Smoking gun

Маяк «Сандерсторм» является одним из старейших в Ирландии. Построен норманнами в 1188 году из известняка и жженой извести, смешанной с бычьей кровью. Высота сорок метров. Триста шестьдесят пять ступеней. Буквы пропечатанного на пишущей машинке текста изрядно потерлись. Листок был заложен за бечевку, что обматывала железную табличку с названием маяка. Ранее, возможно, она крепилась непосредственно к конструкции башни, но то ли сама отвалилась, то ли была намеренно снята и теперь покоилась в большом деревянном сундуке с остальными бумагами, относящимися к истории маяка. На кухонном столе слои папок, на самом углу ютилась позабытая использованная посуда с завтрака. Пар поднимался в воздух от белых чашек, а теплые желтые блики рассвета играли на поверхности чая, окутывая кухню уютом и умиротворенность, наполняя помещение еще большим духом приключений. Вайолет крутила старый карманный компас. Хотя прибор вышел из строя века так два назад, потертый вид все равно интересовал любопытную девчушку. Рядом также лежали уже осмотренные секстант, хронометр, навигационный транспортир и измерительный циркуль. Все предметы старые, но в еще даже очень пригодном состоянии. Бэн аккуратно извлекал из сундука журналы и красные папки с документацией, навигационные карты и справочники. Но более всего привлекали внимание личные дневники смотрителей… Питер Пейдж 17 ноября, 1850. Находиться в вахтенной комнате совсем невыносимо, холод пробирает до костей. Завтра обещали оббить стены деревом для сохранения и поддержания тепла. Послал Киллиана за овечьими шкурами. 5 февраля, 1864 Ночью был сильный шторм, град разбил окно в спальне второго этажа и побил посевы капусты и моркови. Погодные условия сказались на моих суставах. Не успел дойти до часового механизма: керосиновая лампа не зажглась, в результате «Дрейк» налетел на скалы у входа в залив. Я видел тела, всплывающие через несколько часов на поверхности воды. Утром обо всем узнает начальство, меня отправят в тюрьму. Надо было раньше уходить со службы, я слишком стар… Джон Маккарти. 21 июня, 1887. Вчера праздновали пятидесятилетие правления королевы Виктории. Чудесный был день. Маргарет испекла мясной пирог, Джон-младший выманил на ярмарке хлеб на острый сыр, прикатили бочку Гиннесса. Богатеи с мыса Мэллоуна запускали фейерверки. Было красиво и так ярко, что моя работа на маяке и не требовалась. В газетах все чаще пишут о новой узкоколейной железной дороге в графстве Тирон. Будем надеяться, что в скором будущем пути проложат и на запад. Джордж Батлер. 20 апреля, 1899 Начали пристраивать складское помещение к северо-восточной части дома. По ночам слышим странные звуки, но при проверке ничего не обнаруживаем. Фанни нашла записи предыдущих смотрителей, говорит, это все души неупокоенных. Бурную фантазию малютка наверняка унаследовала от матери. 4 марта, 1899 Обыграли команду из Уэльса в международном чемпионате по футболу. 1-0 в нашу пользу. Праздновали всей деревней до рассвета, и, хоть меня и не освобождали от обязанностей, соседи принесли вареную ветчину и пиво. 1 мая, 1899 С переходом на диоптрические светооптические аппараты, в основе которых лежат линзы Френеля, мне прибавилось работы. Фитильные лампы заменены на керосино-калильные установки. Сетка теперь все время прогорает и ее приходится то и дело заменять. Есть и положительные стороны прогресса: улучшилась дальность видимости огня. Читал отчеты предыдущих смотрителей. В этой местности не раз тонули корабли… Королева Виктория больна. Боже, не дай ей нас покинуть… Между страниц было вложено серо-желтое фото девушки в длинной плиссированной юбке и свободной рубашке без рукавов. Девушка играла с большим далматинцем, на заднем фоне серая стена дома, а сбоку и кусок маячной башни. С обратной стороны подпись: «Фанни. 27 июня, 1912». На дне сундука Вайолет также откопала коробку из темного дерева со множеством подобных снимков, о чем была и соответствующая запись в одном из дневников: Джордж Батлер. 25 декабря, 1903 Получил от Мегги на Рождество камеру «Brownie». Говорят, фирма Kodak начала массовый выпуск этих крошек с 1900. Я счастливчик? На следующей странице вложены фото: мужчина и женщина в поле, оба позируют у мольбертов с палитрами в руках. На обороте «Я и Мегги, 1907». Брюнетка кривляется в зарослях сирени: «Мегги, 1907». Несколько парусных двухпалубников у прибрежных скал: «1908». Были также и снимки последующих смотрителей, Вайолет разглядывала фотографии с загнутыми уголками: маленькая девчушка в темном матросском платье и темной лентой в волосах стояла на краю обрыва, смеясь и улыбаясь, а на заднем фоне великолепный фрегат рассекает пенящиеся волны, на другом фото четыре девушки в ряд, у каждой в руках лук со стрелой, все смотрят в одну