Lejana y cercana

,,,,,, Любой российский дипломат знает, что является самым толковым подарком для русского человека на чужбине. Нет, не водка. Выпивку можно найти везде. А вот стопка водки, а лучше – ароматного домашнего самогона с парой ломтиков сала или селедочки на кусочке слегка подсохшего и чуть кисловатого черного хлеба – это то, что нужно. Ну а если после этой стопки следует тарелочка наваристого борща или щей со сметаной и мелко накрошенной зеленью, то недолго и умом тронуться от переживаемого кайфа. Повар в российском посольстве в Каракасе расшибся в лепешку. Ему аккуратно довели, что на территории посольства день или два будут ребята, которые очень долго были в Колумбии, но очень долго не были на Родине. Когда повар увидел эти «ребят», загорелых дочерна и заросших бородищами, то не стал задавать лишние вопросы. Все было ясно. Поэтому старый кулинар сгромоздил котел борща с мозговой костью, достал из заначки шмат копченого сала и последнюю банку сметаны. Нормальный черный хлеб пришлось печь самому, разве здесь достанешь? Венесуэльцы русской черняшки отродясь не ели и не пекли. Посол из личных запасов выделил три бутылки хорошей водки. - Экстаз…, - пробурчала с набитым ртом Ума. Смерчи закивали. Пригов разлил по второй, строго следя за тем, чтобы все закусывали как следует. Некоторое время слышалось только интеллигентное чавканье и довольное глотание. - Можно добавки? – облизал ложку Физик. Первым делом, пока Умка плескалась в душе, Сергей сбрил треклятую бороду. Разумеется, на лице образовалось странное незагорелое пятно, но это была ерунда. Главное, срезал, наконец, этот паршивый веник, за который Умка приладилась дергать или подвязывать к кончику бороды всякие гадости. Например, дужку ведра с водой. Или автоматный ремень. Что ж, сам виноват. Не надо было девушке шнурки на ботинках переплетать. - Ешь на здоровье, - Багира зачерпнула половником щедрую порцию из стоявшей на столе кастрюли, опрокинула в подставленную тарелку. Только утолив первый голод, Смерчи смекнули, что Кошкина едва притронулась к еде. - Рит, все в порядке? – напрягся Булатов. - Товарищ генерал-майор, - зло спросила Багира, - а что с той бомбой? - Ничего, - пожал плечами Пригов, - взорвалась, как и было задумано. Так, Степановна, ты, главное, кушай. Ничего ни с кем не случилось. Да, эта самая девчонка, которую ты опознала, со своими людьми заминировала лайнер МЧС. Она и сейчас не знает, что половина её помощников – уже наши агенты. Вы зря, что ли, год на Карибах прыгаете? Сработала информация, спасибо вам всем, а «кошакам» - особенно! Смерчи переглянулись. Все уже знали, что Кот и Мура живы и находятся под опекой Бизона на борту ГРК «Москва». Крейсер должен был после стрельб зайти с дружественным визитом в Венесуэлу, Никарагуа и на Кубу, и Пригов рассчитывал отправить Смерчей домой именно на борту ракетоносца. Так было всяко надежнее. Самолеты, знаете ли, падают. Иногда. - Ну так вот, - весело продолжил генерал, - мы и решили ничего не менять. Самолет МЧС действительно взлетел, действительно взорвался над Атлантикой. Экипаж, правда, спрыгнул с парашютами за час до взрыва, их уже должны были подобрать. - А староверы? - Уже, как я думаю, в России. Их организованно пересадили на два других лайнера. Вот так! – генерал победоносно ухмыльнулся, цапнул с общей тарелки бутерброд с салом и щедро намазал белый ломтик горчицей. Ума едва открыла рот, чтобы предупредить, что горчица-то правильная, но генерал так стремительно вгрызся в кусок, что девушка только предвкушающее вздохнула. Пригов не подвел. Сначала тщательно разжевал, проглотил, потом выпучил глаза, закашлялся, вытер обильную слезу. - Что, тоска по Родине замучила? – невозмутимо осведомился Батя под общее сдержанное хихиканье. - Я одного не пойму, а зачем было гробить целый самолет? - Фффух, ну и горчица! Могли бы и предупредить, а? – помотал головой Пригов, - а самолет – для достоверности. Можно было бы взять эту агентессу, но тогда лайнер со староверами сбили бы. Над Атлантикой или над Европой – это без разницы. Сбили