Lejana y cercana

,,,,,, Он с трудом разлепил глаза. Голову ломило, во рту горькой и вонючей слизью осела похмельная жажда. Стальные кольца наручников холодили запястья. Наручники? Его арестовали? Раскрыли? О, Боже… Как стреляет в затылке… Серо-синяя муть понемногу развеялась и превратилась в странно ухмылявшихся русских полицейских. - Ну что, упырек? – радостно рявкнул мордатый опер в возрасте, - колоться будешь сам? - В чем? – тупо спросил задержанный. Он уже понемногу пришел в себя и обнаружил, что сидит на стуле, а руки прикованы наручниками к тяжеленной, явно чугунной, гире. Вот дикари! - В убийстве, конечно! – угрюмо цыкнул хриплый небритый дядя из угла. Мелкий круглолицый, хозяйственно резавший колбаску на газетке, скосил глаз через плечо и только плотоядно ухмыльнулся. Высокий чернявый тощага с длинным носом вздохнул и сел на стул напротив. - Не будешь колоться? – участливо спросил чернявый тощага, - зря. У нас на тебя вся доказуха. Если напишешь чистуху, считай – повезло. А нет – через час приедут ФСБшники, и мы им тебя сдадим. Со всем твоим хабаром. - Каким хабаром? – убитым голосом сипнул задержанный. Как? Как он мог так облажаться? И на чем! На плевом деле! Всего то возни, взять и пугнуть беременную бабу! - Ты че, гоблин? Дурку гонишь? – рявкнул небритый так, что звякнули даже стакашки на столе у круглолицего. Толстая резиновая дубинка коротко свистнула в замахе. Задержанный знал, что официальное название этого «жезла правосудия» - «Аргумент». Проклятые русские, с черным юмором у них все о’к! - Погоди, - мягко кивнул чернявый, - какой хабар? Пистолетик твой, ага, с глушаком. Ножичек. Фотки вот, гляди-ка. Ну и ещё кое-что… Только сейчас задержанный вспомнил все. И проклял тот день и час, когда пошел в нелегальную разведку. Задание было простым. Нужно было отследить беременную жену кап-три Тарасова с позывным «Бизон», некую капитана Тарасову, бывшую Волкову, с позывным «Элли». Эта красотка кое-где, как выяснилось, изрядно наследила, и сейчас, извольте видеть, вроде как спряталась под рукой муженька. «Бизон» проходил по плану операции, как центральная фигура в комбинации российской резидентуры. Его аккуратно подранили на Кубе, а теперь собирались сделать из него «крота». По данным агентуры, он в жене души не чаял. Все складывалось очень удачно. Решили сработать просто и без затей. Взять «Элли», надавить на «Бизона». Конечно, резидент отдавал отчет в том, что это спецы экстра класса! Но одна беременна, а другой после серьезного ранения и, по косвенным данным, клинической смерти. Решили, хватит и одного боевика… … После того случая с похищением моряка с женой и убийства Афганца все пацаны в округе четко уяснили, что, ежели какой кипиш, беспредел и всякая гнилая маза – тут же звонить Малому. Че он скажет, так и делать. Малого сам Питон поставил. Тут даже Мамед не пикнул. Куда бы он делся? Питон – король! За ним воры, да и пацаны тоже! И спортсмены, ага. Даже Измаил, главный у чеченов, Питона уважал! Питон ещё тогда сказал, чтоб все тихо было. Питон – это, мля, Питон! Пацаны полгода ещё терли между собой тему. Тихо – это как? Мусорам стучать? Или че? Хорошо, Малой пояснил. Тихо – это чтоб у моряка с женой все было пучком. Чтобы никакая падла им жизнь не поганила. Потому что тогда дружбаны моряка всем, особенно самому Питону, матку вывернут, они, мля, крутые чекисты, на всю голову отморозки. А если Питону че не так, он потом что? Ага, он не то что матку, он в гроб загонит и там всем и каждому новую дырку в жопе прокрутит! Это ж Питон! Потому Малой сказал, чтоб всегда глаза были. Если кто чужой и мутный – сразу к нему. И это ж надо, чтобы такое …лядство! Вот купили пивка, только сели, на тебе! Чужая тачила, чужой чувачок, по прихватам – киллер! Перец враз