Чистая линия

Илики с Шанди уже не слышали наставника – они бежали к Валрану, который широко раскинул руки, чтобы обнять обоих, и улыбался счастливой улыбкой счастливого человека. - Валран! – прыгнул ему в объятия Илики. – Мы так волновались! Что здесь творится? Наставник Алат разрешил нам провесить портал в Резиденцию и проверить, всё ли с тобой в порядке! Валран обнял Илики и нежно поцеловал в губы, а потом ухватил Шанди, и второй поцелуй достался уже ему. - Рыбёшки! – укоризненно покачал он головой, когда смог закончить с поцелуями. – Ну что ж вы так? Я же воин, мне положено сражаться! - А нам прикажешь сидеть и ждать у окошечка? – Илики воинственно раздул ноздри и подбоченился. - Вот-вот! – заявил Шанди, подбоченившись точно так же. – Мы только что обрели тебя, Валран, и вовсе не хотим потерять! Валран хмыкнул и подумал, что ершистый Илики как-то не так влияет на кроткого, спокойного Шанди, но это ему даже нравилось. Валрану никогда не нравились покорные и молчаливые супруги, хоть в строгом обществе Империи Магна подобное поведение считалось идеалом для младшего. Коротко говоря, в этом самом идеале младший супруг мог открывать рот в двух случаях: чтобы ублажить старшего и чтобы ответить: «Вы совершенно правы, муж мой…» Подобное Валрану было противно до икоты, и его первая супруга была весьма далека от подобного идеала. За это Валран её и любил. Но не время сейчас грустить, когда судьба сжалилась над ним и послала новую любовь. И если получится у них троих заключить брак, благословлённый Богиней, то не будет в нём никаких старших и младших. Только равноправные супруги. А кому не нравится – тот может утереться и идти гулять лесом. - Валран, ты что? – донёсся до него вопрос Илики. – Мы тебя обидели? Валран помотал головой, покрепче обнял обоих и сердито прорычал: - Вот когда мы поженимся… Шанди с Илики дружно закивали. - Я куплю себе хорошую ремённую плётку… Парочка расхохоталась. - И буду вас пороть и держать на цепи в подвале! – закончил Валран. – Чтоб страх не теряли! Рыбёшки вредные! Шанди и Илики расхохотались ещё пуще, а потом Илья облизнул губы и заявил: - Да ты затейник… Слушай, а пойдём прямо сейчас… Куда-нибудь в подвал… А? Тут пришла очередь Валрана краснеть, а не пристроенные к делу охранники наблюдали за развитием событий с самым живым и неподдельным интересом. Поэтому Валран метнул в них пламенный взор, живо напомнивший охране, что суровый начальник никуда не денется, и заставил всех развить бурную деятельность, потом он вспомнил о брате Благодати в подвале, которого надо было бы срочно допросить, но тут Алат сар-Вир улыбнулся и сказал: - Правда, Валран, а покажи им какую-нибудь пыточную, что ли… Совсем сладу не стало. Голем наш от них шарахается уже, преподаватель иллюзий перешёл с сока бузины на настойку пустырника на спирту, а комендант общежития написал уже третье заявление на увольнение… Скоро у нас никаких фондов не хватит ему зарплату поднимать… А всё почему? А всё потому, что их почаще стабилизировать нужно… Так что вот иди и стабилизируй, а я пока детишек ваших погляжу – хорошие детишки, занятные… Может, и заберём кого… Мало ли какую пакость ещё ваш Приор удумает. Так что дуйте отсюда, у вас есть час… То есть уже немного меньше. Ещё больше покрасневший Валран сообщил Алату о девушке в лазарете и ушёл вместе со своими наречёнными… нет, не в пыточную, конечно, а в свою комнату. Ну а Занавес Беззвучия Илики и Шанди уже умели ставить без всяких проблем. Так что все нюансы… стабилизации остались тайной для широкой общественности. Через час Валран, Илики и Шанди вновь появились во внутреннем дворе Резиденции, причём выглядели все трое довольными и счастливыми. Алат сар-Вир вместе с Иуаной уже дожидались их, за воротами полыхал погребальный костёр, упокаивавший безвременно погибших