Миллениум

POV Шун Я открыл глаза, почувствовав под собой что-то мягкое. В нос тут же ударил запах свежего соснового порошка, которым я обычно стирал белье. Я лежал в кровати, и мне понадобилась всего лишь доля секунды, чтобы понять: в своей кровати. В своей кровати, в моей комнате, которую я узнал по потолку, что был стилизован под бамбуковые ветки. Да что здесь происходит? Я сел и огляделся — это и правда, моя комната! Вся, до мельчайших деталей. Но где Димитрий, ребята, зал, костер? Здесь только я один? Мне это снится? Мысли хаотично разбегались в моей голове, напрочь отказываясь сливаться одну картину. Яркие лучи солнца пробивались сквозь щёлки в жалюзи, падая на мой прикроватный столик с часами. 11:23 Это очень странно. На мне были моя майка и джинсы, немного помятые и потрепанные. Волосы торчали в разные стороны, и я, по привычке, стал их приглаживать, а мои глаза разглядывали мельчайшие детали интерьера моей комнаты, но от меня не ускользнула странная вещь: что-то было выцарапано на моей стене ножом. Я приподнялся с кровати, чтобы разглядеть это, но меня одновременно потревожил и отвлек стук в дверь — в дверном проеме показалась взлохмаченная голова Дэна. — Шун, почему ты еще не одет? — спросил он, изумленно глядя на меня. Оценивающим взглядом мой друг посмотрел на мою одежду, а потом перевел взгляд на стул. Я проследил за ним и увидел черный «траурный» костюм. Я тут же оглядел Дэна: он был одет в черные джинсы и рубашку. На голове нет привычных очков, а лицо смертельно бледное. А вот сейчас я в конец ничего не понимаю … — Может ты уже оденешься, и мы пойдем? — спросил Дэн, улыбаясь во все тридцать два зуба. Но скованно. И от меня не укрылась тоска в его глазах. — А где ребята, Димитрий, Солсбери? — спросил я у друга. Кузо молча уставился на меня: — Ты себя плохо чувствуешь после вчерашних поминок? — Чего… — прошептал я — голос мой охрип. Стоп… на поминках… — На чем?! Сердце мое пропустило удар. Ничего хорошего это не предвещало. — На поминках Маручо, дурак! — Кузо вздохнул, а губу его тронула грустная улыбка. В одну секунду мне показалось, что сердце остановилось. Дыхание стало отрывистым, слова комом застряли в горле, в ушах зазвенело. Моя рука бессильно упала на кровать. — А что с Маручо? — прошептал я севшим голосом, наверное даже не своим, забыв напрочь обо всем, что думал прежде. — Маручо? — изумился Дэн. — А что с Маручо. Он умер… И он это сказал с таким спокойным лицом, что я не поверил ему. Я отказывался верить ему — потому что это неправда! С Маручо все хорошо! Ему же ведь всего пятнадцать лет! Раздался скрип дверных петель — через секунду в комнату вошла Элис в черном платье, облегающим ее фигуру, но, видимо, стиранным много раз. Она была прекрасна, но очень бледна. Осунувшееся лицо, помада, не скрывающая выцветшие губы, волосы немного потускнели и были собраны в пучок под черной сеточкой. В руках у нее было две розы. — Привет, милый! — она ласково мне улыбнулась. Затем приобняла Дэна, оставив ему цветы, и развернулась ко мне лицом, будто изучая. Но у меня мысли не были заняты ее красотой. «Милый»? — Ты еще не встал? — ее голос звучал как-то странно, словно эхо. Она подошла ко мне, присев на край кровати, и сжала в своих ладонях мою руку. Она улыбалась, перебирая мои пальцы, и я сжал ее руку в ответ, словно стараясь найти в этом жесте силу. Видимо, мой вид был настолько растерянным, что Элис придвинулась ко мне вплотную, склонив голову на бок. — Неужели ты не привык? Люди умирают, это закон природы, ты сам знаешь! — она поцеловала меня в щеку, а затем посмотрела в мои глаза. — Нельзя горевать о душах усопших, так сказал он! —, а затем Гехабит — Элис Гехабит! — меня поцеловала по-настоящему. Какие сладкие у нее губы, какая нежная и мягкая кожа… я невольно ответил на поцелуй — голову стало заволакивать туманом, но она отстранилась. – Ну, вот и молодец! — Элис потянулась за рубашкой, одев ее на меня. А я как зачарованный сидел и смотрел в ее глаза. Я уже забыл обо всем, чувствуя ее нежные пальцы, прикасавшиеся к моей груди. Дэн все это время свистел в углу, а затем сказал то, что быстро привело меня в чувства: — Жаль, что моя Руно умерла. Смотрю на вас и завидую! — и он улыбнулся. Улыбнулась и Элис, взяв со стола расческу. Я сидел словно громом поражённый. Руно умерла… Эти два слова навсегда врезались в сою память. — И ты говоришь об этом так спокойно? — заорал я, подскочив с кровати. Элис побледнела, испуганно выронив из рук расческу, а Дэн подскочил ко мне, прижав руку к моему рту и заглушив крики. — Что ты делаешь? — я убрал руку друга с моего рта, а затем перевел взгляд с