Recovery

      Снайпер гения преступного мира стоит в дверях, опираясь на косяк, и смотрит на своего босса абсолютно нечитаемым взглядом. Мориарти подходит почти вплотную к Себастьяну. Глаза в глаза: Моран — прямо, надменно, презрительно, безразлично; Мориарти — изучающе, непонимающе, нагло, с вызовом, немного наклоня голову вбок, хмуря брови. Однако хмыкая в следующую секунду, отводя взгляд в сторону. Джеймс делает полшага вперёд, но полковник и не думает двигаться с места. Сердце начинает бешено колотится, уходя в желудок.       Они оба ничего не говорят, никто не собирается проигрывать в молчанку. Моран принял душ, но от него ещё отдаёт запахом алкоголя, дешёвых женских духов и секса. Так вот где значит он был большую часть ночи! В компании какой-то шлюшки! Сбежал, он просто сбежал и ушёл трахаться налево. Джеймс воротит нос. Ещё-бы, ведь знать о том как, когда и с кем Моран проводит ночь и ощущать последствия этого самолично — разные вещи. Если о первом ты знаешь только мимоходом, то во втором принимаешь непосредственное участие.       Мориарти закрывает глаза, понимая, что в них сейчас слишком много всего можно прочесть       -Что? - Обращается он к своему снайперу, чтобы тот выпустил его. И Себастьян отступает. Просто разворачивается спиной и уходит.       Они не разговаривают ровно неделю. Ну как... Не разговаривал только Себастьян, а Джим исправно трепал нервы полковнику болтовнёй поначалу. Он уже восстановился на 90 процентов, но всё равно жил у своего снайпера, ежедневно принимая лекарства. Возвращаться домой пока ещё опасно, хотя место жительства менять наверняка придётся совсем. У Мориарти есть пара квартир в Лондоне, но перебираться туда ему сейчас не хочется вовсе. На смену физической боли пришли проблемы эмоционального характера. Джеймс думает, что свихнулся на почве своей Моранозависимости. Это как если перед человеком, которого морили жаждой поставить стакан с водой, не давая тому возможности выпить содержимого. Моран постоянно ходит рядом по квартире, приносит таблетки, готовит еду, сидит на одном диване с Джимом, возится с оружием, делает упражнения, но всегда молчит, пресекая любые попытки телесных контактов. Мориарти не особо и рвётся лишний раз пересекаться с полковником последние дни, просить прощения он не намерен. Он знает, что виноват сам, но быстро отгоняет от себя эти мысли, ища всякие пути доказать вину своего снайпера. Таковых не находится. Мориарти становится тяжело, он буквально начинает скучать по прикосновениям Морана, ему снова становится так, как будто воздуха стало меньше. Он даже начинает хотеть возвращение той жуткой ломки, чтобы хоть на небольшой промежуток времени почувствовать ладони полковника на своих плечах.       Себастьян начинает каждый день куда-то уходить, прихватывая с собой спортивную сумку с винтовкой, с каждым разом он не возвращается всё дольше. Начиналось всё с исчезновений на 2-4 часа, а под конец недели молчания он исчез на 15 часов 38 минут 44 секунды. Джеймс считал. Точнее он глянул на часы, когда услышал звук хлопающей двери и ключей, запирающих её, а через 7 часов начал каждые десять-пятнадцать минут смотреть время на электронном будильнике Морана. Он быстро ходил по всей квартире, прыгая с диванов на кресла и на кофейные столики. Даже впервые за долгое время заглянул в кабинет, покрутится на стуле и повалятся в памятном кресле-лежаке. Умылся ледяной водой, нервы начинали шалить из-за отсутствия связи с Себастьяном и не имением информации о его местонахождении. Волосы Джима стали заметно длиннее, но ещё убирались в привычную, «зализанную» назад, фирменную причёску короля преступного мира. Он пошарил в интернете в поисках интересных для себя новостей, полистал книги Морана. Решил, что очень классно будет полежать на полу в кухне и побыть поздней осенью на балконе в одной только лёгкой домашней одежде.       В ту ночь Моран зашёл домой меньше, чем на час. Он был злой. Точнее злее, чем за всю неделю. Какой-то раздражённый, о да — от снайпера буквально веяло раздражением, в то время, как его лицо почти ничего не отражало. Но Мориарти знал, если Себастьян сжимает челюсти, значит злится и лучше его сейчас не трогать. Хотелось спросить, где он был, почему не возвращался так долго, что вообще происходит. Джеймс вертелся неподалёку от полковника, наблюдая за его действиями. За тем, как он сначала промывает глубокий порез на ладони, а потом обрабатывает его, за тем, как прикладывает пакет со льдом к голове, как швыряет сумку под стол в гостиной, как собирает новую, кладя в неё не только винтовку, автомат и внушительный запас патрон, но и несколько ножей, какую-то одежду, три бутылки с водой и свои документы.       