Чистильщиков, а рядом с Алатом стояли несколько малышей из обитавших в Резиденции и трое подростков. Малыши откровенно хлюпали носами, и Алат утешал их, как мог, объясняя, что на Островах им будет безопаснее и плохие дядьки их больше не достанут и не обидят никого. К сожалению, девушку с ребёнком забрать было пока невозможно – бедняжка слишком плохо себя чувствовала и могла не перенести перехода порталом. Но Алат, пришедший в восторг от Дара девушки и потенциала младенца, заявил, что через неделю, когда она окрепнет, они непременно заберут и её, и малыша. Что же касается Шанди и Илики, то они отдали Валрану недавно созданный на практических занятиях амулет, усиливавший ментальные способности и могущий подать сигнал в случае опасности. Валран амулет, конечно, принял, но заявил, что теперь вряд ли кто-либо из Чистильщиков, получив такой отпор, в ближайшее время сунется в Резиденцию. Но Иуана на слова Валрана только головой покачала, а Илики и Шанди сказала: - Боюсь, что у Великого Приора есть ещё козыри в рукаве. Поэтому нам нужно вернуть Богиню в этот мир как можно скорее. Тем более, что вы нашли Хитрость, и теперь у нас есть все составляющие для её возвращения… Путь, Любовь, Милосердие, Сила и Хитрость… - Но, - спросил Илики, - почему не сделать в ближайшие дни? Мы с наставником уже начали пробовать провешивать порталы в другие миры… и у нас получилось. - Не всё так просто, - отозвалась Иуана. – Не всякий день… точнее, не всякая ночь годится для обряда. Подходящая ночь случится не ранее, чем через две недели. И нам нужно быть готовыми к этой дате, ибо штурм Резиденции – это начало открытого противостояния, а сторонники у Чистильщиков найдутся. - Но мне казалось, - вздохнул Шанди, - что все ненавидят братство Чистильщиков. - Увы, - вздохнула Иуана, - не все. Есть те, кто полностью принял учение о Чистой Линии и всей душой верит в него… есть те, кто получает выгоду от существования братства, взращивая суеверия и невежество… И, наконец, есть те, кто смертельно страшится братства и никогда не выступит против, ибо Чистильщики привычное зло, а неизвестность страшит ещё больше… Так что не всё просто, малыш. И в случае победы Императору придётся немало потрудиться, дабы выкорчевать ядовитые корни, которые пустила в душах людей Чистая Линия. Но дорога начинается с первого шага, и мы его сделаем, призвав истинную Богиню этого мира. Высказавшись в таком духе, Иуана попрощалась со всеми и отправилась отдыхать, а уставшая горная кобра на сей раз забралась на плечо хозяйки, обвилась вокруг руки для надёжности и горделиво озирала окрестности, время от времени показывая тонкий раздвоенный язычок. Илики и Шанди ещё раз обняли Валрана, попрощались со всеми, и, взяв малышей за руки, пошли к порталу, который успел уже открыть Алат сар-Вир. *** Прибыв во дворец, Кархан и Яссан приступили к своим обычным обязанностям и занимались разбором бумаг до обеда. Самого Императора не было в кабинете, он находился на заседании Совета Монов, решавшего текущие вопросы, в том числе и церемониал казни Айлара Игрени. А на площади, за оградой Императорского дворца, плотники споро возводили деревянный помост, а ожидавшие своей очереди суконщики уже привезли несколько телег, гружёных чёрным и фиолетовым сукном. На площади толпились любопытные и вовсю чесали языками – до этого момента Император Лигалиран Максимус Третий не казнил никого, тем более, благородного мона и сына мона, занимавшего когда-то столь высокое положение. В собравшейся толпе шныряли торговцы прохладительными напитками – день был тёплый, свою долю норовили урвать и карманные воришки, впрочем, сегодня на площади было столько Благочестивых Стражей, что они были предельно осторожны. Неузнанные, шныряли и слушали речи, звучащие там и сям, агенты Тайного Сыска, переодетые