точку за пределами снимка, две дамы в шляпках и легких пальто сидят на каменной ограде, а за ними холмы и долина с сияющей рекой, девушка в клетчатой длинной юбке и юноша в матросской форме кружатся возле маяка… этого самого маяка. Маяка, дверь башни которого видно, если подвинутся вправо и чуть пригнуть голову. Вайолет сжимала снимки, всеми силами пытаясь понять и поверить, что все эти кадры имели место быть в прошлом. Словно исторический кинофильм, картинки перескакивали будто слайды. Девятнадцатый век, двадцатый, двадцать первый… — О, послушай, — прервал ее мысли Бэн, разглаживая страницу дневника и откашливаясь. — Это должно тебе понравиться… 31 октября 1901. Полли забралась ко мне в фонарное помещение, лепетала о том, что потеряла туфельку в океане. Обнаружили дверь в полу, ранее мною незамеченную. Открывать не стали и не станем. Строго настрого запретил Полли подниматься на маяк… — дочитав, Бэн взглянул на сидящую напротив Вайолет, та вскинула брови. — И? — Давай, признай, что ты заинтригована. Вайолет улыбнулась, закатив глаза, затем отобрала дневник из рук отца. 2 февраля, 1901. Королева Виктория скончалась одиннадцатого января нынешнего года… в Дублине на время похорон закрыты все театры, банки и государственные учреждения. Двадцать четвертого января королем нашей страны провозглашен Эдуард VII. Продолжит ли сын политику матери? Патрик Бирн. 18 сентября, 1954. Маяк старый, не раз подвергался реставрационным работам. Я вижу кровь сквозь покрытия башни. Лили говорит, что это все в моей голове, и опасается за мою психику. Наверное, она права. Пора оставить место смотрителя. Камни в полу пристройки отходят в одном месте, полагаю, мышиный лаз. Нашел записи предыдущих смотрителей, некий Питер Пейдж описывает легенду, связанную с этим местом, якобы один из каменщиков, что укреплял северную стену дома, пробил дочери напарника голову кельмой и закопал на месте нынешней пристройки. Жуткая история. Джордж Батлер писал, что слышал шумы, доносящиеся из северной части дома. Возможно, мой слух портит снотворное, выписанное доктором… 22 сентября, 1954. Происходят странные вещи. В тайнике за плинтусом детской второго этажа нашел еще рукописи. Переплел бумаги в полноценные книги. Смотритель из восемнадцатого века вложил газетные статьи. Капитаны судов не раз жаловались на то, что с судов маяк «Сандерсторм» совершенно не виден. При приближении его огонь мерцает в туманной дымке, но на совсем другом мысе, а затем и вовсе исчезает. Я читал о лже-маяках, что строились пиратами ради грабежа проплывающих мимо судов, но о том, что маяки могут пропадать из зоны видимости узнаю впервые… На следующей странице еще одно фото. Пожилая пара в легкой летней одежде, старушка в костюме и молодой юноша. Вайолет передернуло от его выражения лица. Парень напоминал Нормана Бейтса, и скорее всего у него тоже не все было в порядке с головой. Сглотнув, Вайолет захлопнула дневник. — Маяки, окутанные легендами, и их психически нездоровые жители — старая сказка, — улыбнулась девушка, попытавшись разбавить повисшую недосказанность. Бэн выдавил усмешку, но нахмурился, окидывая стол и лежащие на поверхности папки взглядом. — Тебе понравились фото? — кивнул тот на коробку со снимками. — Хочешь, возьми себе какие-нибудь. Думаю, хозяева не будут против. Вайолет улыбнулась и хотела было отказаться, но все же подняла крышку коробки, невольно потянувшись к стопочке фотографий. *** На кухне по-прежнему стоял запах старой бумаги и ровный слой мелкой пыли в воздухе. — Знаешь, если ты хотел избавиться от ненужной макулатуры, то бумага явно не уменьшается в количестве, — опустила ладошку на растущие на столе папки Вайолет. Бэн улыбнулся, разворачивая свернутый толстый рулон, оказавшийся старой географической картой. — Я не собираюсь ничего выкидывать, я хочу лишь больше узнать о маяке. Нельзя грабить банк… — … не изучив план здания, — подхватила Вайолет кивая головой, — да-да, твоя любимая фраза. Бэн рассмеялся. — Передай мне вон те папки, пожалуйста. *** — Ты веришь во все это? Бэн оторвал взгляд от бумаг. Вайолет вертела в руках старый карандаш, заточенный ножом. — Верю во что? — переспросил Бэн, откидывая просмотренную папку обратно в сундук возле ножки стула. — В то, что здесь написано. В тайники, в убийства дочерей строителей… во все это. Бэн почесал бровь, облизывая губы. — В мире столько всего происходит, нельзя же быть таким скептиком. Мы же жили в Нью-Йорке! Криминальнее этого города разве что Лос-Анджелес! — всплеснул руками мужчина, Вайолет рассмеялась. — А помнишь тот случай… — … когда поймали того психа, имитирующего «Американского психопата»? — подхватил Бэн. — Ага, помнишь, тех телевизионщиков? — А как они отчаянно пытались взять интервью у того наркомана? — А как ты