Мориарти сбивается с толку. Он хочет положить руку на плечо Морану, уже делает вдох, чтобы задать вопрос, но Моран ловко уворачивается от прикосновения и, обойдя своего босса, подойдя к приоткрытому окну, достаёт сигарету. Оставшийся немым незаданный вопрос повисает в воздухе, нагнетая общую атмосферу сильнее, чем когда обычно они вдвоём находятся в одной комнате.       -Что у тебя там происходит, дрянь непослушная?       -Два гражданства — Как-то не впопад очень тихо отвечает Себастьян после некоторого времени молчания       -М?       -Ты спрашивал, как я «это провернул». Армия США и Великобритании — двойное гражданство. Все люди с фотографий, которых ты видел — мертвы. Мы входили в разведывательный отряд по подготовки операции «Anaconda» в Афганистане. Узнали на разведке, что не следовало, нас приказали расстрелять во время вылазки, списав это всё на террористов. Мы с братом и Оливией - его невестой - выжили, нас перевели по разным отрядам, по приказу сверху. Но не на долго — Оливию и Майкла убрали меньше, чем через полгода. Позже я узнал, как всё было на самом деле и, похоронив их, подписал приказ об отставке, потом меня повысили на два воинских звания до майора зачтя «военные заслуги». Тогда же меня решили закинуть как можно дальше, а у меня оказалось двойное гражданство и они придумали что-то вроде программы «по обмену». Дальше думаю понятно...Подполковника и полковника я получил уже тут.       -И зачем ты мне сейчас всё это говоришь, полковник? - Мориарти несколько опешил от такого неожиданного количества информации о своём снайпере.       -Джим, Джииим, ты ведь так любишь разгадывать загадки, думаешь я не понимаю. Вот тебе разгадка на мою - теперь тебе станет неинтересно, ведь так? Скучно, правда же? Всё? Можешь перестать дальше пытаться подкопаться ко мне и свалить из моей жизни, вернувшись обратно в роль моего босса? - Равнодушно и устало, но в то же время как - то с издёвкой и раздражением, злобой было пропитано буквально каждое слово, казалось даже, что это говорит и не снайпер.       -Замолчи! - Резко прерывает непривычно долгий поток слов Морана Джим. Внутри всё дрожит, сжимается, трясёт. Слишком прямо. Вот так запросто высказав это всё, Себастьян наконец поворачивается от окна лицом к Мориарти. Того как будто в воду опустили.       -Почему? Не хотите услышать более подробную историю моей военной службы? Я ведь умею достаточно красочно описывать все кровавые вылазки, расстрелы, процесс отрезания головы ножом, ммм, как интересно. - Моран подходит к оцепеневшему Джиму, говорит ему на ухо вкрадчивый низким баритоном.       -Замолчи. - Менее уверенно в своем преобладании над эти зверем       -Что такое? Больше не хочется рыться в моём грязном белье? А ведь оно Вас так привлекало до этого момента.       -Замолчи, Моран, замолчи, ПРОСТО ЗАМОЛЧИ!!! ЗАТКНИСЬ! - Джим не хочет это слушать. Себастьян превратился из хищного тигра в ядовитого змея. Его слова отравляют слух Джеймса — Заткнись, я тебе приказываю       -Надо же.., Вы приказываете. А что Вы сейчас сможете мне противопоставить, если я сделаю, к примеру так? - И Моран толкает Джеймса в грудь, больно опрокидывая на пол, придавливая тонкие запястья, запросто умещающиеся в кулаке по обе стороны от головы своего босса, нависая над ним. Сначала у Мориарти чернеет перед глазами от удара об пол затылком, потом его накрывает что-то смешанное, что-то, что находится между страхом и восторгом. Прикосновение, долгожданное прикосновение, хоть и настолько грубое, но всё же. Сильные длинные пальцы на запястьях, колено между ног, но не касающееся промежности. Мало, Джеймсу хочется больше.       -Ты не злой, ты не умеешь так злится, Моран - ты играешь. Ты можешь быть каким угодно, но только не злым. Неет, всё это показуха, ты не пафосный плохой мальчик, такой я, но никак не ты. Ты - одиночка, молчаливый, спокойный, сам себе на уме, мрачный, нееет — не злой. Ты можешь ненавидеть, презирать, но не злится, по крайней мере не настолько сильно, насколько пытаешься показать сейчас, Моран Себастьян. - Внизу живота зарождается тепло, Морана хочется ближе, его, чёрт подери, просто хочется. Нет, не просто, сильно, очень сильно, невыносимо, хочется его прикосновений ТАМ, таких грязных пошлых прикосновений руками и губами там, где не следовало бы, но хочется невероятно сильно. Себастьян смотрит в лицо, замечает расширенные зрачки Мориарти, знает, что это значит.       