Lejana y cercana

,,,,,, Физик сглотнул, подавил огорченный вздох. Уже месяц они сидели на границе, тренировались, вживались, примеривались к объекту и ждали. Ожидание было похоже на нудную лекцию по квантовой физике, когда сидишь, и вроде бы все понимаешь, вроде бы знаешь, что это, вообще-то, нужная штука, но когда пытаешься писать, нейтрины, кварк-нейтрины и прочие электроны разлетаются из головы со скоростью света. Мысль отвлекается, и вот уже лектор вещает дальше, а ты, в душе яростно матерясь, тщетно пытаешься вникнуть в смысл абракадабры, которую несет этот ученый идиот. А если ещё рядом с тобой сидит красивая девчонка, то бред, низвергаемый с кафедры на твой помутившийся разум, становится вообще нестерпимым. Мыцык подавил новый вздох. За месяц в лесной деревне индейцы-макуши их здорово натаскали на работу в условиях сельвы. «Кошаки» с Камбоджи драли нос, они-де круче! Интересно, что теперь скажут… Хотя, скажут ли? На связь выходит только Батя, а им информация попадает только служебная, да и та – по «чайной ложке». Как там все? Васька? Нашелся или нет? Женька, бедная, как она? Бизон? Ольга? Багира? Генерал со своим неразлучным тесаком… Сергей, офицер спецназа, поймал себя на том, что соскучился. Просто, по-человечески соскучился по своим. Не первый раз Мыцык ощущал, что работа становится непосильным бременем. Все-таки, они начинал в морском спецназе, и за годы в «Смерче» не привык к настолько длительным командировкам, да ещё и в автономной агентурной работе. Если бы не тюремный опыт, пришлось бы совсем туго. Впрочем, работать, как разведчики-нелегалы, им всем приходилось только последний год. Сергей покривился. Можно подумать, в стране спецназа не осталось, все командиры с большими звездами пихали «Смерч» из одной операции и в другую, офицеры едва успевали дух перевести. Если в Африке и Камбодже сработали относительно быстро, то в Афгане едва не засыпались. Как в этом калейдоскопе Бизон ухитрился успеть стать папой, Мыцык даже не думал. Самому бы… Какое там. Сергей аккуратно, привычно-размеренно, протирал детали разобранной винтовки, старой, как Ноев ковчег, М16А1. Монотонная, на первый взгляд, работа не позволяла слишком отвлечься и ускакать мыслями в заоблачные дали. В отличие от знакомого до зубной боли старого доброго АКМ, который был распространен на Мейне не меньше, чем в Афгане или в Африке, и который собрать-разобрать смогла бы даже обезьяна, М16 состояла из почти двух десятков деталей, потеря которых вела к непоправимой порче оружия. Вот кем надо быть, чтобы додуматься скрепить между собой ствол и ударно-спусковой узел винтовки сквозным винтом и запирающим болтиком, который остроумные израильские солдаты нежно прозвали «пин-шаббат»? Потерять этого стального поганца – проще простого, потому что очень маленький. А тот, кто потеряет, в наказание в выходной – шаббат – сидит на базе, мается в нарядах. Физик подхватил треклятый болтик, едва не юркнувший в пыль под ногами, вправил в паз, прихлопнул ладонью. Вообще, хорошая машинка, даром что считалась новинкой во времена юности Ольгиного деда. За сто метров монетку навылет протачивает, отдача после дубового АК вообще не чувствуется. И легкая. С одной руки можно стрелять, не то, что из «калаша». - Серега! Ты что прокис? – Олеся подскочила, хлопнулась на циновку рядом. Вот кто не унывал в затерянной в сельве индейской деревне, так это Ума. За три недели девушка загорела так, что от индейцев отличалась только чертами лица, да и то не от всех. Потомки смешанных браков между