Lejana y cercana

,,,,,, Мейн. Испанский Мейн. Так эти неспокойные места называли три столетия назад. Немало горячих голов из старушки Европы притянула великая золотая мечта. Первыми шли гордые conkistadores с знаменем Сант-Яго в руке и дикой жаждой наживы в душе. Они шли, бывшие нищие идальго и свинопасы, трактирщики и матросы, и повергали к разбитым носам своих старых стоптанных башмаков гордые империи детей Солнца, и по локоть погружали свои немытые мозолистые руки в захваченное золото и каменья, и украшали свои заляпанные жиром и кровью лохмотья драгоценностями, достойными королей. А по их стопам ринулись голодранцы со всей Европы, кто умел крепко стоять на палубах кораблей и знал, как вылетает из ножен морской тесак и впиваются в просмоленное дерево бортов кованые абордажные крючья. Триста лет Багряно-золотой стяг Кастилии спорил с алым крестом Святого Георгия, золотыми лилиями и черным знаменем «берегового братства» на земле и на водах. А тем временем строились соборы, пронзавшие лазурное небо шпилями своих колоколен, поднимались города, и звучная речь наследников Эль Сида становилась родной для потомков ацтеков и майя. А потом над миром пронеслась чума Второй мировой, и самые яростные и решительные из тех, кто родился под горячим солнцем Мейна, избрали своим богом Свободу. В душной сельве, на просторах льяносов и в колючем холоде неприступных гор загрохотали выстрелы и взрывы. Свобода, жестокий бог правнуков владык Теночтлилана и Мадрида, любила, когда её одежды окропляла жертвенная кровь. … Кот стоял на штурвале маленькой яхты. Её хозяин, назвавшийся Андреем, оказался путешественником-экстремалом, совершавшим кругосветку в одиночку. После того, как Вася вырубился прямо на палубе, яхтсмен перетащил парня в кубрик и, как умел, обработал раны. Кот, пришедший в чувство от боли в потревоженных ребрах, отметил, что Андрей умел обращаться с перевязочными пакетами. И учился этому явно не в институтских аудиториях. Наколка «Спутник» с белым медведем и якорем морской пехоты подтвердила догадку. Яхтсмен, как и следовало ожидать, положил яхту в дрейф и вечером накрыл скромный стол. Мужики накатили за встречу, за знакомство, третий, стоя – за тех, кто не вернулся. Кот спросил, с чего такой небедный дядя мотается по морям? - Не, ну а че? – рассуждал Андрей, разливая ром по пластиковым стакашкам, - бабло есть, годами я ещё не старый, три года как сорокет разменял, ну вот ты скажи, кой мне хрен в офисе сидеть? Не, ну понятно, я работаю, но вот как посмотришь на всю эту жизнь… На всю вот эту бодягу изо дня в день! Такое зло берет! Убить хочется! - Не, ну про богатых всякие байки ходят, курорты, спа, все такое, секретарши там… - Вась, это все херня! – расхохотался Андрей, - ну сам подумай, трахнул ты симпатичную девчонку, что дальше? Жениться? Нет? А она заяву ментам, и ты – оп, и на нарах! Ну а женишься, тоже не фонтан… Скандалы, измены, развод… Не, работа, работа, будь она неладна, работа! Ну, если приперло, наймешь феечку… Да грязь все это, в конечном счете! И вот сидишь такой, с кучей бабла, и думаешь – вот куда её деть? Вот, мля, сбылось, заработал, и че? И ничего не хочется. Ничего! Даже выпить бывает не с кем… И знаешь, хочется обратно… - ? – поднял сверкнувшую пластырем бровь Ионов. - В Чечню, Вася. Я ж там всю первую, от звонка до звонка, морская пехота Северного флота, мехвод КШМ. Там все проще было, - погрустнел Андрей, - там, по пулями, знаешь как мечталось! Хотя ты знаешь, че я… - О чем я знаю? – Кот пожал плечами. - Ой, мля, Вась, я же не дятел! – Андрей хлопнул каплейта по плечу, - ты на руки свои глянь! У нас в роте такие набитые кулаки только у разведчиков были! Вытащил я тебя из штатовской моторки, в рыжей этой тюремной робе. На духа ты не похож, третий тост со мной выпил. Нее, ты