бы. А так наши «друзья и соседи» были стопроцентно уверены, что самолет взорвался и начали мощный информационный вброс про жестоких русских и бедных сектантов. А тем временем ваши друзья спокойно долетели до Москвы, и в эфир пошел об этом подробный репортаж. И вся волна этого вброса в мгновение ока стала туфтой. А на закуску мы честно сообщили о катастрофе лайнера МЧС и, я так думаю, вот-вот сообщат о спасении экипажа. Вот так! ,,,,,,, Майор Волкова привычно подошла к окну так, чтобы видеть двор, но не показываться самой. Привычка, что поделать. Она уже забыла считать, сколько раз в жизни оказывалась под снайперским огнем. Внимательные голубые глаза обшарили двор, все углы и закоулки, отдельно, метр за метром, отследила чердаки. Перевела взгляд на Ольгу, которая сидела на детской площадке, покачивая двойную коляску, и что-то активно набирала в смартфоне. Дарья Александровна поправила прическу, проверила сумочку, и, щелкнув дверным замком, вышла к дочери во двор. - Мамочка! – улыбнулась красавица. - Мои хорошие, - Волкова поцеловала дочь, с нежностью поглядела на посапывающих внуков. Не меняя радостно-умиротворенного выражения лица, произнесла: - Олюшка, снайпер на три часа на чердаке. - Приняла, - Ольга беззаботно улыбнулась, помахал книжкой. Стрелять жена Бизона умела из любого положения, а то чердачного окна вполне мог добить и её «Браунинг Хай Пауэр», старый, но очень мощный и надежный пистолет. - Я сама, береги детей, - Волкова как бы невзначай чуть качнула коляску. Андрейка закряхтел, Сонечка хныкнула. Ольга склонилась над детьми, плавно переместила коляску за детские качели. Тарасова сама была снайпером, поэтому сбить стрелку директрису могла профессионально. Но сейчас молодой матери было важно не просто замотать снайпера, но выиграть время. Ольга знала свою маму. Долго держать своих близких под вражеским прицелом Волкова не собиралась. … Дженнифер устроилась поудобнее, успокоила дыхание. Правильно дед говорил, когда лупил её за плохую работу на ранчо, хочешь сделать что-то хорошо, сделай сам! Макнамара утонул в хаосе, образовавшемся после гибели Стивенса и немного выпустил её из поля зрения. Дженни разобрала файлы Уилларда, изучила досье на этих неуловимых русских спецов. Пока шеф пытался хоть как-то реанимировать рухнувшую карибскую сеть агентуры, Дженни решила попробовать решить проблему своими силами. В частности, нанести удар в спину. У одного из русских была семья. Отлично, нет ничего лучше для выведения разведчика из равновесия, чем трагедия с семьей. Подготовить покушение оказалось не особенно сложно. Дженнифер сравнительно легко достала оружие, продумала всю операцию. И вот сейчас, упиваясь мстительной радостью, вела прицелом золотоволосую красотку с коляской. Вот дилемма, куда стрелять? В сучку или в коляску? Гмм. А, плевать, в кого удобнее. Ого, а эта стерва на каблучках – крепкий орешек! Перемещается грамотно, сбивает прицел. Ничего, сейчас ты откроешься, я тебя достану, подумала Дженни, поглаживая подушечкой указательного пальца спуск винтовки, старой разболтанной армейской СВД. Ну, какую достала. Зато на триста метров можно бить хоть с закрытыми глазами. Сейчас. Вот ещё чуть-чуть. Дженни не поняла, почему руку прошила дикая боль, а палец на спуске онемел. Девушка попыталась поменять позицию, повернула голову… и увидела свою смерть. - Ну что, красавица? – вкрадчиво сказала шикарная леди, вытягивая тонкий стилет из так некстати отказавшей девичьей руки, - ты думала, твоя смерть далеко? Дженни затрясло. Она рванулась, но фурия с горящими голубыми глазами была начеку. Молниеносный удар, укол стилетом, и ноги подломились в коленях. Снайперша рухнула на пол чердака, больно ударилась о бетонный выступ. - А она близко, - продолжила леди, - ближе, чем ты думала, а? Или все-таки далеко? - Н-не зз-наю, - проблеяла Дженни. - Скоро узнаешь, - усмехнулась леди, вгоняя ей в предплечье шприц с каким-то составом, - я не буду вырезать тебе глаза и печень, тварь, не буду сажать тебя на кол или вешать тебя на твоих кишках и запускать муравьев