Моран немного ослабляет хватку, двигает коленом вперёд, упираясь в пах своему боссу.       -Именно, босс, Вы - плохой мальчик, у Вас стоит на собственного подчинённого! - Джеймс хрипит что-то в ответ, немного выгибается.       Себастьян кусает ему тонкую бледную кожу на горле, оставляя следы от зубов и синеющие засосы на тонких ключицах. Джим поддаётся под столь желанные грубые ласки, прикусывает язык, чтобы не застонать в голос, жмурится. Полковник поднимает ему футболку, залезая под неё руками, оглаживая раскрытыми ладонями рёбра и грудь, медленно спускается вниз, ощущая, как Джим всем телом льнёт под прикосновения, сдерживая стоны. Джеймс ёрзает на полу, трясь пахом о колено своего снайпера, который двинул им ближе, создавая приятное давящее ощущение, заставляя желать большего. Себастьян немного отползает, обхватывает босса за выпирающие тазовые кости, наклоняется, покрывает поцелуями низ живота, вылизывая чувствительную кожу около резинки штанов, задевая подбородком, скрытую тканью головку, тем самым срывая с губ Джима первый отчётливый стон. Дальше Себастьян медленно, дразня, запускает руку в штаны боссу, обхватывая его член, и начинает грубо дрочить ему, размазывая выступившую смазку по всему стволу то ускоряя, то замедляя темп и почти убирая руку. Это что-то невероятное для Джеймса, он стонет в голос, совершенно не сдерживаясь, прогибается, подмахивает бедрами, толкается в большой кулак, сжимающий его стояк, пытается задать свой ритм. Но тут, когда Мориарти уже на грани удовольствия, всё прекращается, обрывая разрядку. Он разочарованно хныкает, подаётся вверх, напрашиваясь на продолжение. Но его не следует. Моран встаёт с пола, оставив своего босса вот так: на полу, со спущенными штанами и задранной футболкой, разгорячённого, захлёбывающегося собственным дыханием. Себастьян просто уходит, не дав Мориарти кончить. Тот наспех додрачивает себе. Его сейчас просто напросто трахнули, морально конечно же. Боже, как же это было, подобные касания Морана. В эту ночь король преступного мира не спит.       Себастьян не появляется два дня. Адовых два дня. Эти два дня даже худшая пытка, чем то, что случилось с Мориарти, когда его похитили. Он не может получить удовольствия сам с собой. Только мысленных образов его снайпера не хватает, даже пальцы внутри, раз за разом проезжающиеся по простате, не помогают справится с напряжением. Одному в квартире невероятно тяжело дышать, на Мориарти как-будто что-то давит, душит, медленно выпивает жизнь. Если он и раньше сам про себя знал, что явно не здоров психически, то сейчас уверен в этом на сто процентов. Невозможно при нормальном психическом состоянии настолько сильно привязаться к другому человеку. Интерес и тяга с Морану не пропали, наоборот стали ещё сильнее. Себастьян повсюду: в голове, во снах, перед глазами, даже его этот чертовски манящий запах просто везде. Психопат, наркоман, паразит, озабоченный, безвольный, помешанный и др. — именно такие определения сейчас даёт себе Мориарти, стоя под ледяным душем, борясь со спазмом в лёгких, вызванным холодом. После получасового обледенения Джим берёт в кухне небольшой нож и, пока тело не восстановило некоторые свои нервные функции, режет себе руку, несильно — нельзя, чтобы остался шрам — но достаточно, чтобы из тонкого пореза полилась струйка тёплой крови, на мгновение позволяя выкинуть Морана из головы. Трюк срабатывает ещё несколько раз, но после того, как вся рука от запястья до локтя становится покрытой тоненькими ниточками царапин, схема перестаёт работать, а резать себя глубже Джим не хочет, так как не относит себя к тем мужчинам, которых шрамы украшают.       