Blue Strawberry

      Ичиго и Рукия неслись в стремительном сюнпо на квартиру Иноуэ, где в данный момент размещался временный штаб патрулирующего отряда Хитсугая. Друзья пока не знали, как преподнести историю о похищении Орихиме в нужном свете, чтобы добиться поддержки остальных синигами, куда менее склонных к подобным авантюрам. Они прекрасно понимали, что путешествие в Уэко Мундо основывалось на верной дружбе и непоколебимой уверенности в невиновности Орихиме. Она была их близким товарищем, постоянной спасительницей, даже достойным соратником — за прошедшие два года им представилась масса возможностей проявить себя и проверить друг друга. В их сплоченной компании, пережившей и печали, и радости, предателем не мог оказаться никто.       Однако ни Куросаки, ни Кучики не питали иллюзий на чужой счет. Как можно было просить помощи у тех, кто так мало знал Орихиме, а потому не ведал даже, какое на самом деле большое и чистое сердце билось в груди этой девушки, неспособной не то, чтобы стать предателем, а вообще причинить кому-либо какое-то зло…       — …Капитан Хитсугая! — Ичиго влетела в комнату, с грохотом распахивая дверь в расположение «вынужденного штаба» синигами.       Она так торопилась выложить всё, что они узнали от Киске, однако её открытый рот так и замер безмолвно, как только глазам предстала неожиданная и необычная картина: капитан Десятого отряда, равно как и его лейтенант с другими офицерами Готея-13 по форме, смирно стояли перед огромным телевизором. С его экрана на вломившегося сурово посмотрели щелочки-глаза командира Ямамото Генрюсая.       — Э-э-э, прошу прощения, — запнулась временная синигами, мигом убирая с лица обогретую надеждой улыбку, и придавая себе серьезности.       — Куросаки Ичиго! — раздался громогласный голос Ямамото. — Кто разрешил вам врываться на закрытое совещание руководства Готея-13 и отряда Хитсугая???!!!       — Простите меня ещё раз, Яма-джи… — Ичиго поклонилась под вспыхнувший холод бирюзовых глаз Хитсугаи.       Своевольное и неподобающее обращение Куросаки к старшим по званию всегда бесило маленького капитана, но когда затрагивалась честь главнокомандующего — Тоширо просто готов был рвать и метать:       — Да… как ты… смеешь?! — прошипел он, точно ледяной дракон, хватаясь за занпакто.       Все синигами испуганно посмотрели на зарождавшийся конфликт, в уме просчитывая наперёд дальнейшие действия Хитсугаи и ответную реакцию Куросаки. Оба, взрывные, как порох, могли в считанные секунды разнести квартиру Иноуэ в щепки и ещё пол-квартала в придачу.       Однако всё закончилось, так и не начавшись — гнев капитана Десятого отряда пресёк сам командир:       — Куросаки Ичиго, Кучики Рукия, что вы хотели доложить? Докладывайте, раз уж пришли.       — Сотайчо, у нас есть информация относительно похищения Иноуэ Орихиме. Она…       Ямамото прервал речь временной синигами громким ударом своей трости о каменный пол церемониального зала Первого отряда. Он произнёс с официальным тоном следующее:       — Не далее, как сегодня, Советом 46-ти Иноуэ Орихиме была признана предателем, который больше не нуждается в нашей защите и не может впредь рассчитывать на какую-либо помощь, соучастие и даже сочувствие к избранной ею судьбе.       — Но её увели туда, шантажируя нашей безопасностью! — негодующим тоном парировала Куросаки. — Разве вы не понимаете?! Айзен что-то снова затеял и для этого использует Иноуэ в собственных целях…       Матсумото и Абарай обеспокоенно взглянули на Ичиго: временный синигами, как всегда, говорил с искренним жаром и безоговорочной уверенностью, всеми силами пытаясь заступиться за подругу, но сейчас его доводы выглядели более, чем обоснованными. В глазах Хитсугаи слова рыжего также посеяли некоторые сомнения. Совсем недавно подобные мысли терзали голову самого Тоширо, а потому он готов был уцепиться за ниточку своей интуиции, чтобы помочь спасти Орихиме-сан, которая однажды не оставила и его в беде, излечив смертельные раны…       — Разрешите произвести дополнительное расследование, командир, — обратился капитан к Ямамото. — Мы можем проверить…       — Отставить! — грянул громовой голос старика. Даже через экран, на расстоянии, далеком от Мира живых, его власть и авторитет заставляли склонить головы самых непокорных. — Нечего проверять! Решение принято! Временный отряд патрулирующих Каракуру синигами приказываю распустить! Иноуэ Орихиме объявлена предательницей по законам Общества душ, и это не поддается ни критике, ни обжалованию!       — Но Рукию тоже обвинил Совет 46-ти, хотя она и была невиновной! — сцепивший зубы, но всё-таки не сдержавшийся, Ренджи попытался взбунтовать.       — Лейтенант Абарай! Попридержите язык и возвращайтесь немедленно с отчётом о работе отряда обратно в Сейрейтей.       Дверь Разделителя миров тут же с грохотом установилась в маленькой гостевой комнатке квартиры Орихиме.       — Не пойду… — прошипел Ренджи, бросая непокорный взгляд на капитана Хитсугая.       Тот бесстрастно окинул взглядом подчинённых: похоже, отряд придерживается единодушного решения задержаться в Мире живых до выяснения всех обстоятельств по исчезновению Иноуэ.       — Прошу извинить меня, Ямамото-сотайчо, но мы… — начал Тоширо, однако заметив сардоническую усмешку в седых усах командира, смущенно опустил глаза, так и не договорив.       — Я предвидел возможное неподчинение приказам, поэтому к вам были направлены другие капитаны Готея-13, имеющие все полномочия вернуть ваш отряд «смельчаков» обратно в Общество душ любой ценой. — Ямамото отключился, оставляя вместо себя чёрный экран, тихо шипевший от потери сигнала.       Иккаку и Юмичика скептически хмыкнули: заставить их пойти силой? На это зрелище еще стоит посмотреть. Однако, когда дверь сенкаймона распахнулась и в комнату вошел Зараки Кенпачи с трудно сдерживаемой реяцу негодования, парочка с поникшими головами, точно провинившиеся школьники, отправилась в переход миров, не говоря никому ни слова.       — Матсумото, нам тоже пора! — скомандовал Хитсугая. Сереброволосый мальчишка вошел в дверь между мирами и выжидающе протянул руку своему лейтенанту. — Ну же?..       — Прости, Ичиго, — прошептала Рангику, не скрывая огорчения в голосе и заблестевших слез сожаления в уголках глаз. Она, как никто иной из этого отряда, любила Орихиме, но даже ради неё она не могла ослушаться приказов Готея-13, равно как и не повиноваться своему капитану.       Куросаки, молча, проводила взглядом «предательницу» Матсумото и с вызовом воззрилась на единственного оставшегося, кроме Рукии, синигами.       — Ты тоже сбежишь? — провокационно обратилась она к лейтенанту Шестого отряда.       — Что?! Никогда! — Ренджи сжал кулаки. — Лично я не собираюсь оставаться в стороне того, что вытворяет Айзен со своими арранкарами! Ему не должно сойти это с рук!       — Вот и славно! — довольно хлопнула Ичиго друга по плечу. Вопреки такому же вздорному, как у неё, характеру, красноволосый всегда отличался небывалой смелостью и стойкостью духа.       — Так что вы придумали? Поделитесь?       — Пробраться в Уэко Мундо и лично освободить Иноуэ из плена арранкаров!       — Здорово! — потер руки Ренджи. — И когда отправляемся?       — Где-то через неделю, — пояснила Рукия. — Именно столько времени понадобится Урахаре, чтобы открыть гарганту в Мир пустых.       — Круть! Значит, у нас впереди ещё остается время на тренировки…       — …Тренировки, лейтенант Абарай, для всех без исключения офицеров Шестого отряда, происходят только на территории Сейрейтея… — раздался уничижительно-поучающий тон за спиной у Ренджи.       Все трое синигами, вздрогнув разом, подпрыгнули на месте от неожиданности. Взгляды непроизвольно покосились на выход из сенкаймона, хотя ни голос появившегося там, ни его пробирающая до дрожи реяцу, не нуждались в визуальном сличении.       Кучики Бьякуя. Собственной персоной.       Ренджи сглотнул, чувствуя, как всегда, какой-то животный неконтролируемый ужас перед непробиваемым хладнокровием своего капитана. Он тут же почтенно опустился на одно колено перед старшим, заставляя Ичиго раздраженно наблюдать за слишком очевидным и оттого ещё более противным ей раболепием.       — Капитан, прошу извинить меня!       Бьякуя и бровью не повёл на Ренджи, зато покосился на сестру.       — О, нии-сама… — Рукия с не меньшим трепетом упала на колени перед обескуражившим её своим внезапным появлением 28-м главой самого уважаемого клана Общества душ. В таком отношении слабо прослеживались родственные связи — всё то же раболепие и пресмыкательство, бесившее внутреннюю волю единственного здесь живого человека.       Ичиго, несмотря на осадок образовавшийся действиями друзей, продолжала крепко стоять на ногах, гордо и даже с вызовом глядя в глаза капитану Кучики как равному. Даже с учетом того, что его бесподобный вид пробирал тело девушки до нервной дрожи, а от одного-единственного взгляда серо-стальных глаз её сердце принималось неистово вырываться из грудной клетки, невероятная гордость и бунтующая строптивость Ичиго никогда бы не позволила ей позабыть свое достоинство и пасть на колени перед любимым мужчиной. Она любила Бьякую давно и искренне, но не слепо, а потому не могла, не смела опустить свой взгляд.       — Куросаки Ичиго… — протянул задумчиво, почти нараспев, аристократ и чуть заметно улыбнулся. Его заинтриговал этот дерзкий взор, столь прямой и откровенный, отличавшийся от реакции любого другого синигами, встречавшегося с холодом, превосходством и безразличием в глазах капитана Кучики. Но временного синигами этим было не пронять даже во время их первой встречи. Сейчас же…       «Весьма странное поведение», — сделал наконец вывод Бьякуя и медленно потянулся пальцем ко лбу Куросаки. Та заворожено уставилась на него, но следующим же что предстало глазам девушки стала беспамятная темнота.