или крыс в твои раны, как сделал бы мой муж. А знаешь почему? Дженни захрипела. Боль стиснула её тело и начала пережевывать стальными челюстями. - Нет, не угадала, - страшно улыбнулась леди, - ты подняла свою поганую руку на мою дочь и моих внуков. А мне приходилось убивать и за меньшее. Ты посмела угрожать смертью моим близким. И я не буду рвать тебя на куски только потому, что ты, нелюдь, сделаешь это сама. И очень скоро. И когда ты будешь лизать свою кровь, ты успеешь подумать, близко от тебя смерть или далеко. Счастливого вечера! Красавица наклонилась, тремя движениями отщелкнула магазин, сняла с винтовки ствольную коробку и выдернула затвор. Быстро обшарила корчившуюся девушку, усмехнувшись, покрутила в пальцах вокс. Надо же, у неё была связь. Причем в один конец, т.е. её вызвать никто не мог, только она сама! Ладно, пока уходить. Через пять минут эта мразь свое получит, но смотреть на это не стоит. Пожалуй, даже стоит вызвать полицию, это, в конце концов, их работа. - Мамочка, - улыбнулась Ольга, глядя, как Дарья Александровна снимает перчатки, - все в порядке? - Конечно, Олюшка. Боренька ответил? - Ага! Они сейчас все на Кубе, скоро уже будут дома, - Ольга обняла мать, - скорее бы. Лето на носу, вот бы Борьке отпуск дали! - Ну вот дождемся Борю, я и поеду. А то папа там один, - Волкова поцеловала дочь. - Мамочка, а что там? – кивнула Ольга на чердак. - Не бери в голову, одна дура с СВД, - беззаботно отмахнулась Дарья Александровна, - без прикрытия. Бери коляску, пошли. Я полицию вызвала, а свидетелем по делу быть не очень хочу! Ольга неуловимым движением выхватила «Браунинг» и рванулась было к подъезду, но Волкова аккуратно подхватила дочь за локоть. - Олюшка! Думай о детях! - Мамочка, эта тварь… - Получила один зеленый шприц. Я же говорю, бери коляску, и пошли. Ольга выдохнула, убрала ствол. Зеленый шприц! Один из самых убойных коктейлей мамы! Смесь токсинов тропических растений в разных дозах могла исцелять даже заражение крови, а могла вызвать жуткую смерть, сопровождаемую дикими галлюцинациями. … В этот момент извивавшаяся от дикой боли Дженнифер, измазанная в выхаркиваемой крови и блевотине, окончательно потеряв разум, вырвала себе оба глаза. По последней минуты ей казалось, что там, за глазными яблоками, роятся клубки змей, и надо сейчас же их выдрать, пока они не заползли в уши или нос. Давно, в детстве она пряталось от деда в кукурузе, и ей в нос заполз червяк! Последним усилием она хотела позвать на помощь, пусть хоть деда, пусть хоть кого, но вместо этого только откусила себе язык… - Слышь, Вась, - задумчиво протянул тощий носатый питерский опер, разглядывая скрюченный и залитый кровью, мочой и блевотиной труп, - это что у нас тут, самоубийца с винтовкой? - Да какая, на хрен, разница, с чем? Ты труповозку и спецов из лаборатории вызвал? - Вызвал. Следов насильственной смерти – никаких. По ходу, точняк, самоубийца. - А кто нас вызвал? - А хрен знает! Она сама? Вон, гарнитура в ухе! - Это выясним. Это ладно. А если все-таки сама? - Тьфу! Очередной «глухарь»! Не было печали! - Ладно, первый раз, что ли… Опера вздохнули, закурили. Над трупом звенела толстая зеленая муха… ,,,,,, Макнамара опрокинул очередной стакан. Хоррошшо! Нет, ну хорошо же! Он успел. Успел соскочить с подножки поезда на тот свет. Когда он разобрал дела Стивенса, то, честное слово, оторопел. Генерал умудрился так лихо влезть к русским, и при этом так грубо напотрачить, что провал его агентуры был делом времени. Исправлять все, что наворотил этот придурок, было самоубийством. Когда полковник получил отчет об исчезновении Дженнифер, то долго молча смотрел на фотографию Уилларада, а потом разом написал прощение об отставке. И напился. Вдрызг. Впервые за много дней. Мало кто знал, что Фредерик Уиллард был сыном штаб-сержанта Фила Уилларда, которого Эд Волков и Джейк Макнамара вытащили из вьетской засады изрешеченного пулями. Потом Эд уволился, перешел на русскую службу. Макнамара сделал карьеру в Конторе. Пристроил туда молодого Уилларда. Парень работал. Споткнулся, бывает. А