белыми, краснокожими и неграми – мулаты и самбо – встречались даже среди «диких» индейцев, живших, как макуши, в сельве жизнью своих предков. А среди индейцев «mansos» - цивилизованных и, тем более, в городах, девушки с внешностью Умы редкостью не были. Недаром Латинская Америка десятилетиями держит планку на всемирных конкурсах красоты. Лишенная возможности купаться, Олеся отыгралась самым приятным для Физика способом. Макуши практически не обременяли себя одеждой, и мужчины, и женщины ограничивались затейливо украшенными набедренными повязками. Плотный камуфляж в душной и жаркой сельве годился только на время операций, т.к. хорошо защищал кожу от случайных колючек, пиявок и прочих кусачих «сюрпризов». Ума уже через два дня сбросила пятнистую куртку и штаны и щеголяла в повязке, берцах и бандане. Физик предпочел сохранить штаны, превратив их в шорты. Твердости духа адмирала Булатова, невозмутимо ходившего с макуши на охоту в одной повязке, даже без ботинок, он честно завидовал. - Да так, - тепло улыбнулся Мыцык, - именно что прокис. Сидим тут, как огурцы в банке… - Зеленые, в пупырях и с горькой жопкой? – хихикнула Олеся. - А нет? – состроил постную рожу Сергей, - в сельву лезем – все зеленые, мажемся же всякой дрянью по самые ноздри. Москиты, муравьи, эти вот мелкие кусачие, забыл как называются – вот тебе и пупыри. А насчет… - Сегодня Батя собрался с Каупангой на охоту, - многозначительно посмотрела в глаза парня Олеся. Сергей просиял. Слава Богу! Макуши не делали культа из секса. У них, детей природы, живущих в просматриваемых насквозь хижинах из травы и прутьев, близость между мужем и женой никто не прятал. Все было обыденно просто. И как в этой простоте при Булатове было себя вести Физику с Умой, чьи тесные отношения в «Смерче» секретом не были, знал один Господь Бог. Ребята скрипели зубами. Секс? При Бате? А старый Каупанга пару раз спросил Физика, не дать ли трав от слабости. Бывает, мол, у воинов такое дело. Спросил между прочим, когда они с Умой и Батей обсуждали детали будущего рейда. Сергей тогда справился с собой, хотя искушение дать старому козлу в глаз и овладеть Умой прямо на штабной карте таким, что аж зубы чесались. Булатов только головой покачал… - О! – Физик украдкой протянул руку, ласково ущипнул загорелое бедро девушки, - вот и выясним, прав ли я насчет горькой… - Соскучился, говоришь? - Ума хищно улыбнулась, - ментессу свою вспомнил? Их отношения, начавшиеся в Афганистане как разрыв осколочной гранаты, не прекратились, хотя временами подкрадывалась мыслишка, а может, это вовсе не то? А может, ну все на фиг? Что тут было сказать? Любому, кто видел Олесю с Серегой рядом, могло придти в голову все, что угодно, но только не мысль, что эти двое влюблены друг в друга. Яркая, дерзкая, бесшабашная, рисковая Ума и спокойный, иногда даже флегматичный Физик подкалывали друг друга буквально «наперегонки», ссорились, ругались, шпыняли один другого. Количество щелбанов, а иногда и настоящих тумаков, которыми Олеся угощала избранника своего сердца, и которые Серега иногда возвращал, не поддавались учету. Какая там любовь! Тот, кто видел, как держатся рядом «кошаки», понимал сразу и без слов, вот где любовь! А у этих что? Ребячество какое-то. Но внимательный и наблюдательный человек смог бы разглядеть в Олесиной браваде и чудачествах Мыцыка маленький, но прочный росток взаимного чувства. Поэтому любые попытки ребят посмотреть по сторонам, попробовать найти свою половинку неизменно натыкались на ревнивые шпыни от обиженной