точно из спецов. Угадал? - Угадал. - Ну а че! Ты не думай, если че, я тебя не сдам! А пиндосам – х…й! Так о чем я? А, Чечня, страна Кавказия… Вот я и говорю, вернуться хочется… Ан хрен, не выйдет… Ты не женат? - Ну как…, - замялся Вася. Они с Мурой последний год после Камбоджи жили вместе и относились друг к другу, как вполне состоявшаяся семейная пара. Смерть, обычная спутница их работы, ставила под вопрос официальный брак. Они оба не раз обсуждали этот щекотливый вопрос, но всегда напарывались на одно и тоже. Вот не дай Бог что, и что дальше? Вариант с уходом одного или обоих на спокойную и непыльную тыловую должность или вообще на гражданку они даже не рассматривали. Ученики Бати, оба были спецназовцами до мозга костей. Да и потом, когда? Последний год выдался такой, что в редкие дни отпусков «кошаки» только и успевали, что отоспаться да порадоваться друг другу. А потом – сигнал сбора, и вперед, навстречу новому заданию, под предвкушающее костяное хихиканье за спиной. Вот и в этот раз, они полторы недели законного отпуска после Афгана не догуляли. Все планы разом накрылись. - Ну хоть девушка-то есть? - Да, считай, жена, - твердо озвучил Ионов очевидную правду. Зачем врать самому себе? Он что, своей любви застеснялся?, - только не расписанные мы… - А это все херня, главное – есть, - разлил ещё по одной Андрей, - хорошая? - Лучшая в мире, - серьезно кивнул Кот, - Она мне жизнь спасла. - Ого! Ну, давай за неё! – золотистый огонь хорошего рома обволакивающим теплом пошел по жилам. Зажевали щедро намазанным на галеты старым добрым армейским тушлом, Оказалось, у Андрея всегда водилась в заначке пара банок. Ну, ностальгировал мужик, что такого, - а я в разводе. После армии женился, да не срослось. Пока бабло заколачивал, пока то-се… Да и ходок я был, дай Боже. Обиделась. Ушла. Не, все понятно, я ж козел, кто спорит. А вторая уже потом была, когда первый лям сколотил. Стервочка сопливая… Ну, знаешь, такая фифа, губки бантиком, вся тощая, сиськи только и попка – шик! Сучка… Кот прикинул. Он в это время как раз в «Тайфун» пришел. - Ну вот как-то так, - закончил изливать душу яхтсмен, - а дети у вас как? - Андрюх, ну какие дети? – грустно задумался Ионов, - мы, считай, вместе едва год, и все время на службе. Дети. О, как они оба хотели детей. Но… Пока не срасталось… И срастется ли? …. Кот проверил курс по компасу, чуть довернул штурвал. Яхточка шла ровно и легко, ветер, ровный и сильный бакштаг, нес суденышко к берегам Никарагуа. Каплейт соображал. Он бежал, и при побеге убил агента ЦРУ. Первая часть задания Родины выполнена, Абу Убайд мертв. Труп, ясное дело, никто уже и никогда не найдет, акулы позаботились. Но сам факт исчезновения агента штатники сообразят сразу, если уже не вычислили. Талиб должен был выйти на связь, встретиться со связником, а тут – тишина. Естественно, все будут искать. Надо привлечь внимание, прикидывал Ионов. Пока будут искать его или, что лучше, гоняться за ним, на Женю перестанут смотреть так пристально, как в Гуантанамо. И это позволит ей сделать главное, ради чего они сели в этот катер с Мигелем, ради чего пошли на немыслимый риск – добыть разведданные, которые так искал Центр. Кот был готов рисковать, лишь бы Мура сумела выскочить. С Андреем он уже перетолковал, бизнесмен был готов помочь без вопросов. - Только бы она была цела, жива и здорова, Господи! – беззвучно шептал Вася, глядя из-под руки на горизонт, - если надо, возьми меня, прошу! Только не её! Ну пожалуйста! Что тебе стоит? ,,,,,,, … Багира выключила видеосвязь. Откинулась на спинку кресла. Вторая ночь без сна. Кофе уже не лез в горло. Спасибо Ольге, которая как-то раз пришла в ужас от крекеров, которыми Кошкина забивала голод, и регулярно подкармливала подругу домашними лакомствами. Бутерброды Тарасова не