эта стивенсовская сучка его убила. Так что в задницу такую службу. Он, Джейк Макнамара, достаточно сделал для Бога и Страны, чтобы уйти на пенсию со спокойным сердцем. И вот сейчас полковник сидел в дешевом стрип-баре и отмечал свое увольнение. Внезапно зазвонил айфон. Незнакомый номер? - Да? - Ты все верно сделал, Джейк. Иначе мне пришлось бы убить тебя. - Эдди? Старый тарантул, как ты узнал? - Какая разница? Да, и спасибо за Стивенса. - Он убил Фреда. Помнишь Фреда? - Я все помню. Эту его девку не ищи. Ты понял? Жене привет, - и только гудки. Макнамара улыбнулся. Они были солдатами. Он, Фил и Эд. Что бы там ни было, но Эд отомстил за Фила. И это было правильно. … Далеко в горах Центрального Нагорья в разгар праздника, под речитативное пение ярайских колдунов, полковник Волков поцеловал жене руку. В тысячный раз посмотрел на фото дочери, зятя и двух замечательных карапузов. - Спасибо, солнышко. Ты просто мой ангел! Ангел-хранитель! Пей Дань высуслил уже второй кувшин «нам пея», но хмель не брал. У Вождя – целых два внука! Бо Рис оказался хорошим мужем для их девочки! Духи благосклонны! Какое счастье! Как правильно они поймали и замордовали того старого гада! Духи были очень довольны! Хотел убить Олю и внуков Вождя, паршивый пес! Духи приняли жертву! Какое счастье!!! Дарья Волкова обняла мужа, прижалась к потертому тигровому камуфляжу. Любимый. Единственный. Счастливая дочь, отличный зять. Прекрасные внуки. Господи, ты есть! ,,,,,, Хвостик чуть умер от страха, когда его схватили чьи-то огромные лапы. Все, подумал маленький тамарин, сожрут. Пропал. Но его сунули в странную штуку из тонких твердых прутьев, накрыли чем-то странным и вонючим, так, что стало ничего не видно, долго куда-то тащили. Потом все вокруг грохотало, гремело, выло. Потом его достали, долго держали в лапах, лезли в нос, в рот и уши, даже под хвост! Негодяи! Хвостик приготовился погибнуть в поединке и даже кого-то укусил. Но большие белые обезьяны не собирались его есть. И даже не убили, хотя сунули в лапку что-то острое. Было очень больно и очень страшно. Но через два дня перестали слезиться глаза, перестал болеть животик и пальцы. Белые обезьяны приносили ему еду. Нормальную еду нормальных тамаринов. Хвостик не ел. Боялся. Только ночью, когда белые обезьяны уходили куда-то, он вылезал из своего гнезда из старой тряпки и утолял голод. Потом снова был грохот, вой, холод… А потом он увидел белого обезьяна – любителя поговорить и поиграть вонючими холодными желтыми штучками… … Слишком тяжело далась им обоим эта командировка. Трижды оба возвращались из-за последней черты. После крайнего раза Ионов увидел как-то утром серебряную нить в затопивших подушку русых прядях. - Женькааа, - Кот потерся носом о румяную щечку любимой, - вставай! - Ммммм, - Мура натянула одеяло на голову, - Васькааа, отстань, псих неугомонный… Спать-спать-спать… Ай! Ты что удумал, заразаааа… АААА! ОООО! Оххх! Кот, извернувшись, нырнул под одеяло Муры и добрался до самого сокровенного. - Оххх… Васенька… Чтож ты делаешь… О. Боже! ОООО! – какой там сон. Мура выгнулась, извернулась… и два горячих тела слились в одно. Целый год они метались между любовью и смертью, оставляя на острых углах судьбы клочья своих душ, и вот, наконец, они снова вместе. Ребята упивались друг другом, и не могли утолить эту сумасшедшую жажду. И оба знали, что так будет всегда. Когда Мура немного охрипла, а Кот обессилел окончательно, оба долго лежали и молчали. Наконец Вася выдохнул: - Пошли! - Пошли, - кивнула Мура, рывком села на смятых простынях, - так больше нельзя! - Угу, - натянул футболку Ионов, - сколько можно! - А то дотерпимся! – поддакнула Мура, затягивая поясок. Куда и зачем, пояснять не было нужды. Через полчаса в районный загс вошла довольно странная пара. Крепкий дочерна загорелый молодой человек в футболке, обтянувшей рельефные мускулы и камуфлированных штанах, и девушка с роскошной гривой русых вьющихся волос, затянутая в легкомысленный приталенный сарафанчик. Оба были почему-то в тяжелых кожаных берцах. - Молодые