кривлялся на камеру? — оба расхохотались, вспомнив забавные моменты прошлого. Вайолет откинулась на спинку стула, держась за живот, сминая ткань хлопковой кофты, Бэн вытирал слезы под глазами. — Так что, отвечая на твой вопрос, да, — успокоившись, продолжил мужчина. — Я верю дневникам смотрителей. Вайолет оперлась локтями о стол, прищурившись. — Так-так… учти, услышишь звуки из своей спальни, я с тобой меняться комнатами не собираюсь. Хармон-старший изобразил удивление. — А ты у нас, значит, до сих пор ничего не боишься? Вайолет подмигнула, мол, да, ты догадливый. Бэн улыбнулся и, позволив Вайолет вновь заняться перебиранием фотографий, продолжил. — Тогда почему избегаешь Тейта? Вайолет испуганно дернулась. — Я не избегаю! — Правда? А кто уже несколько дней подряд торчит дома? — Он мне не нянька, чтобы крутиться возле двадцать четыре часа в сутки. К тому же… — Вайолет нервно почесала плечо, — … мне вроде как нравится проводить время дома… — Но Тейт заходил за тобой. — Я была в душе! — Заходил трижды, — продолжал мужчина. — Я часто хожу в душ… — Вайолет понимала, что глупее отмазки придумать нельзя, но все эти споры с Бэном походили на уговоры ребенка доесть до конца кашу. Подняв взгляд, Вайолет увидела смеющиеся глаза отца. — Вот если бы ты отращивала хвост и плавники, то это другое дело, тогда бы я не стал возражать, — Бэн улыбнулся, а затем продолжил. — Скажи мне, в чем дело? Он обидел тебя? — Нет, что ты! — Вайолет заметила, что ее руки работают отдельно от мозга, и перестала бессознательно ворошить пожелтевшие письма, ранее так аккуратно перевязанные веревочкой. — Никто никого не избегает, — еще раз спокойно повторила девушка, собирая конверты в ровную стопку, — просто… — послышалось, как хлопнула входная дверь, — … просто… — Вайолет подпрыгнула, выронив конверты. — Бэн, Вайолет? — голос Тейта раздался в коридоре. Вайолет дернулась с места, Бэн подскочил. — Скажи ему, что меня нет, — шепнула девушка отцу. Бэн поймал ее за руку прежде, чем она успела бы совершить какой-нибудь глупый поступок вроде прятания за гардинами, Вайолет попыталась вырваться. — Это по-твоему не избегание? — сдерживая смех шепнул Бэн. – Да, Тейт, мы на кухне, — громко ответил юноше Хармон-старший и снова опустил взгляд на дочь. — Я хочу, чтобы вы поговорили. Вайолет поджала губы, одергивая руку и откидывая назад волосы. Ну что за отец ей достался? Предатель! Тейт аккуратно заглянул в кухонный проем и, завидев все семейство в сборе, широко улыбнулся. — Бэн, — парень откашлялся, — Вайолет, — тактично кивнул головой тот, — доброе утро. — И тебе, Тейт, — улыбнулся в ответ Бэн, покачиваясь на пятках. –Кстати о времени, — глянул тот на циферблат наручных часов, — мне уже пора, а вы двое не поможете сложить все это обратно? — обратился тот к подросткам, описав указательными пальцами кухонный стол. Тейт принялся заверять, что все будет сделано, Вайолет молча теребила рукава. — Ну вот и славно, — улыбнулся мужчина и направился к выходу, проведя по дороге рукой по спине дочери. Отцы часто так делают, когда хотят успокоить. Оставшись один на один с Тейтом, Вайолет выдавила сдержанную улыбку и взялась за кипы папок. Блондин окинул девушку взглядом, сделал выводы, и на губах заиграла полуулыбка. — Как твои дела? — юноша поправил рукава свитера, за пару шагов достигнув стола, собирая с поверхности разбросанные письма. — Неплохо, — не поднимая головы ответила девушка, придвинув ногой сундук и скинув в него папки. Изображать бурную деятельность у нее получалось плохо, она чувствовала смеющийся взгляд юноши и знала, что тот улыбается. — Ты меня избегаешь, — Тейт передал Вайолет конверты, та застыла на долю секунды. — Вот еще! Глупости какие… — швырнула та письма к бумагам. Тейт усмехнулся, сворачивая географическую карту. Пока та не была скатана в аккуратный рулон, блондин молчал, не отрывая взгляда от Вайолет, словно общался с ней телепатически. Вайолет чувствовала это и пылала, нервничала сама не зная почему, продолжая упорно заниматься утрамбовыванием дневников, молясь, чтобы дрожь не была так сильно заметна на ее лице, и пряталась за копной волос. Тейт протянул ей карту. — Хей, Вай, — попытался поймать ее взгляд тот, наклоняясь ниже, к ее лицу, когда девушка обхватила ладошкой свернутый рулон. Вайолет подняла взгляд. — Если хочешь, чтобы я ушел, только скажи. Вайолет почувствовала укол вины. Его голос звучал так уверенно и серьезно, он не шутил, и казалось, что даже без ее ответа он может сейчас развернуться и уйти. — Нет, я не хочу, чтобы ты уходил, — ответила та, желая, чтобы ее собственные слова звучали хотя бы на двадцать процентов также убедительно, как его. Сказанное вернуло теплую улыбку губам юноши. Приятный момент был прерван пищанием гаджета. Блондин выдохнул и сжал