А Моран ведь не просто так отправился в отпуск на пару дней, он выследил крыс, сдавших его босса, следивших за ним и в итоге похитивших его и начал отстреливать их и тех, кто по приказу того подпольщика, нанимал людей для выполнения задуманного, окончательно разрушая всю эту преступную сетку снизу вверх. Задачу облегчал и тот факт, что «верхушку» уже удалось срубить ранее. Мориарти не лез из головы своего снайпера. Себастьян привык к вечно что-то болтающему и бегающему по его квартире боссу — это даже создавало какой-то особенный домашний уют. Он прощал ему всякие бытовые мелочи, типа разбитого об стену стакана или сломаной ножки столика, выпотрошенные в приступе хронической скуки подушки простил, привык к тому, что Джим постоянно пытался запрыгнут ему сзади на спину, пытаясь ни то сильно обнять, ни то придушить или выдрать с корнями волосы, свыкся с визгами, актёрской манерностью. Попытки вывести из себя уже казались не такими раздражающими, а частые рассуждения вслух о непонятных, но каких-то научно-заумных вещах стали заполнять собой пустоту и тишину до этого бывшей одинокой квартиры. Пить «утренний» кофе/чай вместе не казалось таким уж отягощающим и некомфортным. Приступы его ломки перестали вызывать холодящее чувство отторжения и неприязни внутри, так как крики Джеймса становились не такими дикими, когда Моран прижимал его к себе, позволяя пинаться, кусаться и расцарапывать себе шею и плечи через футболку. Все эти следы, оставленные на собственном теле, вызывали приятное тёплое чувство в районе солнечного сплетения, при взгляде на них в зеркало в ванной комнате. Себастьян даже стал меньше курить, так как Мориарти начинал кашлять от резкого запаха табака, хоть и сам иногда был не против отравить себя никотином вместе со своим полковником, но просто так забыть настолько наглое внедрение в душу и потрошение прошлого полковник не мог. Это было единственное, что Джеймсу нельзя было вытворять с Себастьяном, но он решил перешагнуть и через этот барьер. Эгоист, собственник, наглец, ублюдок, псих.       Себастьян сидел на крыше дома напротив отеля на другом конце Лондона, ожидая возвращения жертвы в свой номер, винтовка была собрана и находилась в полной боевой готовности. Сигареты и кофе в последнюю неделю опять стали единственными, что удерживало Морана от того, чтобы не врезать хорошенько по наглой кареглазой бледной морде. Но Мориарти был в чём-то прав — Себастьян практически не умел злиться, но проучить маленькую тварь он был обязан. Изначально снайпер не планировал настолько унижать Джима — думал просто припечатать к полу и сказать всё, что думает, как следует приложив о что-нибудь затылком, вкрадчиво объясняя, как, что и почему ему нельзя вытворять в его квартире, и почему нельзя нарушать границы чужого личного пространства, даже если он босс по статусу. Но Мориарти как — то не так отреагировал, совсем не так, как планировал Моран. Руки сами потянулись к нему, губы сами целовали шею, зубы сами кусали кожу. Себастьян не думал, что Мориарти будет настолько отзывчивым на его прикосновения, не знал, что тот так красиво выгибается, что низко хрипит, когда пытается сдерживать стоны, что не может нормально вдыхать, когда сильно возбуждён. Он не знал, что его тело отреагирует на Джима, не думал, что у него у самого встанет от того, что его босс ёрзает под ним, трахая его бедро. Чёрт. Безумие — надо это прекратить. Было тяжело вот так вот бросить настолько желанного Джима валяться на полу и уйти, сбежать, оставить наедине с самим собой на пике удовольствия. Этот наглый маленький гений разжёг внутри охладевшего Морана что-то новое.       Мориарти и раньше не вызывал отвращения и неприязни к себе. Конечно, когда молчал, или когда хотя бы не так много говорил. Моран замечал, что босс часто берёт с собой, когда выходит в Лондон по делам, именно его, что заваливает его кучей работы и по три раза на неделе вызывает к себе. Себастьяну было в принципе всё равно, только вот он за собой начал замечать, что ему нравится находится около милашки-начальника, нравится слушать, как он рассказывает что-нибудь, нравится, когда тот, строя из себя типичного мальчишку-гея, вдруг вешается на него прямо на улице, определённо привлекая внимание прохожих, ему нравится его голос, как он одевается, его парфюм и ехидная полу-ухмылка, его бархатистая тонкая кожа аристократа. Морану понравилось, когда Мориарти вдруг начал гладить его своими тонкими прохладными пальцами по затылку в тот день, когда напившись, списав всё на паранойю, приказал Себастьяну лечь рядом на одну кровать с ним. Снайперу также понравилось, когда в эту же ночь Джим заснул, положить ладонь ему на щёку, гладя большим пальцем гладкую скулу. Ему понравилось словить