стороны. Куда, мол, смотришь, слепой осел? Куда тебя снова понесло, безбашенная мартышка? И только Физик знал, какая его Умка на самом деле трепетная и хрупкая. Наедине между ними исчезали все иголки. Они оба любили гулять. Неважно, куда. Просто гулять. Ходить пешком. Дышать воздухом. Во время таких прогулок было так здорово говорить! Обо всем на свете! О хорошем. О плохом. О друзьях. О работе. А можно было помолчать. Это так здорово – молчать вдвоем! Потому что слова были не нужны. Никакие. Вообще. - А ты – своего каратиста? – буркнул Мыцык. - Да ладно тебе, - примирительно ткнулась плечом Олеся, - ты же знаешь, я ревнивая. - До Кота тебе далеко! – Физик оттянул затвор вычищенной и собранной винтовки, сухо щелкнул спуском. Перевел флажок предохранителя, вставил снаряженный магазин в приемник, прихлопнул по тыльнику до щелчка. Есть. Зарядил. Отличное оружие. Если правильно ухаживать – вещь! - О да! – заразительно расхохоталась Ума, но осеклась, как-то враз поникла, - ничего не знаешь? - Откуда, Лесь? Батя молчит, - снова вздохнул Сергей, - ты Женьку помнишь на Кубе? - Угу, - Ума теснее прижалась к парню, - ещё бы! Как с креста снятая! - Мне Бизон, пока ты с «осами» отрывалась, порассказал кой-чего. Её заставили в Ваську стрелять. А его подменили. - Б…дь! – ошарашено выдохнула Ума, - а она? - Не ругайся, по попе дам! – свел брови Физик, - сама как думаешь, что она? Как могла Женька завалить операцию? Четыре пули… А потом узнала, что он живой. Помнишь, как она плакала тогда на фиесте? Она тогда видела Ваську в прицел. Мельком, секунд пятнадцать всего. - А где он? Что с ним? - Лесь, ну я-то откуда знаю? - Слушай, - тихо и очень серьезно сказала Ума, - если меня вдруг… добей меня. Не хочу в плен. И отомсти. - Я тебя вытащу, - приобнял девушку посерьезневший Сергей, - Я. Тебя. Вытащу. И выкинь все глупости из головы. Поняла? - Ну что, орлы, совсем заскучали? – контр-адмирал Булатов в набедренной повязке смотрелся весьма интригующе, несмотря на годы и шрамы былых ран. За время своей службы Батя повидал немало, поэтому зрелище Умановой, скакавшей по индейской деревне почти что нагишом, его не шокировало и не волновало, как Физика, - три часа на сборы, сегодня вечером инструктаж и выходим. Все по максимуму. - Бать, а… - Шансов, на то, что выскочим? Как всегда. Никаких, - бесстрастно сказал Булатов и чуть улыбнулся краешком губ, - время не теряйте! ,,,,,,, Бойцы в черной тактической форме осторожно накапливались в лестничном пролете. Дверь, металлический пакет, надо было вскрывать, но как? Классический прием с «Ключом» - устройством направленного взрыва - не годился, дом был ветхий, судя по чугунным перилам и мраморным ступеням – ещё дореволюционной постройки. Значит, кивали забралами бойцы, перекрытия деревянные, и кто знает, как они себя поведут при взрыве куска пластита? Да ещё и второй этаж. Если бы не это, ОМОН давно бы уже выполнил задачу. Чего проще? Стандартная квартира, атака с двух направлений. Часть группы на системах «ролл-глисс» влетает в окна, вторая часть выносит дверь и с бронещитом вламывается внутрь. Всех, кто в квартире, укладывают носом в пол. Любое сопротивление карается жестокими тумаками, не дай Бог, кто начнет стрелять. Огонь на поражение, две в грудь, две в голову. На всю операцию – семь секунд, как на полигоне. Но сейчас время шло, а решения не было. Рвать нельзя, но штурм неизбежен. Те, кто засел внутри, так не сдадутся. А без рывка щитовой группы ребята, уже висевшие на фасаде дома в подвесных системах, могут