо, всерьез подумывая, а не подменил ли кто его – одна новость другой краше. Однако, стоило Санджи увидеть фирменную недовольную мину Ророноа, как все сомнения сняло словно рукой, принося на смену им нездоровое желание как следует охаять решение этого замшелого валуна.       ― Тебе? Интересно? О, Ками, тебе будет интересно перепихнуться с мужиком? — блондин истерично захохотал, неосторожно отпуская края своего пледа, без промедления скатившегося вниз. — Как ты додумался до такого? Ты уверен?       ― Может, будешь говорить еще громче? — зашипел Зоро, недовольно хмыкая. Кажется, Санджи всерьез не верил ему. — И кто вообще говорил о перепихоне, а, Эро-кок? И чтобы ты знал: я уверен, многое обдумал. Так будет лучше.       ― Для кого, интересно знать? — не скрывая явной издевки в голосе, спросил кок, складывая руки в замок на чуть намечающемся животе.       ― Для всех нас, для нее, — выразительный взгляд зеленых глаз уткнулся во временное жилище ребенка. — В общем, я просто хотел, чтобы ты знал и не удивлялся некоторым вещам.       ― Ты не знаешь, на что ты идешь, Газоноголовый, — тихо произнес блондин, пожав плечами. Он все еще не мог поверить в произошедшее и, пожалуй, поверит еще не скоро.       ― Заткнись, Ксо-кок, это не тебе решать.       ― Как раз-таки и мне…       ― Эй, не перебивай меня.       ― Будешь теперь указывать мне? – Санджи заинтересованно повел бровью.       ― Еще как, — кровожадно ухмыльнулся парень, разворачиваясь чтобы уйти с палубы. — И, кстати, ты бы накинул одеяло, а то холодно, — бросил мечник из-за плеча и, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону лестницы, незамедлительно спускаясь на нижнюю палубу, а там и вовсе исчезая из вида.       ― Что это, черт возьми, было? — рассеяно шепнул себе под нос Санджи, медленно потянувшись за упавшим пледом, свернувшимся у его ног.       На лице пирата блуждала легкая улыбка недопонимания, обильно приправленная недюжинным любопытством.