с, наверное таких сладких губ, горячее дыхание, отдающее недавней выпивкой, не позволяя себе, будучи в наваждении, поцелуй. Морану нравилось лежать на ногах или на коленях своего начальника, тем более, что тот, как видно, был только за. Себастьяну было страшно за жизнь Джеймса, когда его похитили, когда он увидел его без единого живого места на хрупком измученном теле, когда его оперировали, когда он долго не мог прийти в сознание. Его хотелось оберегать, хотелось держать рядом, чтобы всегда быть в полной уверенности того, что с ним ничего не случится. Но он поступил с Джимом так, как наверное не нужно было. Нельзя было оставить тот проступок босса безнаказанным, однако выбранный Мораном метод оказался слишком жестоким, учитывая реакцию и отклик Мориарти на это всё.       Себастьян скорее мстит за босса, чем выполняет должностные обязанности перед ним. Он прицеливается в подошедшего к окну человека, которого выслеживал весь день. Тот разговаривает с кем-то по телефону, выпивает мартини. Моран выдыхает и нажимает на курок. Меньше секунды и телефон и стакан с выпивкой выпадают из рук жертвы, а сам он с дыркой в голове падает на дорогой ковёр отеля. Себастьян собирает оружие, спускается с крыши вниз и уходит прочь отсюда уже под звуки полицейских машин. Он снял себе номер неподалёку — ему надоело таскаться туда сюда через весь город каждый день, плюс: ему теперь нужно время, чтобы разобраться в себе, в произошедшем и в своём отношении к боссу.       Два дня для этих двоих проходят в самокопаниях. Находясь на разных концах Лондона они думают только друг о друге и каждый гонит прочь от себя навязчивую мысль, что другой ему необходим. Мориарти на секунду с этим смиряясь, в следующий момент гонит от себя любые мысли о Моране, что в принципе получается не очень, хоть он и понимает, что это уже клиника и пора бы лечится. Себастьян, каждый раз закрывая глаза, видит тот вечер, борется с противоречивым чувством погрузиться в это воспоминание и немедленно его от себя отогнать. Джим докапывается до бара своего снайпера, тот в свою очередь выкуривает три пачки за ночь. От этого кружится голова и к горлу подступает тошнота, но Моран травит свои лёгкие четвёртой пачкой и начинает пятую - это много даже для его организма за раз.       Два дня прошли, к наступлению второго вечера все оставшиеся ненужные люди убиты снайпером гения преступного мира, ему и самому пора возвращаться домой, к боссу. Моран не знает, что будет делать, когда опять посмотрит в эти глубокие чёрные глаза, не знает как отреагирует, если Мориарти опять потянется к нему, не знает как вообще будет теперь находится с ним в одном помещении. Но ехать домой надо, они не смогут вечно быть по разные стороны друг от друга. Джеймс понимает, что больше не будет пытаться контактировать со своим снайпером, по крайней мере будет пробовать это делать. Он хочет быть со своим полковником, просыпаться около него, чувствовать его присутствие, закрывая глаза, жить с ним в этой квартире, но тот его оттолкнул, унизил, бросил. В принципе, зайдя в кабинет, начав рыться в прошлом снайпера Джим сделал то же самое, но всё же — это другое. Он показал Морану свою слабость, свою привязанность, желание — это глубже, интимнее, чем прошлое — это настоящее. И сам Себастьян это прекрасно понимал. Его босс теперь вряд ли подпустит к себе снова, будет пытаться держать дистанцию, хоть и в противовес своим желаниям, что тому так не свойственно. Поэтому опять первый шаг должен быть за полковником — силком, но за ним, и в этот раз до конца. Пусть Джим получит, что хочет, может тогда станет легче... Обоим.       Себастьян возвращается, когда на город уже опустилась быстро наступающая осенняя темнота. Во всех комнатах горит свет, он закрывает дверь как можно тише, аккуратно поворачивая ключи в замке. Джим спит — лежит на кровати Морана раскинув руки и ноги в разные стороны. Себастьян тихо подходит к нему, проводит пальцами по сухим губам, слегка надавливая, касаясь ровной кромки зубов, замечает порезанную руку и раздражение вокруг некоторых царапин, идёт за аптечкой, обрабатывает порезы, отчего Джим шипит и просыпается. Он подскакивает на месте, пытается вырвать руку из цепкой хватки Морана, но тот перехватывает его поудобнее, откладывая медикаменты в строну и притягивая его ближе ладонью за поясницу. Джеймс брыкается.       -Тшш, Джим,.. - Успокаивающий и одновременно извиняющийся мягкий поцелуй в лоб, затем в макушку, затем пальцы вплетаются в волосы, губы касаются губ. Обжигающее прикосновение. Мориарти приоткрывает рот выдыхая в попытке отстранится, чем пользуется Себастьян, неглубоко проталкивая язык внутрь тёплого влажного рта, мягко лаская нёбо, притягивает к себе за затылок. Джеймс сначала слабо протестует, но потом отвечает. Это невероятно приятно, приятнее, чем когда-либо — это не просто столкновение языками - это что-то большее, от этого ленивого поцелуя спина покрывается мурашками и слабо кружится голова, - Тшш, - Успокаивает своего босса снайпер, нехотя разрывая поцелуй, на секунду соприкасаясь лбами. Потом он отстраняется совсем и продолжает обрабатывать изрезанную тонкую руку, - всё уже хорошо, босс.       Моран забинтовывает руку Мориарти, уходит на кухню. Судя по состоянию холодильника и бара, Джеймс предпочитал второе первому. И судя по тому, что когда Себастьян возвращается через несколько минут обратно в спальню, спросить, что приготовить на ужин/завтрак, прошлую ночь Джим не спал и выключился только непосредственно к возвращению полковника. Он опять заснул, в это раз нормально лежа головой на подушках. Моран выключает свет в квартире и ложится около своего босса, накрываясь с ним одним одеялом, обнимая того со спины. «Холодный, засранец...» - Проносится в мозгу снайпера за какие-то мгновения, до того, как он и сам погружается в царство Морфея.       На утро Джим просыпается один в кровати, отчётливо чувствуя запах излюбленного кофе, разносящийся по всему дому с кухни. Он помнит, что его снайпер вернулся к нему вчера ночью, что спал рядом, обнимая, он помнит поцелуй и никотиновый привкус на губах. Но также Мориарти помнит и тот вечер, когда Моран бросил его... Себастьян на кухне пьёт свои привычный утренний напиток, смотря куда-то перед собой, совершенно не замечая босса, появившегося в проходе кухни. Джеймс садится за барную стойку напротив своего снайпера, попадая в поле зрения того       -Ничего не хочешь сказать, дурилка? - Несколько по-хулигански задаёт вопрос Джим полковнику, однако тот в глазах читает недоверие и опаску, несмотря на общую внешнюю уверенность и слегка задранный кверху нос.       -Как спалось?       -Это всё? - Принимает вальяжную позу, постукивая пальцами забинтованной руки по белому пластику стойки.       -Да... - Один-один. Они оба изрядно поковырялись в душе друг у друга и оба прекрасно осознают данный факт, так что извинений не последует ни с одной, ни с другой стороны, по крайней мере на словах.       -Будешь курить? - Спрашивает Джима Моран, протягивая сигарету из так и незаконченной пятой пачки, тот её смерив оценивающим взглядом и прицокнув языком всё-таки берёт.       Сигаретный дым несколько непривычно чешет лёгкие и горло, однако не вызывает кашля. Себастьян курит очень крепкие сигареты в последнее время и очень помногу, у него от этого ухудшился цвет лица и начали залегать красно-синие мешки под глазами, в голос иногда пробирается характерный хрип. Джеймс уже высказывал своё мнение снайперу по поводу того, что он сам себя этим убивает, но тот только ухмылялся, вновь глубоко затягиваясь.       -Бросай курить, или хотя-бы кури меньше, идиот. - Прибавление в конце обращения к снайперу какого-нибудь детского безобидного ругательство стало чем-то привычным в их диалогах.       -А тебе есть дело до этого? - В ответ молчание, закатанные глаза и хмурое выражение лица.       Себастьян смотрит на своего босса сквозь серый дым сигареты, выдыхая носом. Мориарти уставился в окно, его мало волнует происходящее за ним, просто не хочет сейчас встречаться взглядом с полковником. Морану уже через мгновение надоедают односторонние гляделки, он тушит сигарету в пепельнице (которых у него штук семь по всей квартире, если не больше), разворачивает босса за подбородок к себе и сразу резко и глубоко целует, как можно дальше проталкивая язык в податливый рот, буквально кусаясь. Мориарти отвечает гораздо с большим интересом, нежели вчерашним вечером, тоже тушит сигарету и хватается одной ладонью за шею Себастьяна, ощущая властные пальцы на своей, слегка сдавливающие горло, ловит подушечками пульс снайпера. Секундный разрыв на то, чтобы Моран обошёл барную стойку и впился губами в тонкую ключицу, с которой ещё не сошли предыдущие засосы. Себастьян цепляет Мориарти за край штанов, прижимает к себе, чувствуя бедром его полу-вставший член и холодные руки на своих плечах. Новый поцелуй получается ещё более опаляющим, чем предыдущий, ловкие длинные пальцы Джима спускаются к низу живота своего снайпера, тот издаёт какой-то животный рык, прерывает близкий контакт под тихий разочарованный стон. Но в следующий момент тянет босса за резинку на его пижамных штанах на ближайший диван в гостиную, садясь на него, заставляя Джима устроиться сверху, оперевшись согнутыми в коленях ногами по бокам своих бёдер и притягивает для нового долгого бешеного поцелуя.       