попасть в засаду. Среди черных фигур, плотно упакованных в металлокерамику бронежилетов и увенчанных тяжелыми касками с забралами, появился плотный мужик в натовском мультикаме. - Капитан третьего ранга Тарасов, - прозвучало по воксам, - КТЦ. Старший где? - Майор Ерохин, ОМОН, - повернулась крайняя каска, кивнула, - ты в курсе? - Да, - кивнул своей каской Бизон, - вот, держи! По рукам пошел трос с массивным крюком. Забрала и маски скрыли улыбки разом повеселевших бойцов. Дело будет! - Как в Чечне, - пояснил Тарасов, - сейчас вашим «Тигром» дернем, он же как БДРМ, движок-то ого! - Добро, тогда по твоей команде! – майор Ерохин проверил снаряжение, щелкнул предохранителем, - всем приготовиться! Штурм по сигналу кап-три! Подтвердите! - Группа «Крыша», принял. - Группа «Дверь», есть. - Есть. - Есть… Бизон проверил крепление троса. Улыбнулся. Слегка лихорадило, но он, верный традициям своей команды, удрал из госпиталя, как только Оля переехала домой. За жену Борис не волновался. Над семьей Тарасовых ангелом-хранителем вилась его теща. И кто сказал, что теща зятю не друг? Трепотня, Бизон знал точно. Сам он разрывался между службой и домом. Тарасов любил жену, и огонь их чувства, впервые разгоревшийся под васильковым вьетнамским небом, горел все жарче и ярче. Бизон считал себя, не много ни мало, вечным должником самого Бога, потому что не знал, за какие заслуги в жизни получил такой удивительный подарок, как Ольга. А теперь он был уже почти отец. Иногда ему было даже неловко перед старыми друзьями. Их проклятая и любимая работа разбила первую семью Бати, да так лихо, что свою родную дочь Булатов увидел снова только после венчания с Ритой. Кошкина… Вот уж кому профессия жизнь между танковых траков закатала. Бедная Русалка… Поэтому сам Бизон, счастливый муж и будущий папа, на службе начал лезть в самое пекло. Борис хотел хотя бы так, службой Родине, отблагодарить Всевышнего за свое счастье. Тарасов вызвал по воксу водилу в «Тигре», улыбнулся, услышав в динамике, как взревел мотор, и начал отсчет секунд. Он едва уломал Пригова отпустить его на задержание этого Хамзата. Очень интересный оказался тип. Его опознал Кот, оказалось, эту рожу Ионов видел в Гуантанамо. Чистокровный араб, даже не черкес или иорданский чеченец. Такого гаврика надо было брать только живым. Тем более, что в Питере Хамзат появился нелегально. Вот ещё, подумалось мельком, судьба у ребят. Васька не успел домой войти, как Пригов перебросил «кошачьих» обратно на Карибы. Вся группа уже работала за океаном, а он, кап-три, здоровый бугай, сидел в Питере! И это сидение было для Тарасова невыносимым. Ну да, раны плохо заживали, лихорадило немного, ну и что? Ранили его и раньше, подумаешь, две дырочки. - «Тигр», ход! Дверь вылетела вместе с петлями и рамой с резким металлическим чвяком. В проем тут же улетели две светошумовых гранаты, группа ломанулась вперед, бабахая холостыми. - ЛЕЖАТЬ! ОМОН! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! Кто-то дернулся. Приклад автомата – точно в челюсть, тяжелый ботинок – по ребрам. - ЛЕЖАТЬ, Б…ДЬ!!! – рант подошвы прижимает руку с пистолетом к линолеуму пола так, что слышно, как хрустят пальцы. Пять секунд. Все, кто был в квартире, лежали носом в пол. Омоновцы защелкивали наручники на выкрученных руках задержанных. - Все целы? – завертел головой майор Ерохин, - доложить о готовности! Вроде все, было видно. Пять секунд, даже быстрее, чем на учениях. Надо позвать следственную бригаду, обыск там, понятые, все, как положено. Стоп, а где