губы, потянувшись к карману джинсов. — Я тоже не хочу тебя покидать, но, видимо, придется, — произнес тот, засовывая маленькое устройство обратно. Вайолет приоткрыла рот, желая задать вопрос. — Мне нужно к отцу. Я вернусь чуть позже, хорошо? Вайолет лишь кивнула, проводив Тейта взглядом до арки в стене, пока его фигура не исчезла из поля зрения. Она так и осталась стоять со свернутой картой в руке, освещаемая теплыми апельсиновыми солнечными тонами, среди раскинутых по деревянному столу навигационных инструментов, словно юный матрос в каюте капитана, покинутый штурманом. *** Прошел час, два, прошел обед, и солнце подползло к горизонту. Вайолет старалась занять себя полезным делом, а не прозябать в ожидании Тейта, который так и не объявился. Повозившись с документацией, Вайолет пристроила на комоде понравившееся фото той девчушки в матросском платье, затем понаблюдала за тем как Бэн завязывает узел полуштык и пришвартовывает простенькую деревянную лодку, сидя на балконе побаловалась с биноклем и раскрытой на коленках книгой «Птицы Ирландии», играя в ученого и сверяя пролетавшие мимо виды, поджарила два сэндвича с сыром и выпила банку газировки, заработала несварение и рассыпала «Кеторолак» отца пока рылась в аптечном шкафу, ближе к вечеру покидала камешки в воду у береговой линии и ответила на пару вопросов двух туристов, говоривших с сильным французским акцентом, а после заката разогрела порцию фасоли с тостами для отца и выслушала еще одну байку из дневника смотрителя пока Бэн не ушел на вечерний обход территории, а Вайолет не отправила грязную посуду в посудомойку и не пошлепала в душ с унылым видом человека, всеми силами старавшегося показать, как ему весело, но в глубине души понимавшего, что день потрачен в пустую. Это как не думать о белом медведе — ничего хорошего из затеи не выйдет. *** Хоть Вайолет и не была в восторге от осознания, что ее обманули, но зато она смогла подумать над волнующими вопросами в относительно спокойной и тихой обстановке. Раз Тейт не вернулся, значит, у него были на то причины, и он обязательно скажет ей о них. Наверное… если еще придет… На душе снова было неспокойно, словно кто снова привязал этот камень к шее. Возможно, все произошедшее за эти дни было лишь демо-версией? Завлекающим трейлером к фильму, который на самом деле до жути скучен? Ей показали как хорошо может быть, но настрадалась ли она достаточно для такого счастливого финала? И надо ли вообще страдать? Ведь для того, чтобы на столе появилась зелень с грядок, для начала надо покопаться в земле, не так ли? С удрученным сознанием и тяжестью на сердце Вайолет, дождавшись, пока отец не заснет в своей спальне, прокралась из кухни с бутылкой полусухого в одной и штопором в другой руке. Тьма окутала дом, и ступать надо было предельно аккуратно, дабы не налететь на тумбу и не вмазаться в стену. Тейту, к слову сказать, отсутсвие светящих объектов в этот вечер тоже подпортило планы: крыша пристройки в первый раз в жизни показалась ему опасной, а оконную раму он вообще еле разглядел. Туманная безлунная ночь — не лучшее время для паркура. Справившись со шторами — благо створка окна была распахнута, — блондин перекинул одну ногу через подоконник, как вдруг скрипнула дверь. Вайолет спокойно шагнула по половицам и, немного присев и ткнув по выключателю локтем, замерла в ступоре, сменившимся на полнейший ужас. Тейт тоже остолбенел, ботинок едва касался пола. Оба глядели друг на друга со своих мест, никто не шевелился. Тейт первый пришел в себя и опустил взгляд с ее лица до предметов, что были в ее руках. Вайолет тихо втянула воздух. Злость за его двенадцатичасовое отсутствие сменилось стыдом и виной. Она обещала никогда не пить. Не пить без него. И вот она стоит в пижамных штанах и толстом свитере на пороге его бывшей спальни с полной бутылкой запечатанного яда. А вот он — одна нога в комнате, вторая бог знает где и как повисла, руки сжимают оконную раму, — и на лице ни один мускул не дрогнул, вообще никакой реакции, словно он и не заметил. Но, к полному недоумению девушки, Тейт перекинул и вторую ногу, мягко опустившись на паркетную доску, затем миновал кровать, обошел ковер, дабы не ступать на ворс грязными ботинками, и прошел мимо Вайолет, исчезая во мраке коридора. Вайолет так и осталась стоять в проходе, не зная, чего хочет больше: сгореть от вины, стыда или всего сразу. Ее мысли заняли гораздо больше времени, чем она предполагала, так как в холле послышались шаги, Вайолет выглянула из комнаты и увидела Тейта, махнувшего ей рукой, мол, заходи обратно. Повиновавшись, девушка дождалась, пока Тейт не войдет за ней следом и, бесшумно захлопнув дверь, не повернет щеколду. В его руках тихо позвякивали два стакана. Вайолет выглядела озадаченной, Тейт поднял