признавала в принципе, предпочитая делать роллы из тонких рисовых блинчиков с самыми разнообразными начинками, от креветок до ломтиков сыра и свинины. Кофе из автомата Ольга воспринимала, как неизбежное зло, но, если могла, подсовывала в штаб или ИВЦ или чайник с зеленым чаем, или графин с морсом. На здоровое питание быстрее всех подсела Мура, которая однажды даже притащила весы и украдкой сверяла их показания по графику. Тайну девушки знали только сама Багира и, естественно, Ионов. Багира покосилась на жалюзи. Пригов сидел у себя, похоже, опять рисовал. Что на этот раз? Опять, как во время африканской операции, какую-нибудь гадость? Или разбирает ё-бургские дела? Генерал день как вернулся из Екатеринбурга. Чтобы спасти Физика и Уму, Пригов сумел организовать рейд спецов из ЦСН ФСБ. «Тяжелые фейсы» сработали четко. Всех, кто был на руднике, положили носом в снег без особых нежностей. Местный СОБР сначала полез в бутылку, но потом, разобравшись, активно включился в отлов «оборотней» в УФСБ и их подельников. Рита вздохнула. Ребят пока так и не нашли. Связь молчала. Кошкина перевела взгляд на погасший значок видеосвязи. Только минуту назад она говорила с Батей. Её адмирал улетел за океан, скоро и ей предстояло выдвигаться. Она привыкла к штабу, к нервной, пульсирующей работе ИВЦ, но возможность сражаться рядом с мужем была слишком сильным искушением. Тем более, что операция «Троянский кот», похоже, вошла в самую активную фазу. Подумала про Кота и Муру. Бедные. Сколько же они всего вытерпели за последние три месяца? Батя сказал, что Мура сейчас в руках ЦРУ, про Кота промолчал. - Не помешаю? – Ольга, как всегда, элегантная, вошла, цокая каблучками, аккуратно притворила дверь. - Ну что ты, конечно нет! – улыбнулась Багира. Они с Тарасовой подружились ещё с Камбоджи, а после тайного венчания сблизились почти как сестры, несмотря на разницу в возрасте, - Боря в порядке! Тарасова перемигнулась с Петровым. Майор незаметно кивнул, спрятал узелок с вьетнамскими грибными пирожками, показал глазами на дверь и Риту. Мудрый майор давно уже уяснил, что Багира в некоторых вопросах выживания в штабной работе дите дитем, поэтому подстраховывал шефа, как мог. В частности, незаметно заставлял брать паузы, отдыхать, переключать внимание. Хорошо, Мурашова на задании! Петрова просто корежило, когда лейтенант «тыкала» старшему по званию! Но, девушку можно было понять. Ох-хо-хо, любовь-любовь… - Ой, не ври, - улыбнулась Ольга, когда они расселись по креслам в рекреации под ворчание закипавшего чайника, - сто из ста, Борька полез впереди всех! - Само собой, - кивнула Кошкина, - главное – цел! Ольга кивнула, пригубила чай, скривилась. - Какая же я дура! Что за помои я заварила? - Да ладно? – насторожилась Кошкина. Чай был бесподобен, Оля умела заваривать напиток виртуозно. - И пирожки какие-то кислые вышли, - грустно вздохнула красавица, - ну дура, нет? - Оля, - прищурилась Багира, - а ты точно хорошо себя чувствуешь? ,,,,,, Сама. Своими руками. Четыре пули по точкам. Остальные – куда попало. Сама. Мура окостенела. Перелет на базу в Пуэрто-Рико она восприняла совершенно равнодушно. Что-то отвечала, что-то делала. В мозгу пылали воспоминания. Вот она берет пистолет. Тяжелые пули с чавканьем впиваются в дергающееся тело. Сама. Убила. Работа. Будь она проклята, эта работа! Эти задания! Эта присяга! Зачем ей вообще жить? Работа, кровавая сука, вырвавшая у неё самый дорогой, самый выстраданный кусок сердца – Васю, требовала собранности и внимания. Поэтому даже капитан Уиллард не смог, как ни старался, раскрутить девушку на эмоции, заставить раскрыться. Мура окостенела. В опаленной горем душе, затухая, пульсировал маленький родничок безумной, призрачной надежды. А может быть, все-таки жив? Но день за днем, родничок истощался