Хамзат? … Едва треснула выдираемая тросом дверь, Хамзат бросился под окно и сжался в клубок. При штурме уйти невозможно, эти шакалы слишком хорошо знали свое дело! Но он должен был выскочить из этой ловушки. Только уйти и только живым! Хамзат не мог себе позволить погибнуть или попасть в руки врагов. Получилось! Едва ноги влетевших в окна спецназовцев коснулись пола, он резко выметнул свое поджарое мускулистое тело на улицу через разбитую раму. Острый клык разбитого стекла полоснул по плечу, боль окатила, как кипятком. Хамзат вцепился в страховочный трос, оставшийся от спецов, срывая кожу на ладонях, скользнул вниз… и едва не сел на голову крепкого мужика в американском камуфляже и спецназовской каске, вышедшего из подъезда. Так быстро он не бегал даже в тренировочном лагере в песках Омана. Он успел пнуть ногой в брюхо этого громилу в мультикаме и рванул, что было сил. Рыбкой влетел в салон удачно открытой патрульной машины, точным ударом выбил полицейского из-за руля. Резко вырулил со двора, ударил по газам. Оторваться! Пару кварталов, а там сменить машину или просто бросить, уйти дворами! Он знал каменные мешки питерских дворов, знал с детства. Все считали его арабом, и это была чистая правда. Но родился и рос Хамзат на берегах Невы. И мама звала его тогда совсем иначе. Это было очень давно. С тех пор он вырос и сменил много имен. Араб ударил по тормозам, выскочил из машины и юркнул в подворотню. Ищите! … Ну держись, гад, думал Бизон, до крови закусив губу. Почему-то пробила испарина, знобило, по телу прокатывала волнами противная слабость. Едва вскочив на землю, он успел проорать в вокс команду водиле «Тигра». Омоновец служил не первый год, понял без слов. Отстегнуть трос было секундным делом. Тарасов прыгнул в бронированное нутро машины, выдохнул: - Гони! - Цель? – бодро отозвался омоновец. - Патрульная, номер…, - Бизон скороговоркой выпалил все, что ему выдал в вокс отслеживавший операцию по спутнику и связи Петров. Борис смекнул, куда уходил Хамзат. Ловок, зараза! Если нырнет в лабиринт проходных, пиши-пропало, не догнать. Если, ухмыльнулся Бизон, но перед глазами вдруг аж заискрило от внезапной неведомой боли. Да что такое-то? Почему так крутит, никогда такого не было после ранения?! - Тормозни! – Бизон выпрыгнул из «Тигра» и рванул в темноту двора. В нос ударил запах застарелой сырости, камня и кошачьей мочи… … Жестокий удар берцем в живот бросил Хамзата на осклизлую стену темной проходной. - Аллаверды, джеляб! – в проеме стоял тот самый мужик в мультикаме. Каска тускло блестела в полумраке. Один. И явно не так силен, как пытается казаться. На одного сил должно хватить. Хамзат потрогал залубеневшую от крови куртку на плече. На одного – должно хватить. Он отлепился от стены. Покачнулся, неловко шагнул, подворачивая ногу. Спецназовцы – они как автоматы, работают в рамках единожды усвоенных клише. Рукопашный бой для них – это в стойке, блоки, удары, раунды. Настоящий рукопашный бой – это когда двое сошлись, один упал. Враг должен думать, что он сильнее до последней секунды. А когда ты увидишь его выпученные стекленеющие глаза, ты поймешь, что победил. Хамзат скособочился, проковылял два шага. - Все, все, сдаюсь! – и молниеносный выпад. Нож, до поры скрывавшийся в рукаве, щелкнул фиксатором в стремительном движении и прошил плотную ткань камуфляжа. Скользнувший по ребрам клинок не остановил Тарасова. Даже не задержал. Бизон ждал этой атаки. Хамзат, Хамзат, подумал Борис, глядя на ковылявшего навстречу врага, эти блатные фокусы