стекло. — Не против, если я присоединюсь? *** So we all go back to yours and you sit and talk to me on the floor There's no need to show me round baby, I feel like I've been in here before I've been wondering whether later when you tell everybody to go, Will you pour me one for the road? The mixture hits you hard Don't get that sinking feeling, don't fall apart Some out of tune guitar Soundtrack to disaster Так что мы все возвращаемся к тебе и разговариваем, сидя на полу. Нет нужды устраивать мне экскурсию, мне кажется, я уже бывал здесь. Интересно, потом, когда ты отправишь всех по домам, Ты нальёшь мне на посошок? Смесь ударяет тебе в голову, Но ты побори ощущение, что идёшь ко дну, не расклеивайся. Саундтрек к катастрофе, Сочинённый на расстроенной гитаре... Arctic Monkeys - One For The Road *** Сидя напротив Тейта на ковре, Вайолет чувствовала, как от одного стакана становилось жарче, и безумно хотелось раздеться, но, помня о правилах приличия, Вайолет держала себя в руках. — Итак, Правда или действие? Вайолет повела головой, словно взвешивая варианты. Лампа на комоде, накрытая несколькими слоями летнего темного шарфа, источала приятное приглушенное свечение. То, которое обычно не особо заметно, словно свет и вовсе не включен, но от которого таинственно поблескивают глаза и сияют облизанные губы. — Правда. Тейт улыбнулся, глядя на свой стакан на ковре. — Я тебя обидел чем-то? Вайолет вопросительно нахмурилась. — Ты явно меня избегаешь, поэтому я и хочу знать причину. Я что-то не так сказал? Сделал? Вайолет выдохнула и провела ладошкой по пижамным штанам. — Ты не обидел меня. И я тебя не избегаю… мне просто страшно. — Страшно за что? Вайолет хитро улыбнулась. — Неа, моя очередь. Правда или действие? — Правда. — Как ты залез сюда? — Через окно, — улыбнулся юноша. Вайолет усмехнулась, облизнув губы. — Нет, я имею в виду… как ты вообще смог залезть на второй этаж? — Сначала на крышу пристройки по торчащим из стены камням, затем на металлическое крепление сточной трубы, и вот я уже на твоем подоконнике. Вайолет улыбнулась. — Правда или действие? — продолжил парень, сделав небольшой глоток. — Правда. С каждым ее ответом ему все больше казалось, что Вайолет хочет рассказать ему о себе. — Ты сказала, что тебе страшно. Чего ты боишься? Вайолет знала, что он задаст этот вопрос. — Твоего розового джемпера. Он выглядел очень пугающим. Правда или действие? Тейт хотел было возразить — она ведь явно издевалась, — но не стал, лишь спокойно поправил позади себя подушку. — Правда. — И часто ты пользовался этим способом проникнуть в дом, когда комната была твоей? Тейт сощурился, яснее понимая, к чему идет разговор. — Я залез в кромешной тьме, точно зная за что надо держаться и куда ступать. Как ты сама думаешь? — Что, часто бегал на свидания по ночам? Тейт сжал губы, стараясь не улыбнуться, Вайолет изо всех сил пыталась придать лицу и интонации пофигизма, мило глядя на юношу распахнутыми глазами. — Это уже второй вопрос, а посему Правда или действие? — Правда. — Ого, да тебе явно нечего скрывать! — засмеялся блондин. Вайолет тоже улыбнулась, пряча глаза за полупустым стаканом, в один присест осушив посуду. Тейт обвел взглядом комнату и то, что было в зоне видимости, затем, видимо, заметив что-то, улыбнулся. — Значит, тебе понравилось содержимое того сундука? Вайолет проследила за взглядом юноши. К ножке лампы был приставлен снимок девочки, найденный в коробке с другими фото. — Странное чувство, когда ты читаешь записи вековой давности, а потом понимаешь, что описывали место твоего проживания. В голове не укладывается. Но я все равно не верю во всю эту чушь о призраках. За все время ни разу не слышала никаких странных звуков. Тейт усмехнулся. — Когда мы въехали, городские старожилы рассказывали мне, что тут девушку закопали заживо. — Видишь, а в дневнике совсем другое написано. Все это выдумки. — Каждый маяк имеет свою историю. Без жуткой легенды не обойтись, если он один из двух самых старых на континенте. — Ты тоже читал дневники смотрителей? Тейт свел брови, словно возмущаясь вопросу. — Ну, а как же! Ты, кстати, видела там старый компас на цепочке? Вайолет кивнула, потянувшись за бутылкой, стоявшей на паркете. — Я его нашел. Девушка замерла в позе, практически растянувшись на ковре, одной рукой сжимая горлышко бутылки, глядя на юношу широко распахнутыми глазами. — Серьезно?! Тейт гордо кивнул. — В бойлерной отошли обои, в каменную стену был вставлен кирпич. В этом доме полно тайников, — юноша понял, что нашел нужный рычаг давления. Вайолет могла говорить, что все это чушь и ее ничто не пугает, но глаза все равно горели интересом, светились любопытством. — Ну сама подумай, кто клеит обои в бойлерной? — она тоже засмеялась. — Думаю, мы немного