Мориарти тянет майку своего снайпера за края, ёрзая на его коленях, имитируя позу наездника, прижимаясь как можно ближе своим соблазнительным гибким телом, чем вызывает шипение и полу-рыки Себастьяна. Тот снова хватает его за горло, слабо душит, пытаясь хоть немного утихомирить, и сталкивается с адским огнём в глазах босса. Угрожающий взгляд Мориарти и более весомая хватка полковника контрастируют с уже ощущаемым тянущим возбуждением внизу. Мориарти начинает задыхаться от поцелуев и удушья, но это доставляет ему какое-то особенное мазохистское удовольствие. Моран опускает руки ниже с шеи, когда помещение начинает плыть перед глазами Джима, и сжимает тому соски через футболку, вызывая стон-всхлип, наблюдая просто невероятный кошачий прогиб в пояснице и чувствуя животом вставший на полную твёрдый член босса. Майку снайперу приходится всё же снять, так как цепкие тонкие пальцы просто мешают нормально продолжать начатое. Потом улетает куда-то в сторону и футболка короля преступного мира. Моран начинает поворачиваться в бок, слегка надавливая на рёбра Джиму, чтобы развернуть вместе с собой и уложить на диван, но тот вдруг резко обнимает своего снайпера обхватывая за шею, пряча нос около уха своего снайпера, притягивая вплотную к себе.       -Не вздумай кидать меня! - Хрипло и тихо из-за возбуждения, но всё же как-то угрожающе буквально приказал Джим.       -Всё хорошо,.. - Успокаивающе хлопает по пояснице, кладя другую ладонь между лопаток Джиму, помогая аккуратно лечь на диван, - не брошу, - Укус за ухо, выбивающий из сладкой неги, заставляющий более остро почувствовать возбуждение.       Моран последний раз целует Джима в губы, прикусывает за подбородок и за кадык, водя ладонью тому снизу живота, срывая с губ несдержанные стоны, заставляя изнемогать от жгучих ощущений. Вылизывает грудь, прикусывая, оттягивая, теребя языком соски, оставляет укусы и засосы, отмечая Джима.       -Наглый собственник! Мфммм... - Сквозь волны удовольствия скапливающиеся внизу позвоночника и в животе пытается возражать Джеймс, однако получая в ответ только добрую ухмылку и новый засос на шее, обещающий ещё долго быть ярким красно-синим пятном.       Мориарти стонет в голос, когда его снайпер спускается ещё ниже своим горячим гибким языком, заставляя Джима испытывать просто что-то невероятное, пропуская через всё его тело электрический заряд. Джеймс выгибается и стонет как элитная шлюха (о да, Моран знает толк), совершенно не сдерживая громкого вскрика, когда Себастьян сжимает через ткань брюк истекающий смазкой член и с силой проводит ладонью вверх, опять возвращаясь к горлу.       -Нравится, м? - Тянет гласные, получает в ответ удовлетворительный стон. - Не вздумай сдерживаться, я хочу слышать, как тебе понравится то, что я сейчас буду с тобой делать.       Дальше Себастьян стягивает штаны вместе с бельём со своего босса, сгибает в коленях его ноги и разводит тому колени в стороны.       -Шикарное зрелище, босс... - Комментирует, заставляя Джеймса нахмуриться и отвернуться.       Моран оглаживает Мориарти внутреннюю строну бедра на обеих ногах, заставляя того подрагивать в ожидании большего.       -Оближи, Джим, - приставляет два пальца ко рту своего босса, тот хмурится, однако делает так, как сказал Себастьян, прикрывая глаза, посасывая пальцы, оглаживающие язык и щёки изнутри, - вот тааак, хороший мальчик, босс. - Себастьян ловит кайф с этого зрелища.       Собственный член уже давно даёт о себе знать, Моран не уверен, что сможет нормально подготовить Мориарти к себе. Он с пошлым звуком вынимает пальцы из тёплого мокрого рта, медленно проводит ими между ягодиц боссу. Снайпер вводит сразу два пальца внутрь, мышцы оказываются на удивление податливы, но Моран решает оставить этот факт без комментариев. Себастьян проникает глубже, оглаживая изнутри нежные стенки, растягивая, заставляя извиваться, специально не касается чувствительной точки в податливом теле, ловя с губ невероятно пошлые красивые утробные звуки, сносящие крышу окончательно и бесповоротно.       -Моран, сволочь.. кхмм-м.., глубже, а-ах! - Скороговоркой начинает тараторить Джим, забывшись в животном возбуждении. Он тянется к собственному члену, давно изголодавшемуся по ласке и прикосновениям, но полковник перехватывает его за запястье свободной рукой, сам наклоняется к нему, целует красную головку, слизывает выступившую смазку, проходится языком и губами по всей длине, наконец берёт в рот, слыша сверху ответную реакцию, несколько раз двигает головой вверх вниз, сглатывает, работая горлом, берёт за щеку и в следующий момент, когда Джим готов вот-вот кончить от переизбытка ощущений на члене и внутри, отстраняется.       Себастьян для себя решает, что его босс достаточно готов и, напоследок проехавшись пальцами по простате, чем заставляет Мориарти буквально подкинуться на диване, вынимает их, избавляется наконец-то от тесных штанов и белья, закидывая длинные худые ноги босса себе на плечи и приставляет к растянутому входу собственный член. Секунду смотрит на босса, в его почерневшие глаза и проникает внутрь только головкой, однако в следующий момент входя на полную длину, чем всё же вызывает боль в теле Мориарти, правда вперемешку с райским удовольствием от проникновения в себя настолько желанного члена. Не дав Джиму привыкнуть к размеру только что проникнувшего в него органа, Себастьян начинает двигаться, постепенно ускоряя темп, задавая свой ритм. Снайпер находит нужный угол и теперь раз за разом проезжается по простате Джима, отчего тот уже не просто стонет, а кричит имя своего снайпера, царапая тому спину, подаваясь бёдрами навстречу разрывающим движениям, сжимая изнутри мышцами член внутри себя, доставляя массу удовольствия обоим. Джеймс на какое-то время перехватывает инициативу, опрокидывая полковника на спину с дивана, и, оперевшись на широкую грудь Морана, начинает скакать на его члене, извиваясь змеёй, запрокидывая голову. Но в попытке получить поцелуй, Мориарти оказывается обратно на своём месте, опять под своим снайпером, который в ещё более яростном темпе начинает вколачиваться в хрупкое тело под собой, чувствуя скорую разрядку.       Моран обхватывает член Джима, начиная дрочить тому в такт своим движениям, подводя Мориарти к концу вместе с собой. Ещё пара движений сильно сжатым кулаком, ещё пара попаданий по простате и Джеймс содрогается всем телом, бурно кончая себе на живот и в кулак своему снайперу, ощущая как сладостный спазм сковывает все мышцы, прошибая яркими вспышками. Через мгновение и Моран следует за боссом, изливаясь внутрь того, заваливаясь на Мориарти.       Они оба тяжело дышат, не в состоянии восстановить дыхание ещё минут 15. Себастьян скатывается с Джима и ложится рядом так, чтобы соприкасаться плечами.       -А неплохое начало дня, - Отмечает вслух Мориарти, - даже очень! - Поправляет волосы       -В душ?       -Это даа — Писклявый голос, но он не раздражает слух, наоборот — создаёт в голове образ привычного начальства, резко контрастирующего с недавним, так сказать «постельным» Джеймсом Мориарти. ***       Король преступного мира и спустя месяц и два не переезжает в новый дом, практически с корнями обосновываясь у своего снайпера. Тот ни разу не против, конечно мелкие бытовые ссоры между ними случаются, но они обычно заканчиваются «восстановлением мира и порядка» в течение последующей ночи. Мориарти окончательно выздоровел и, основательно вставив Себастьяну за утрату двух людей, вышел с долговременного больничного. За всё время его отсутствия преступная сеть Лондона успела сменить несколько мелких боссов мафии, которых подстелить под себя для такого, как Джим, проще, чем перемножить две двойки между собой(хотя для Джеймса и число 1 948 за десять-пятнадцать секунд в куб возводится). Морана, для дальнейшей собственной безопасности, Мориарти назначил начальником Собственной Его Криминального Величества охраны, состоящий аж из целого одного человека — собственно — Себастьяна. Но зато он находится с Джимом практически целые сутки. Гений криминально мира, консультирующий преступник и его элитный киллер, персональный снайпер. Гремучая смесь, однако... ***

THE END