ты бы там, у себя в Эмиратах показывал. Дурачком прикинуться, а потом с ножом прыгнуть, обычная воровская тактика. И с этим фуфлом ты на боевого пловца решил пойти? Нож пропорол кожу на ребрах. Проклятая лихорадка, реакция, как у тормоза! Короткий встречный подшаг и вся сила тренированного тела уходит в четкий классический удар в челюсть. Нокаут. Мелькнула мысль, вот что такое рукопашный бой! И чего тогда Ума с Приговым спорили? Неожиданно земля поехала из-под ног. В глазах сверкнули огненные колеса, руки повисли, как плети. - Майор, плыву, - прохрипел Бизон в гарнитуру вокса, - Хамзат тут… Оля… Милая… … Пригов и Петров сработали рефлекторно. Через три минуты в проходной забухали по асфальту омоновские берцы. Бизона положили на носилки. Так шустро мужики не вытаскивали раненых даже в Чечне. Хамзату, который ворочался и пытался что-то сказать, заломили руки за спину. Пленника ждала камера в особом отсеке КТЦ. Военфельдшер проверил состояние Бизона, развел руками. - Ничего не пойму! Миша! Жми в КТЦ, пусть Сергеич посмотрит! Через двадцать минут бешеной гонки Тарасов уже лежал в лазарете центра. Виктор Сергеевич схватился за голову. - Быстро! Кровь, Вторая, резус отрицательный, все что есть! Миша! К Пригову пулей, кровь нужна! Много! Юля! Готовьте все для общего переливания! У нас заражение! Начмед не собирался сдаваться. Но он был слишком опытным врачом, чтобы не видеть очевидное. Жить Тарасову оставалось сутки, максимум – двое. - Врешь, курносая! – прорычал Сергеич, - врешь, с…ка! … Через три часа начмед выбрался из операционной. Его просто трясло от бессилия. Бесполезно! Процесс зашел уже слишком далеко! Виктор Сергеевич со злости что есть силы засадил кулаком в стену. Брызнула кровь из разбитых костяшек. Твою мать! Лихач! Две пули в грудь, как Бог хранил, две иглы прошили навылет! Сиди тихо, лечись! Жена-красавица, умница, беременная, теща – просто золото, что тебе, психопату, надо? Подвигов? Славы? Что тебя в ж…пу кусало, что ты сбежал?! Воспаление, сепсис и готово дело. Заражение крови. Добегался, герой! - Виктор Сергеевич? – мягкий волнующий голос заставил повернуть перекошенное болью лицо. Волкова? - Здравствуйте, коллега! – чарующе улыбнулась майор, но увидела кровавые разводы на стене, оценила состояние начмеда. Вот тут-то Сергеич испугался не на шутку. Такой всегда обаятельную Дарью Александровну он не видел никогда. Прекрасная элегантная леди исчезла. Вместо неё в медблоке КТЦ стояла майор медслужбы МАКВ-СОГ, элиты американского спецназа. - Диагноз? - Заражение… - Время? - Уже поздно… - ВРЕМЯ!!! НУ?! - Сутки! - Меры? - Общее переливание! - Пошли, - Волкова подхватила сумку, решительно двинулась в палату. - А…, - начмед оторопел. Без халата? Без… Майор Волкова с ходу построила всех, кто случился под рукой. Разинувший было рот санитар Миша выхватил короткий хук по ребрам и сполз на пол. Каждый получил задачу, через секунду закипела работа. - Продолжайте переливание, - Волкова раскрыла сумку, вытащила ворох каких-то пузырьков, тщательно вымыла и продезинфицировала руки, - дорогой коллега, у меня мало времени, но Ваша бурная реакция на состояние моего зятя крайне преждевременна. - Но… - В моей практике, - стальной голос завораживающе зазвенел из-под маски, - обычное дело. У нас в горах, знаете ли, у горцев часто бывают нарывы, гнойники. Так что… Ничего особенного. Муж дважды так болел. И ничего, вытащила. Женщина ловко ввела в резервуар с кровью какие-то смеси из своих склянок. - Через два часа будет, как новенький! ,,,,,,