отошли от игры, — улыбнулся блондин. — Правда или действие? — Правда, — кивнул тот. — Кажется, кому-то нравится рассказывать о себе, — язвительно подметила Вайолет. Тейт забрал из ее рук бутылку и сам наполнил ее стакан. Юноша улыбнулся, услышав ее высказывание. Интересное замечание. — Все просто: ты умеешь слушать, — Тейт отставил свой стакан со скучающим видом. — Но вот только… — Только что? — подалась вперед девушка. — Твои вопросы. Они немного детские, словно ты ходишь вокруг да около и никак не можешь спросить о волнующем. Вайолет разинула рот. — Десткие? То есть я, по-твоему, что, должна спросить тебя во сколько лет ты лишился девственности? Тейт вскинул брови, на губах появилась улыбка. — Я могу ответить. Вайолет смутилась. — Это не было вопросом. Пару секунд Тейт молча улыбался, затем подтянулся на своем месте и откинул пальцами кудри со лба. — Давай так, мы продолжаем играть в игру, но меняем правила. Если кто-то из нас не хочет отвечать, он пьет из своего стакана, если выбирает Действие вместо Правды, то делает два глотка. Идет? — Хочешь меня споить? — Хочу показать, насколько ужасным может быть утреннее похмелье, — юноша чуть склонился. — Уверен, на добрую половину моих вопросов ты не захочешь отвечать. Вайолет хитро улыбнулась. — Идет. С победным выражением лица Тейт схватил бутылку, подливая доверху вино в свой стакан. Светлая жидкость поблескивала в свете лампы, словно драгоценный камень Цитрин. — Итак, — Тейт подтянул одну ногу к груди, свесив с колена локоть, и поднял взгляд на девушку. — Правда или действие? — Правда. Тейт закусил губу. — Окей, начну с простого… я видел твои книги, но они лишь в списке прочтения. А какая твоя любимая? Вайолет поджала уголок губ, подняв взгляд к потолку. — Трудный вопрос… — сдержанно улыбнулась та, снова глядя на свои ноги. — Наверное… «Опасные связи» Шодерло де Лакло. Тейт улыбнулся. — Чем она тебя покорила? — На примере этого произведения понимаешь, к чему приводят игры людскими душами. Ты читаешь и видишь изнаночную сторону большинства. Вся эта гниль, ложь, пороки. Начинаешь понимать, что одно неосторожное слово, один совет, и ты ломаешь человеку судьбу… — Вайолет замолчала. Тейт слушал ее, но в воздухе нависало огромное невидимое меланхоличное облако уныния и безысходности, и девушка поспешила уйти от этой темы, раз уж ответ на вопрос был дан. — Правда или действие? — Правда. А что, собственно она хочет знать? Все, что она желает спросить либо слишком личное, либо чересчур постыдное. Может, как и он, начать с простого? — Окей… а твоя любимая книга? Тейт улыбнулся. — Серьезно? Вайолет наморщила носик, склонив голову набок. Давай, просто ответь на вопрос. — «Дон Жуан» Байрона. Ну конечно… стоило ли вообще спрашивать? — Правда или действие? — продолжил тот. — Правда. — Твоя самая глупая ситуация. Самый дурацкий момент, какой сможешь вспомнить. Вайолет медленно улыбнулась, глядя в одну точку на ковре. Пока она вспоминала, Тейт рассматривал ее черты лица. Когда ее губы образовывали улыбку, в уголках появлялись ямочки, а красивый разрез глаз и строение нижних век выделяли глаза, они блестели, сияли жизнью, в них словно отражался внутренний мир, доброта и интеллект. Не зря говорят, что зеркало души — глаза. Вайолет облизнула губы и издала смешок. — Я как-то облила шторы вином. Тейт вскинул брови. — Нарочно? — Нет, вышло случайно, но очень глупо. Бутылка стояла на тумбочке, я хотела ее взять, но смахнула рукой, причем поймала в полете, и вот я сжимаю стекло и думаю «Фух, пронесло», а горлышко направлено вниз, и вся жидкость льется на белые занавески и пол, а я сижу на постели и понимаю, что сейчас все тут будет в вине, но почему-то не срабатывали защитные механизмы… — Тейт засмеялся, и Вайолет вместе с ним. — И что произошло? — Ничего хорошего. Бутылку я конечно перевернула, но потратила пол ночи на то, чтобы тайком от спящих родителей засунуть штору в машинку, простирать и повесить сушиться. По всей ванне были раскиданы коробки с отбеливателем, бутыли с порошком… ты знал, что если попытаться отстирать вино со светлых тканей, то пятно посинеет и еще сильнее въестся? Тейту пришлось прикрыть рот ладонью, дабы контролировать громкость смеха. Вайолет обхватила колени, пряча лицо и смех за пижамными штанами. *** — Правда или действие? — Правда. — У тебя есть мечта? — Мечта какого рода? — Самое дурацкое желание, какое ты хотела бы воплотить в жизнь, но оно казалось тебе глупым или постыдным. Вайолет запрокинула голову, обдумывая ответ. Ей хотелось крикнуть от дикого счастья, от эйфории, захлестывающей, словно волны. Ее никогда о таком не спрашивали, и как же было приятно наконец-то прочувствовать это. Почувствовать, что тебя спрашивают о твоих маленьких секретах. — Всегда хотела остаться на ночь в