В тринадцатый раз...

Гроттер понятия не имела, почему настолько сильно перепугалась за Бейбарсова, но, впрочем, это было вполне логичной и нормальной реакцией, когда человек, к которому ты испытываешь симпатию, падает с высокой башни. Без парашюта. И оставив, между прочим, свою трость на камнях башни. - Таня! – Валялкин попытался догнать девушку и даже успел схватить её за руку, потому что, вероятно, в брюках бежать было легче, чем в платье, но, тем не менее, Гроттер успела вырваться и вновь рванулась вниз. - Отстань! – зло отозвалась она. – Убийца. - Этот твой некромаг… - Ты вызвал его на дуэль! – с обвинением в голосе воскликнула Таня, вспоминая о том, что это уже когда-то раз было. – Ну, радуйся, теперь тебе светит Дубодам. Или не светит, вдруг жизнь некромага не считается? Пуппер зато считался. И даже если бы Таня не посчитала бедного-несчастного валяющегося где-то внизу недобейбарсова, точнее, то, что от него осталось, то, пожалуй, у Ивана уже был грешок. Как минимум один. Валялкин о Гурике как-то забыл, поэтому на некоторое время притормозил, но после рванулся вперёд с удвоенной силой, крича что-то о том, что на самом деле он совершенно не желал никому причинять вреда, просто не мог позволить, чтобы кто-то прикасался к Тане и вообще… Делал ей предложение! - Хорошо, что ты его не сделал, - Таня уже успела вылететь за границы Тибидохса – Бейбарсов чернел на и без того тёмной земле, кажется, достаточно сформированной в виде человека кучей. Пельменник понимающе посмотрел на девушку и прихватил Валялкина с собой, решив оставить страждущую леди наедине с самой собой. - Глеб! Гроттер подумала, что, вероятно, даже если бы она была быстрее всех на свете, то всё равно не успела бы его спасти, потому что Бейбарсову не способен помочь даже Сарданапал, который что-то орёт. - Гроттер, - Бейбарсов криво улыбнулся. Кажется, из последних сил. - Живой, - ты не должна плакать, Гроттер, слышишь, плакать тебе никто не разрешал! А реветь-то хочется! А женишок-то умирает. - Временно, - прохрипел Бейбарсов. Почему-то Тане на мгновение показалось, что запах крови смутно похож на запах вина, но, тем не менее, это было лишь иллюзией. - Внученька, - осторожно начал Феофил, но после умолк, упомнив о том, что женщин из рода Гроттеров не остановишь. Сам был молодой и горячий. Правда, прыгал из сооружений пониже. Феофил был готов поклясться, что ни один молодой человек на дуэли, если он не самый тупой, не станет просто так отпускать своего противника и хотя бы интуитивно не схватит его за руку. Значит, лежать Валенку рядом живым трупиком и ждать, пока кто-то его хотя бы немного оплачет. А Валялкин наверху. - Выходи за меня замуж, - кажется, Бейбарсов говорил из последних сил, по крайней мере, именно такое впечатление возникло у Тани. - Гроттер, подожди! – завопил кто-то со стороны. - Внученька, - вновь запнулся Феофил, стремясь как-то остановить девушку. Но Гроттер была человеком благородным. Благородные же дамы обязаны сказать "да" рыцарю, который погиб за них, а после оплакивать возлюбленного своего, который положил свою голову на алтарь их любви. Не выходить замуж потом ещё года три. В чёрном ходить. Таня не была уверена насчёт последнего пункта, потому что, кажется, в таком случае Бейбарсов тоже был благородной дамой в трауре, но сказать ему нет было попросту нереальным и невозможным. - Я согласна, - прошептала она, - ты только не умирай, пожалуйста. Не плакать, Гроттер, не плакать! Привкус крови на губах некромага отчаянно напоминал вкус дорогого вина, которое, кажется, даже не подавалось на стол… - Да я и не собирался. Гроттер едва ли не поперхнулась, вскакивая на ноги. - Ты живой! - Жизнь относительна, - развёл руками Бейбарсов, садясь на земле. – Ты согласилась. - Я отказываюсь! - Первое слово дороже второго, - вспомнил детскую присказку Глеб, ловя девушку за руку. – И, между прочим, у меня ещё минут пять будет сотрясение мозга, пока не регенерирую, так что как раз время меня пожалеть.