Малого набрал. Тот долго не думал. Вырубить, обшарить. Если киллер – сдать ментам, это чужой. Ну а дальше че, дальше все по технике. Чувачок в подъезд, пацаны – следом. Тот дернулся, за волыну – цап! А Гарик ему бутылкой по чану – фигак! Обшмонали, ага, волына, фотки морячковой жены, вся фигня, короче, точняк, киллер. Влили уроду в глотку полбутылки водки, остатки вылили на голову, дали люлей покрепче и оттащили на видное место. Перец набрал Малого, ну а тот маякнул сразу в убойный, к операм, приезжайте, мол, начальнички! Вам посылочка пришла! … Ольга подошла к окну. - Мама! - Да, Олюшка! - Что-то случилось! - Почему, моя хорошая? - Полиция у нас во дворе! - Ой, тоже мне! Случилось! Может, ищут кого, может, пьянь вон, на детской площадке подралась. Отвыкла я за столько лет от больших городов… У нас – как в другом мире! Не забыла? - Конечно, нет! Даже скучаю. Вот бы с Борькой вдвоем к вам с папой приехать… Как думаешь… - Боря справится! – Волкова обняла дочь за плечи, - твой муж – точно наш человек! - Мам, давно спросить хотела… А как ты его так сразу приняла? И папа? - Доченька, - улыбнулась мать, ласково взъерошила золотые локоны Ольги, - ты его выбрала, нам с папой этого вполне достаточно. К тому же, я сразу поняла, Боря – надежный. С таким ты не пропадешь! И потом, неужели ты забыла? Если при нашей работе Бог дарит мужа и детей… - Надо радоваться и ни о чем не жалеть! – улыбнулась красавица… ,,,,,, Внимательные глаза наблюдали, как на большой лодке то разгорался, то затухал скандал. Загорелая фигуристая красотка орала на своего спутника, флегматичного долговязого детину, да так громко, что порой вспугивала попугайчиков. Обладатель внимательных глаз и бинокля не знал французского, на котором трещала девчонка, да это было и не важно. Он видел их обоих в деревне «диких» индейцев, видел на охоте, видел, как эти двое тренировались. Отличный камуфляж! Обычная лодка, нанятая двумя туристами-гринго! Или не гринго? Плевать. Но только ничего у вас, голубчики, не выйдет. Давно мы вас ждем. Уже соскучились. Давайте, плывите… … Камуфляж, как известно, предназначен для того, чтобы солдат мог скрыться от вражеских глаз. Чем дольше противник тебя не видит, тем выше шанс выжить и выполнить задачу. Но любой, кто хоть раз носил камуфляж в боевой обстановке, знает, что все эти хитрые полосы и разводы работают только тогда, когда сидишь или лежишь неподвижно. Если ты замер, тебя в упор не увидят. Но как только ты встал и начал двигаться – все. Тебя засекли. Так уж устроен человеческий глаз, что первым делом реагирует на резкое движение. А человек движется в рваном ритме, не так, как все в естественной природе, его шаги, уклоны корпуса, взмахи руками резко выделяются на фоне плавных колебаний веток или ловких прыжков животных. Но если ты двигаешься очень мало и очень медленно, буквально по десять сантиметров в десять минут или даже ещё меньше, тебя тоже не увидят. Движение начинается с пяток. Мыски упираются в землю, дальше ноги толкают вперед тело, боец скользит на животе, максимально осторожно и медленно. Руки работают аккуратно. Опорные точки – локти, кисти держат оружие. Боец прижимается к земле, буквально впечатывается. Голову как можно ниже. И потихоньку, потихонечку боец ползет. Сантиметр за сантиметром. Час за часом. Рядом с ним будут ходить, по нему могут ходить, но не увидят. Человеческий глаз не фиксирует объект такого типа… … Обладатель бинокля не успел удивиться, когда на шиворот ему упал жалоносный муравей - здоровенная кусачая тварь в твердом хитиновом панцире. Укус! Ещё один! Спецназовец завертелся от боли, судорожно зашарил в разгрузке антидот, но не успел, пальцы свело, в глазах побелело. Напарник кинулся было на помочь, но неудачно наступил и рухнул прямо