люди! – грозно окликнула дородная регистраторша, - вы куда это? - Заявления о вступлении в брак здесь подают? – буркнул парень. - А! – заулыбалась тетка, - это вон в ту комнату, Сто-третью. Там все скажут! …. Это была сказка. Феерия. Чудо. Весть о том, что Торир-берсерк и Женя-Валькирия наконец-то женятся, всколыхнула замкнутый мир реконструкторов-викингов. В зал ЗАГСа молодые в результате прибыли не просто оригинально, а совершенно экзотично, стоя на щитах, которые с песнями тащили дружинники Рангвальда-ярла. Ионов в черной морской форме уверенно стоял на ясеневых планках и держал руку любимой. Мура, в ослепительно шикарном свадебном платье, результате фантазии Ольги и Багиры и труда рангвальдовских швей, счастливо улыбалась. Как же здорово! Шумную ватагу викингов, колотивших в щиты топорами, эскортировали морские офицеры в звенящих медалями кителях и сотрудники ЦСН ФСБ, кто в парадке, а кто, как были с дежурства, прямо с брониках и ТИГах, чем до столбняка напугали наряд ППС. Впереди всего шествия гордо гарцевали два рыцаря в сверкающих доспехах. Дворничиха забилась к себе в каморку. Ну их, эту мелочь, деньги эти! Этакие страхи! Викинги со спецами ненароком распугали всех кого могли и довели местную пацанву едва не до экстаза. Ну какой же мальчишка не хотел бы вблизи посмотреть-пощупать настоящее оружие? А тут – вона сколько! Во время церемонии судья запнулась. На блюдечке не было колец. Ольга улыбнулась. Бизон незаметно ткнул Рангвальда в бок. Багира с Батей переглянулись, Ленка прыснула. Ума незаметно пнула Физика. Викинг вытащил из кисета два гладких золотых кольца, протянул женщине. - Вась, - прошелестела Мура, - откуда у нас золото? - Помнишь Ушелье мертвых в Кафиристане? Я спер пару монеток… Видишь, пригодились! - Я тебя люблю! - Я тебя тоже! … На выходе из ЗАГСа молодые попали в смерч объятий, поцелуев и поздравлений. - Камарада Гато! Эухения! Бруха Бланка! – откуда у загса взялась кубинско-никарагуанская делегация, знал один ухмылявшийся Пригов. Едва восторги чуть поутихли, вперед выступил Игнасио Веркара. - Ты – настоящий мужчина, Гато! – капрал вручил недоумевающему Ионову что-то объемное, затянутое ярким платком, - вот, помнишь? Мура стянула платок. В руках Васи оказалась клетка, в которой сидел напуганный маленький обезьяныш. - Ой, какой маленький! – умилились девушки. - Жень, - рассмеялся Вася, - познакомься, это камарада Хвостик. Точно он, я узнал. Тогда в сельве я ему пообещал, что если выберусь, при всех попрошу твоей руки. Скажи всем, я сдержал слово? - Даже три раза! – поцеловала мужа Мура, - мой викинг! Смерчи долго обнимали своих молодоженов. Багира вытирала счастливые слезы. Ольга и буквально светившаяся Мура о чем-то шушукались. В ушах звенело раскатистое УРААААА!!!! перекрываемое грозно-торжественным «Торир Хьольдааа!!!! Валькирия Хьольдаааа!!!» … ,,,,,, Архиепископ схватился за голову. - Сергий, я тебя запрещу! - Воля Ваша, Владыко, - смиренный вздох. - Я говорил? - Говорили, Владыко, - снова смиренный вздох. - Говорил! Сначала одна пара, теперь что, опять? - Опять, Владыко, - молодой иерей пожал плечами. - Ну уж нет! Митрополиту скажу! Где это видано, эдакий непорядок! – бушевал архиепископ, - Сергий! Вот видишь, к чему это все привело? - Вижу, Владыко, - снова вздох, - но, Владыко? - И думать не моги! Без печати из ЗАГСА – чтоб никто не заикался! И покрести людей! Иначе прокляну! Вот как Бог Свят, прокляну! - Да, Владыко… … Иерей Сергий шел по улице и улыбался. Владыко бушевал часа полтора, но молодой священник слишком хорошо знал своего сурового начальника. В конце концов, архиепископ махнул рукой. Тем более, что митрополит Владимир втихаря разрешил для офицеров делать послабление. Привычно перекрестившись, священник перешагнул порог храма. Ксения Петровна молча страдала за свечным ящиком. У иконы Богородицы молча застыла золотоволосая красавица. Сергий подождал, пока капитан Тарасова закончит молитву. Подошел, благословил склонившуюся королеву. - Как, отче? - Разрешил! – улыбнулся священник, - начинайте готовить молодых!