Продается место на Турнире трех волшебников!

Смерть Седрика Диггори стала очередным потрясением. Быть может, уже десятым за уходящую неделю. Турнир Трех Волшебников стал еще одной точкой, способствующей ярым переменам. Река событий встретила на своем пути камень и повернула в другую сторону. Выбрала новое русло обстоятельств, к которым Гарри не был причастен. «Действительно ли ОН вернулся?», «Смерть на Турнире Трех Волшебников!», «Увидевший ЕГО возрождение» - пестрили заголовки газет магической части Лондона и прилежащих мест. Еще через пару дней уже весь магический мир знал о произошедшем на последнем испытании турнира. Позже все статьи были опровергнуты и принудительно уничтожены. Не было никаких причин верить робкому, неказистому мальчику-гриффиндорцу, известному в школе благодаря своей рассеянности. Не обязательно было считать, что победитель Турнира Трех Волшебников, Невилл Долгопупс, говорит абсолютную правду. Через три дня Министерство Магии заключило, что Тот-кого-нельзя-называть, якобы воскресший в ту ночь, был ничем большим, как помутнением рассудка несчастного школьника. Комментариев по поводу убийства Седрика Диггори не прозвучало. - А потом он мне руку раскроил, - Невилл возбужденно жестикулировал, непохожий на себя обыкновенного — тихого, всегда смущенного мальчика, старающегося не привлекать к себе лишнего внимания. Но сегодня был особый день. Его день. Ровно неделя прошла с того момента, как Невилл и Седрик коснулись кубка и стали жертвами последовавших прискорбных событий, - и... ОН восстал... а потом... потом убил... С-Седрика... Рита Скитер сочувственно улыбнулась, зная, что все слова мальчика — не более, чем галлюцинации на фоне переживаний. Уже было доказано, что смерть Седрика Диггори — несчастный случай, и Тот-кого-нельзя-называть бесследно исчез много лет назад. Все торжества по случаю победы Хогвартса в прошедшем Турнире Трех Волшебников 1994 года были отменены. Последняя в этом учебном году трапеза в Большом зале проходила в скорбном молчании и абсолютной, всепоглощающей тишине. За несколько дней до этой церемонии, ставшей чем-то обыденным в Хогвартсе, школу буквально разрывал жалобный крик: «Позвольте нам обсудить это!» Немая просьба была написана на каждом лице, будь то портрет, бестелесный призрак или живой человек. Но скорбь и волнение, переполнявшие старинный замок, ставший для многих домом, не давали никому вымолвить ни слова. По молчаливому согласию обитатели школы не позволяли себе бороздить ветхую память событий недельной давности. Невилл вдруг стал грустен и молчалив, вял, как выжатый лимон. Рита Скитер любыми путями пыталась уже в который раз выбить из него «правду». И жала она настолько сильно, что Невиллу просто-напросто хотелось, чтоб она, наконец, уже насмерть его удавила. Гарри лишь слабо улыбался, завидев Невилла в коридоре или за завтраком. Он, может быть, был единственным, кто теперь понимал его. На протяжении нескольких лет Гарри старательно пытался доказать, что Волан-Де-Морт не исчез безвозвратно, не испарился в воздухе, и даже не залег на дно, чтобы начать новую, полную света жизнь. Волшебник старательно строил планы по порабощению магического и мира маглов, обдумывая каждый шаг, пытаясь изувечить жизнь Гарри. Но никто не верил мальчику-сироте, хоть и знаменитому с самого детства. Мы сами создаем себе кумиров, но встанем ли мы за них горой, если потребуется? Теперь Гарри знает, что нет. Люди, которые с обожанием и готовностью сделать все смотрели на мальчика-который-выжил, на избранного, были совершенно не готовы принять самого Гарри Поттера, обычного ученика Хогвартса. Доброжелательные лица слились с толпой, ненавидящей его и порицающей. Серой массой, не желающей выслушать и понять. Золотое трио распалось, теперь лишь Гермиона изредка безучастно откликалась на его нечастые просьбы. Гарри казалось, что жизнь не вернется к прежним истокам. Через год это же чувство настигло Невилла, когда он сжимал шар с пророчеством потными пальцами. «...Ни один не может жить спокойно, пока жив другой...» - Долгопупса сильно колотило, он готов был упасть в обморок, пока в его голове эхом отдавались тяжелые слова предсказания. Их с Гарри предсказания. Их предсказания с тем-кого-нельзя-называть. «...родится на исходе седьмого месяца...» - кажется, Невилл даже забыл, как дышать. В его голове судорожно крутились цифры, и он не сразу вспомнил дату своего собственного рождения. Подсознание любезно подсказало голосом матери: 30 июля. Уже позже, в кабинете директора Хогвартса Альбуса Дамблдора выяснилось, что Волан-Де-Морт выбрал не того ребенка. Ему было суждено погибнуть от руки чистокровного волшебника, родившегося 30 июля в семье членов Ордена Феникса. Гарри не знал, почему именно он облегченно вздохнул, теперь уже ясно осознавая, что свободен. По-настоящему свободен от всей этой кутерьмы с «избранным». Волен делать то, что нужно ему. Свободен для собственных целей и жизненных принципов. От дозора Дамблдора, его постоянных, неизвестных никому планов и взглядов. Но где-то на окраине души, на маленьком кусочке осознания истинных мотивов ситуации Гарри знал, что ему искренне жаль робкого мальчишку Невилла Долгопупса. Но место на Турнире Трех Волшебников уже было продано за одиннадцать сиклей. И вместе с тем, отдано течение жизни мальчика-который-выжил.