разносчиками, нищими, продавцами сладостей, да мало ли ещё кем… Фантазия у сыскарей на этот счёт была богатая. Тушеры и небогатые моны обсуждали недавние события, которые привели к столь печальной развязке, с такими подробностями, что даже у видавших виды сыскарей уши вяли. -… точно говорю вам, мон Риан, этот юнец таскал к себе юных мальчиков, выпускал их кровь и купался в ней… - … любезная соседка, всё это неправда, бедного юношу оболгали, Император попал под влияние своего наложника, этого живого воплощения разврата, этого Госселина… -… полно брехать, старые вы курицы… Госселин стольких вылечил и стольким помог, а вы его имя треплете. Этот парень – само милосердие, вот бы кому моном родиться, лучшего супруга Императору и не надо бы… - … так вот и я говорю, руки и ноги им отрезали, рты зашивали, глаза выкалывали… А потом жарили и ели. У меня зять в Благочестивой Страже, он всё может обсказать доподлинно. - … нет, нечистое всё же дело, говорят, что супруга молодого Игрени Император захотел к себе в гарем забрать, вот и наворотили на парня всякого… -… драгоценная мона Люсия, какой гарем? У Императора ни одного наложника нет, кроме Госсе… - … неправое это дело, сам суди, кум – обычно, как казнь, так Чистильщики в первых рядах. А тут – глянь, ни одного нету… - … И правда, где они все? Уж не разгневался ли Великий Приор? А ну как большую зачистку объявит? Ой, нахлебаемся мы, люди добрые, нахлебаемся… - … да ты уж с утра нахлебался, старый пьяница… И всё в том же духе. Конечно, ни Кархан, ни Яссан не могли слышать из Императорского кабинета эти разговоры, но ощущение некоей недосказанности и ожидания чего-то нехорошего так и витало в воздухе. *** Бывший Канцлер Игрени, одетый на сей раз скромно и незаметно, прошёл в ворота главной столичной тюрьмы и, вызвав коменданта, заявил, что Император дозволил ему свидание с сыном перед казнью. - Я в курсе, мон Игрени, - слегка поклонился комендант. – Сейчас вас отведут к сыну. Бывший Канцлер только кивнул, продолжая оставаться мрачным, а один из позванных стражников спросил коменданта: - Прикажете обыскать? Комендант покачал головой и спросил бывшего Канцлера: - У вас ведь нет ничего недозволенного? - Нет, - покачал головой мон Игрени и показал на корзину, которую нёс в руках, - здесь свежие лепёшки, виноград, сыр с плесенью, копчёное мясо… Пусть мальчик поест перед смертью… - Ну, знаете, - слегка возмутился комендант, - мы его голодом не морим. - Никто и не говорит, - отозвался Игрени, - просто это домашняя вкусная еда. Комендант только вздохнул и кивнул стражникам, чтобы отвели бывшего Канцлера в камеру Айлара. Камера, вопреки опасениям, не была ни сырой, ни гнусной. Строго говоря, особе такого происхождения, как Айлар Игрени, сырой подвал не грозил ни в каком случае, так что камера Айлара скорее напоминала комнату на небольшом, но вполне приличном постоялом дворе. Удобная, хоть и узкая кровать, столик, два стула и даже коврик на полу. Айлар, лёжа на кровати, читал какую-то книгу, хотя по лицу его было видно, что от мрачных мыслей ему никак не удаётся отвлечься. Увидев отца, Айлар тут же вскочил с кровати, а бывший Канцлер обнял сына. Стражник явно намеревался остаться в комнате во время свидания отца и сына, но тут бывший Канцлер достал из кармана несколько золотых монет и тихо попросил: - Прошу вас, позвольте мне поговорить с сыном… Это наша последняя встреча. И бывший Канцлер опустил голову, делая вид, что смахивает слезу. Стражник молча забрал золотые монеты из рук мона Игрени и вышел за дверь, сказав: - У вас десять минут. Мон Игрени кивком головы поблагодарил стражника, а когда дверь камеры захлопнулась, подошёл к сыну и тихо прошептал: - Живее! У нас мало времени! Народ! Всех с наступающим праздником Победы, а автор уходит до 11 мая в леса - партизанить!