и иссякал. Волю эмоциям Женя дала только раз, во время занятий рукопашным боем. Её готовили для заброски обратно в Россию, куратор решил, что встряхнуться не помешает. Уиллард пожалел о своем приказе уже через две минуты. Секунд десять-пятнадцать Мура и жилистый крепыш кружили по рингу, а потом болван ринулся в клинч и встретил свою судьбу. Девушка сильно и зло всадила ему пальцы в глаза, зацепила, рванула. Готово. Калека. Второго бойца Мура сбила встречным ударом в солнечное сплетение, добавила коленом в горло. Парень рухнул на колени, поперхнулся собственной кровью. Третий поймал таки её руку в захват, но Женя извернулась и вцепилась зубами в горло. А зачем было куражиться? Заводить ей руку за спину, совать свой поганый язык в ухо? Девушка стиснула челюсти, рванула. Кровь из перекушенной артерии залила ринг. Старый шофер КТЦ, седой добродушный Михалыч, не раз и не два заботливо объяснял своей любимице, мамлею Женьке Мурашовой, отличнице с косичками, что такое боевое самбо. - Зачем хватать? Кидать? С ума сходить? – приговаривал Михалыч, - работай по точкам, Мурашова! И главное – не жалей! Она тогда только крутила головой. Как это? Вот так вот взять и изувечить? Убить? Как это вообще можно – убивать? Это же не мишень, это же живой человек! С тех пор прошло время. Погиб Михалыч, а сама Женя из наивной девочки с вытаращенными глазами превратилась в офицера спецназа. - Браво, браво! – спокойно бросил Уиллард, когда Женя сплюнула чужую кровь, выпачкавшую ей лицо, - я полагаю, Вам следует принять душ и привести себя в порядок. До восьми утра можете быть свободны. После завтрака я зайду за Вами. Женя кивнула и перелезла через канаты. Пока она шла к своему боксу, офицеры и солдаты-морпехи, случившиеся в периметре базы, шарахались в стороны. Залитая кровью красавица с небрежным хвостом роскошных русых волос и безумно-спокойным взглядом ничего не выражавших глаз вызывала мысли, максимально далекие от идеи спросить, что такая шикарная девчонка делает вечером. - Wow, so sexy doll! Did you’ve seen such juicy ass? - Are you mad? She is bloody Vampirella! - No problem, it’s my dream! I want fuck Vampirella! - Don’t you want to loose your dick, little sweety boy? – капрал кивнул на трупы, которые два пуэрториканца из обслуги вытаскивали с ринга. - Wow, fuck! Crazy bich! Женя вошла в бокс, содрала с себя пропитавшуюся кровью майку и штаны, не глядя, швырнула их в угол. Все-таки на этой штатовской базе было странно. Морпехи, офицеры, агенты, в общем, все белые, ничего и никогда не делали по хозяйству. За них все это с усердием выполняли местные, пуэрториканцы, нанятые частной компанией, выигравшей тендер на оказание услуг армии. Отсеки ЦРУ находились в самом сердце базы, за двойной колючкой и дополнительной линией постов. Но хозрабочих пускали и туда. Вода приятно защекотала кожу, смывая соленую корку. Мура стиснула зубы, заставляя себя максимально сосредоточиться на работе. В принципе, кое-что она уже вычислила. Уиллард то ли нарочно подыграл ей, то ли действительно отвлекся, когда Женя успела заметить интересные имена и названия на дисплее его ноутбука. Девушка сопоставила данные. Получалось, что в Карибском море действует минимум три тайных базы по подготовке «людей-мин», причем все три ориентированы на Ближний Восток. И только в Гуантанамо мелькнуло имя Абу Убайд! Твою мать! Он сейчас должен быть там! А её перевели! И Васи больше нет… …. Ночь не принесла облегчения. Сон не шел. Поэтому треск высаживаемой двери Мура восприняла вполне позитивно. Хоть как-то отвлечься от разрывавших сердце мыслей! На пороге стояла вымазанная боевым гримом Консуэла Хименес. - Hola, hermana! – улыбнулась старлей и перешла на английский, - привет, сестренка! - Привет? – выпала из равновесия Мура. - Давай, двигаем! – мотнула