старинном замке. Ну знаешь, как на тех экскурсиях с ночевкой, что так распространены в Англии. Мечтала тайком улизнуть из комнаты посреди ночи, побродить по мрачным холодным коридорам и, может быть, даже найти подземный ход. Тейт улыбнулся. Желание такое волшебное и невинное, сказочное, словно они в чудесной истории детского писателя. Не то, чтобы он ожидал услышать исповедь о тайных желаниях, включающих наручники и отсутствие нижнего белья, но и такой легковыполнимой мечты он не предвидел. — Правда или действие? — начала Вайолет, откидывая с лица пряди свежевымытых и высохших волос. — Правда. — Ты когда-нибудь воровал? — Да. В Чикаго. Сбегал с уроков и таскал газировку и батарейки. — Для какой-то конкретной цели? — Просто так, назло учителям. Хотелось их позлить. А ты? Вайолет улыбнулась. — Да. Знаешь такие мармеладные цветные бобы? Их еще в длинных маленьких тубах продавали. С наклейками под крышкой, — девушка снова улыбнулась, видя оживленные кивания блондина. — Так вот, родители не покупали мне эти конфетки в детстве, и я иногда таскала их из уличных киосков и супермаркетов. На губах юноши играла трогательная улыбка. — Что ж, нарушительница закона, Правда или действие? Девушка прыснула со смеху. — Правда. — Твой первый поцелуй? — задав вопрос, Тейт глотнул из стакана, готовясь к ответу. Вайолет передернуло. Какое-то время ее мозг искал подходящий ответ, прокручивал возможные шуточки, дабы обойти эту тему. Тейт напрягся. Не молчи! Скажи что-нибудь! — крутилось в его голове. В конце концов, Вайолет лишь подняла свой стакан, сделав один большой глоток. Терпкая жидкость оставила ощущение сухости в гортани, и Вайолет скривилась, откашливаясь, утирая губы тыльной стороной ладони. Тейт усмехнулся. Даже если в правилах игры значилось «Не хочешь отвечать — пей», это никак не отменяло негласного правила «Пей, если тебе стыдно за свой ответ». — Правда или действие? — как ни в чем не бывало продолжила Вайолет. — Правда. — Любимый фильм? — «Карты, деньги, два ствола». Правда или действие? — Правда. — А твой? — «Фрэнсис». Правда или действие? — Правда. — Ты когда-нибудь был влюблен? - да, в голове этот вопрос звучал не так устрашающе. Зачем было это спрашивать? Какой смысл затрагивать личные темы, если сама она их избегает? К горлу медленно подступала тошнота. Словно хитрый лис, Тейт склонил голову. — Сексуальное влечение считается? — Нет. — Тогда нет, не был. А ты? — Ты не сказал Правда или действие. — Правда или действие? — Действие! Блондин лукаво улыбнулся, поглаживая большим пальцем нижнюю губу, качнув головой в сторону стакана. Что ж, не такая уж и огромная плата за увиливание от ответа. Вайолет сделала два больших глотка, несколько капель скатились по стеклу посуды, капнув на край свитра. — Я все равно хотела пить, — заверила та, ясно читая на лице юноши игривый победный настрой. Тот картинно закивал. — Включи на айподе самую мейнстримную песню, которая подходит к этому моменту. Вайолет стушевалась. Утерев пальцем каплю в уголке губ, она поднялась, проигнорировав затекшие конечности, оперлась о комод и принялась крутить колесико плеера. — Только ничем в меня не кидайся, — предупредила та. Тейт засмеялся. — Я же сам просил самую заезженную композицию. — Хочешь посмотреть, что я считаю мейнстримом? — Нет, мне интересно какие сейчас ассоциации в твоей голове. Вайолет выдохнула. От лампы исходило тепло, а может это лишь вино в крови играло. Палец остановился на одном из треков. ♪ From the bottom of your heart The relegation zone♪ Вайолет развернулась к Тейту с выражением лица а-ля «Довольна ли твоя душенька?», блондин откинул голову на перекладины изножья и широко улыбнулся. О, этот товарищ определенно доволен. ♪ So we all go back to yours and you sit and talk to me on the floor ♪ Пока лились слова песни, все молчали. Вайолет уселась обратно, поглядывая на юношу из-под ресниц, Тейт выглядел нанюхавшимся опиатов: улыбка по непонятной причине и странный блеск в глазах, словно его вдруг посетил предпраздничный дух и до неприличия осчастливил. ♪ There's no need to show me round baby, I feel like I've been in here before ♪ Вайолет все больше и больше нравилось наблюдать за ним. Было что-то странное, но приятное в осознании того, что рядом с тобой человек противоположного пола. Воздух наполняла мужская энергия, к чему Вайолет так яро старалась привыкнуть. ♪ Will you pour me one for the road? ♪ Игра не закончена. Он просто делает перерыв. Возможно, это все часть плана, и он просто подливает масла в огонь, просто хочет заставить ее волноваться и нервничать, гадая, каким же будет его следующий вопрос. ♪ The mixture hits you hard ♪ С выбором песни она не ошиблась. Вино обжигало. ♪ Don't get that sinking feeling, don't fall apart ♪ И не столь важно