на змею. Укус! Он успел бы вколоть антидот. Непременно бы успел. Если бы чья-то вымазанная глиной рука не влепила ему ребром ладони в основание черепа. Булатов осторожно выбрался из кустов, быстро и точно воткнул каждому шпиц-тюбик в руку. Убивать пока не требовалось. «Lanseros», прочитал Батя на рукаве одного бедолаги. Чуть повыше сверкала другая нашивка, «Ranger». Ого! Ребята прошли курсы рейнджеров в США. - Чему ж вас там учат-то? – вздохнул Батя и юркнул в густые заросли. На лодке парочка наконец прекратила выяснять отношения и спустилась в каюту. У старого индейца-barkero это почему-то не вызвало удивления, хотя туристы повели себя абсолютно глупо. Лодка как раз выходила из устья реки в залив, посмотреть-то было на что. Но любой, кто наблюдал за парочкой, ничуть не удивился. Молодые, все понятно. Тем более, девчонка – просто пальчики оближешь! Старый баркеро Каупанга только ухмылялся, покуривая свою трубочку. Он-то знал, что парочка его русских друзей вместо ласк затягивает друг другу швы гидрокостюмов и проверяет оружие со снарягой… Ну или параллельно с ласками, кто их знает. Молодые же, что такого? - Умка, - прошептал, захлебываясь обжигающим поцелуем, Физик, - перестань! У нас …мммм… минуты две, не больше! - Сереж, - девушка боднула парня головой в грудь, - а если это крайний раз? Ведь Батя честно сказал – никаких гарантий! Мыцык сглотнул, глядя как Олеся шустро сбросила майку и джинсовые шорты. Темный мед загорелой кожи в полумраке каюты чуть ли не светился страстью. У них было всего две минуты. Ну, в крайнем случае, пять. Сергей мягко развернул девушку спиной к себе, сильная рука обхватила красавицу за грудь, вторая бесцеремонно огладила попку… … Соблазнительный загар скрылся под эластичной тканью гидрокостюма. А если и вправду, это край? Адмирал коротко и емко объяснил, зачем они лезут в Колумбию, напичканную американским, собственным, эквадорским и ещё пес знает каким спецназом. Цель – налет на резидентуру ЦРУ. Грубый, примитивный, дерзкий налет. Смерчи должны максимально приковать к себе внимание карибского отдела ЦРУ, так, чтобы Бизон и Багира смогли выполнить задачу. А главное – чтобы «кошаки» нанесли свой удар в нужном месте и в нужное время. Когда Булатов наконец обмолвился, что «кошаки» снова в строю, Ума от прилива чувств едва не задушила Физика в объятиях. И вот теперь им троим предстояло пожертвовать собой, чтобы эта проклятая гидра – сеть лагерей подготовки «людей-мин» погибла. Ну что ж. Их на службу никто не гнал… … Булатов осторожно подкрался к секрету у старой коряги. Хитро засел колумбиец, хитро, ничего не скажешь! По уши в воде, но все видно и слышно! Одного боец не учел. В прозрачной воде на солнышке грелся пресноводный иглистый скат. Более пугливой и безобидной рыбы в природе не найти. Булатов прикинул траекторию и запустил комком глины прямо в ската. На звук движения боец обернулся и даже чуть привстал, вскидывая винтовку. Через секунду вода заплыла красным. Скат всего лишь дернул хвостом и удрал. Но двадцати-сантиметровая игла вошла спецназовцу точно в лоб. Он умер, не успев что-либо понять. Где вы шляетесь, фигова парочка, подумал Батя, всю работу за молодых делаю! Наконец, у коряги поднялись три фигуры в покрытых зелеными разводами камуфлирующей окраски гидриках. Булатов глянул на запястье. Отлично. Опоздали, паршивцы, на минуту, ну да и пес с ней. При любых раскладах часа два уйти в сельву есть. Пока поймут, что два секрета молчат, пока найдут двух укушенных и одно тело, пока дойдет, что имело место быть проникновение в периметр, как раз два часа и будет. Потом они пойдут по следу, но будет поздно. Старый Каупанга собрал акваланги и костюмы, связал в тючок. Перед погружением посмотрел туда, где над песчаной отмелью ещё