головой Консуэла, - Ромеро будет в ярости! Вот увидишь! Он запретил мне лезть сюда! Ха-ха! Сантос и Торо сами хотели! - Ты одна? – это Женя выдохнула уже на бегу. - Ну да! Я же Черная Бруха! – сверкнула глазами Хименес, - давай, нажми! - Знаешь, - на Мурашову накатила апатия, она резко сбавила темп, - не пойду. Зачем? Резкая боль от пощечины немного отрезвила. - Бежим, бежим! – Консуэла рванула Женю за воротник, потащила за собой. База просыпалась, американцы констатировали проникновение в периметр, следовало уносить ноги максимально быстро! - Пусти, психопатка, - дернулась Женя, - я убила его! Ты понимаешь? Убила Васю! Сама! - Не знаю, кого ты там убила, - девушки привалились к бетонному забору, перевели дух. Когда луч прожектора мелькнул мимо, перемахнули двухметровую стенку в два счета. Спираль Бруно, густо оплетавшая верх забора, даже не задержала. Женя не знала, кто учил Консуэлу, лично она усвоила методику преодоления заграждений из колючки под чутким руководством старого майора Нгуена, - но мои парни засекли побег из Гуантанамо. Бежали двое, один из них был твой guapo. - Он жив?!!! – сердце пропустило удар. Он все-таки жив!!! В кого же она стреляла? Да плевать! Васька жив! Ничто его не берет! Васька! - Жив, жив, - они выбежали к полосе прибоя, Консуэла споткнулась, - а вот я, похоже, нет. - Ты что? – Женя потащила было старлея к воде, но отлетела, отброшенная решительным толчком. - Уходи! Уходи, сестренка! А я их задержу! – Хименес махнула рукой. Случайная пуля ударила в бедро, девушка зажала рану, но четко осознала, что её время вышло. С такой дыркой под водой не уйти, - уходи, я прошу тебя! Вернись к своему guapo! - А ты? - А я умру! Я не смогла бы жить, зная, что он твой! – Консуэла вытащила короткий мачете, - я умру, а ты вернешься к нему! Я дарю тебе жизнь и любовь! Я – bruja negro! Vamos! Vamos, hermana! Уже в воде Женя услышала, как звонкий голос Консуэлы выводил бодрый маршевый ритм старой чилийской песни. Когда-то её спел бард Виктор Хара на стадионе Сантьяго. Пиночетовские солдаты били его ботинками и прикладами, перебили пальцы на руках, а он пел. Ему выбили зубы, а он пел. Умирал, но пел. Он перестал петь, только когда перестал дышать. - Desde el hondo crisol de la patria se levanta el clamor popular, ya se anuncia la nueva alborada, todo Chile comienza a cantar. Recordando al soldado valiente cuyo ejemplo lo hiciera inmortal, enfrentemos primero a la muerte, traicionar a la patria jamás. Девушка пела, пока её не обступили враги. А потом кому-то пришла в голову мысль взять красавицу живой. Черная Бруха того и ждала, сжимая смоченную собственной кровью рукоятку мачете. - Venceremos, venceremos, mil cadenas habrá que romper, venceremos, venceremos, la miseria (al fascismo) sabremos vencer!!! Девушка пела, и смерть танцевала с ней фантастическую румбу. Она срубила двоих, прыгнула вперед, мачете засвистел, отсекая куски человеческого мяса. Стрелять по сумасшедшей никто не мог, Консуэла постоянно выскакивала на линию огня, все боялись завалить своего вместо этой ведьмы. А она убивала, наслаждаясь последними минутами своей жизни. Она подарила жизнь! Она отбирала жизни! Она – Черная Ведьма! - Campesinos, soldados, mineros, la mujer de la patria también, estudiantes, empleados y obreros, cumpliremos con nuestro deber. Sembraremos las tierras de gloria, socialista será el porvenir, todos juntos haremos la historia, a cumplir, a cumplir, a cumplir. Ну вот и все. Ноги подкосились. Сил осталось только допеть припев. - Venceremos, venceremos, mil cadenas habrá que romper, venceremos, venceremos, la miseria (al fascismo) sabremos vencer!!! Старший лейтенант Консуэла Хименес расхохоталась, и, как только её коснулись руки проклятых гринго, рванула чеку. Грохот взрыва был слышен далеко…