сейчас, какой на самом деле была причина всего того, что происходило за последние дни, важно лишь знать, что он не думал о ней как о пустышке, разыгрывающей драму перед понравившимся молодым человеком. ♪ Some out of tune guitar ♪ Вайолет было достаточно знать, что Тейт не воспринимал ее как взбалмошную девицу, бегающую от него лишь чтобы поддерживать к себе интерес. ♪ Soundtrack to disaster ♪ Да, наверное, он не сидел бы сейчас рядом с ней, играя в Правду или действие с мини баром на ковре, если бы был о ней такого «высокого» мнения. Когда-нибудь она расскажет ему о причинах всего происходящего в ее голове… — Правда или действие? — остановив плеер Вайолет плюхнулась обратно на ковер. — Правда. — О чем ты фантазируешь? Опять эта его медленно появляющаяся усмешка. Вайолет она нравилась, хотя и немного пугала. — Ты о рутинных мечтах во время прогулки или о фантазиях в постели? Ее пылающие щеки наверняка были видны аж из самого Брайтона. Вайолет нервно сглотнула. Очень предусмотрительно было начать этот разговор после второго стакана. — Мне всегда было интересно, о чем фантазируют парни. — Перед сном или во время мастурбации? — А есть разница? Тейт улыбнулся, собирая пальцами челку с глаз. — В первом случае представляешь реальных людей, события минувшего дня, грандиозные планы на будущее, в общем, вся эта романтическая чепуха. Во втором это обычно эротические мечты. Добираешься до самых потаенных уголков фантазии, вытаскиваешь наружу все грязные детали и прокручиваешь их в голове снова и снова, — Тейт изменился. Словно по щелчку пальцев голос его понизился, глаза потемнели, мимика стала резче, улыбка опаснее. Блондин подсел ближе, — снова и снова, пока тело не нальется свинцом, — голос посерьезнел, речь стала более размеренной и четкой, словно юноша зачитывал долгожданный финал детектива, — пока пот не начнет жечь кожу, пока дыхание не перехватит, пока все вокруг не станет полной ерундой, а потом происходит взрыв, и тебе хочется повторить это… еще раз и еще… Вайолет зависла. Словно кровь перестала поступать в мозг, и мысли больше не генерировались. Тейт наслаждался ее реакцией, наслаждался эффектом, производимым его словами. — Ты думаешь о реально существующих людях или о голых моделях Плейбоя? — Как ты отреагируешь, если я скажу, что фантазирую о тебе? — Это вопрос? — Да. Правда или действие? Вино в ее стакане кончилось. Вайолет поднесла к губам горлышко бутылки. Тейт откинулся назад, тихо посмеиваясь. Ответ был предельно ясен. Ее била лихорадка, как когда в младшей школе незнакомая женщина спросила ее домашний телефон, и она судорожно продумывала пути отступления. Он буквально признался, что она его порно фантазия. И как прикажете на это реагировать? — Правда или действие? — Действие, — Тейт взял из ее рук бутылку и точно также сделал пару глотков. — Принеси мне стакан воды, — из-за каши в голове Вайолет не придумала ничего лучше, чем отправить предмет ее дискомфорта куда-нибудь на несколько минут. Тейт вскинул бровь. — Стакан воды? А как же выкрикнуть постыдную фразу в окно или нарисовать твоему отцу усы маркером? — У нас еще будет для этого время. Давай, поднимайся и топай на кухню, — Вайолет, словно неваляшка, откинулась назад, а затем подалась вперед и потянула блондина за плечо. Тейт улыбался, кое-как поднимаясь на ноги и, прошагав до двери, тихо просочился в темный коридор. Оставшись в одиночестве Вайолет рухнула на ковер, несколько раз вдыхая и медленно выдыхая. Щеки горели, и черт знает, от алкоголя ли или от стыда. Ковровый ворс щекотал кисти рук и кожу головы. Предметы медленно плыли перед глазами. Конечно, не та стадия опьянения, когда ты не контролируешь себя, но и не полная трезвость. Вайолет подтянула к себе подушку, которую Тейт подкладывал под спину минуту назад, и просунула под нее руки, сворачиваясь калачиком. В голове не переставала крутиться эта дурацкая песня… *** — Ты не поверишь, что я там нашел… — Тейт запнулся, увидев, что Вайолет тихо свернулась на ковре. Опустив стакан с водой на комод, юноша расстелил постель и, аккуратно подняв Вайолет с пола, уложил ее в кровать, накрыв сверху одеялом. Ее ладошка скользнула под подушку, и девушка улыбнулась во сне, явно почувствовав приятную прохладу свежего белья. Постояв пару минут у постели, Тейт словно очнулся, развернулся, нашел глазами фото из семейной хроники одного из смотрителей, улыбнулся, отыскал на столе чистый линованный лист и ручку, начеркал несколько строчек, опустил лист на комод, сверху поместив фото, затем собрал стаканы и бутылку, найдя под кроватью пробку, а под шкафом штопор, забрал свою обувь и, уместив все это в одной руке, дернул за цепочку выключателя настольного светильника, после чего тихо вышел в пустой коридор уснувшего дома, прикрыв за собой дверь.