качались ветки. Морщинистые губы шептали заклинания удачи… ,,,,,, Бизон стиснул зубы, оглядел строй, покачал головой. Сделал постную рожу, как будто очень хотелось обложить всю теплую компашку тысячным матом, дать Пригову крепкого леща между глаз, написать рапорт об отставке и уехать… Куда? Неожиданно накатила такая тоска, что даже притворяться не пришлось. Хотелось просто надраться до зеленых соплей. Так тошно не было даже после переливания крови. Любимая теща напичкала его своими тайными снадобьями, вколола пару раз какую-то мутноватую жидкость, напоила вонючим коктейлем. Борис незаметно поежился. После лекарств Дарьи Александровны его целый день рвало какой-то зеленой дрянью, а потом прошиб пот и напал дикой голод. Какой там голод, просто ЖОР! Виктор Сергеич пришел в ужас от вежливой, но настойчивой просьбы удвоить порцию, заменить овощной суп на борщ, капустную котлету на плов и добавить хотя бы пару ломтей хлеба с колбасой. Или хотя бы с салом, пусть даже с почеревиной, пусть даже совсем без мяса! Есть же хочется! Начмед уперся было и даже попробовал повысить голос, но сдулся в мгновение ока, когда Волкова поддержала Бориса. Сергеич умильно заулыбался и немедленно согласился, что больной абсолютно прав. Не надо было быть провидцем, чтобы понять, что начмед влюбился. Или, как минимум, пытается вызнать секреты таинственных вьетнамских склянок тарасовской тещи. В обоих случаях бедному Сергеичу не светило, и он страдал. Едва Бизон отлежался, как Пригов приказал возглавить группу из перспективной молодежи из Академии ФСБ, Института МВД и факультета разведки Рязанского ВДДКУ. - Что, смену нам готовите? – едко и горько спросил тогда Бизон. Ну понятно же, раны, возраст… Молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почет! С другой стороны, может быть, это шанс? Шанс на спокойную службу, без вечного риска, без стоящей за плечом смерти? Вот и Оле будет спокойнее. И… Само собой. Как говорил Батя, отцовской памяти на колени не заберешься. А ребенок должен расти в нормальной семье, без украшения в виде папиной фото с черной ленточкой где-нибудь на полочке. Но… Бизон не знал, что выбрать. Он не мыслил себя без работы без ставшей родной команды. Но свою семью он любил больше жизни. - Тарасов, - укоризненно покачал головой генерал, как-то нарочито громко продолжил, одновременно чертя что-то карандашиком в блокноте, - КТЦ попросили провести «мастер-класс» для перспективных молодых курсантов. Их планируют сватать в ЦСН или спецназ СВР. Кого я ещё направлю, у меня же вся группа на Карибах? Бизон тут же сделал стойку. Переживания вылетели из головы быстрее, чем стреляная гильза из патронника. Он не первый год служил в спецназе. Продолжая бубнить что-то раздраженное, Тарасов пробежал глазами короткую записку. Прищурился на огонек в вазочке. Пригов предпочитал не оставлять следы даже в своем кабинете. И вот теперь они с генералом стояли перед шеренгой вытянувшихся «перспективных». Как Бизон сейчас понимал Булатова! Как-то раз Соловьев отправил Батю вот так же потренировать молодежь. Адмирал, в ту пору ещё кап-раз, без мата про этот факт биографии не вспоминал. А тут ещё не просто молодежь, тут… ну да ладно. Приказ есть приказ. - Товарищи курсанты! – бесцветно произнес Пригов, - ваше подразделение поступает в распоряжение капитана третьего ранга Тарасова. - Так точно! – молодцевато рявкнули молодые луженые глотки. - Товарищи курсанты! – рык Бизона раскатился над плацем, - через пять минут – погрузка в вертушку! Всем быть на взлетной в полной боевой выкладке! БК брать боевой! Сухпай и воду – по максимуму! Выполнять! - Ты не круто размахнулся? – прошелестел Пригов, когда курсанты с топотом унеслись в оружейку, - один-то? - Иначе не поверят, - едва слышно ответил Бизон…