Дэна на Элис. — Шун ты сума сошел? — спросила она, подходя ко мне… и почему-то я не смог отойти от нее — опять этот проклятый туман в голове! Элис с нежностью провела тыльной стороной ладони по моей щеке. — Мы никогда не горюем о смерти, любимый! Что с тобой? Ты такого не говорил даже тогда, когда умерла твоя мама и твой дедушка! Что-то случилось? Я отступил на шаг, ущипнув себя. Но, нет, это не сон! Что творится? Что происходит? Нет, это сон! Сон! Пожалуйста, пусть будет так. — Привет, Шун! — я услышал знакомый голос Джули. Девушка стояла в дверном проеме, держа в руках венок. И она была одета в черные брюки и блузку. Длинные волосы были собраны и заплетены в две косички, с вплетенными в них черными лентами. И она была такая же бледная, как и Дэн с Элис. Да, что с ними со всеми? — Привет, — кивнул я, поняв, что ничего не понимаю. Тавтология? Да. Элис ласково взяла мою руку и потянула за собой на улицу: там нас ждала машина, украшенная на капоте флагом с символом: два перекрещённых полумесяца. И почему меня это раздражало? Я невольно поправил ворот рубашки, почувствовав взмокшую шею. Была ужасная жара, а на улице никого. Как-то слишком пустынно и жутко, словно город призраков, но ухоженный — я заметил это по подстриженным газонам, аккуратным клумбам и чистым дорогам. Будто люди сюда приходили всего на ночь, а днем он пустовал. Как будто здесь прошла «госпожа с косой», убирающая все на своем пути. Это испытание? — Почему так жарко? — спросил я Дэна. — Ты чего? — удивился он. — Здесь всегда так! У нас же никогда не бывает ветра! — Что? — удивился я, отходя от машины. Я не понимал что с ними, но еще больше я не понимал, что со мной. Я не чувствовал ничего! — Да что с вами творится? — мои ноги сами сорвались с места и понесли меня подальше от этого ужаса: Руно мертва, дедушка мертв, мамы нет, похороны Маручо! Что это за мир? Это не мой мир! — Шун, стой! — кричала Джули — я обернулся: они бежали за мной. В глазах каждого можно прочитать волнение за меня, но я наплевал на это. Это не мои друзья. Я отвернулся, лишь бы не видеть эти фальшивые лица ненастоящих друзей! И тут я увидел этот символ, что на машине. Он был везде! На магазинах, на знаках, на витринах, на людях! Я резко затормозил. — Шун! — завопил Дэн, схватив меня за ворот. — Что ты творишь? — он прижал меня к столбу с такой силой, что я почувствовал резкий упор в спину. — Нет! — рявкнул я, тяжело дыша. — Это вы что творите? Что с вами? Что это за место? Почему вы говорите о смерти так, словно это нормально? — я отпихнул своего друга в сторону. — Но ведь это нормально! — сказала Джули, глядя на меня со страхом. Я застыл: ведь она говорила правду. — Но люди горюют от потери любимых! — теперь гнев сменился на растерянность. Я переводил взгляды с одного на другую. — Но не в нашем городе! — сказала Элис. — Ведь так говорит он! — Кто он? — не выдержал я. Везде этот «он». — Димитрий! Его образ медленно всплыл в моей голове, его слова эхом зазвучали в моих ушах. Димитрий. — Он? — Наш предводитель! Наша надежда. Наше солнце! — Дэн рукой показал на небо, и я поднял голову. В небе, словно ядовитая змея, свившаяся в спираль, парил знак: два скрещённых полумесяца. Да что здесь творится? Нет, это точно не мой мир! Я надеюсь на это. Иначе сойду с ума. — Шун, Димитрий вот уже несколько лет возглавляет наш город! Он говорит, что смерть — это не конец, а начало Новой жизни! И поэтому здесь никто не боится смерти! И я могу прямо сейчас умереть, зная, что я не буду держать дорогих мне людей! Для того, чтобы любимые жили спокойно, мертвым нужно их отпустить, а для того, чтобы души смогли уйти в иной мир, живым не надо их держать! Разве он не прав? — спросила Элис. Я боялся признать, что логика в его словах есть. Но только логика — холодная и пустая. А я не такой — я человек, и мне присуще сострадание… и я чувствую боль от смерти любимых… то же самое, что было и с мамой! — Н… нет, не умирайте, пожалуйста! — шептал я. Только не «она». Уходи! Уходи, смерть! Видимо мой рассудок стал покидать меня, потому что все поплыло перед глазами. — Шун… Он поможет тебе! Ребят, давайте отведем его, — мягко сказала Джули, схватив меня цепкой хваткой за плечо. Да этой хватке могла позавидовать сама тигрица. Потом еще пара рук взяла меня, потащив в неизвестном мне направлении. «Шун!» — Прозвучало в моей голове. — «Ты должен найти свой страх, страх всех людей». Мой разум был затуманен, я уже ничего не соображал, я только чувствовал, что меня куда-то ведут, но не понимал куда. Я не мог осознать реальность, я боялся признать, что этот мир на самом деле мой дом, я не мог думать о смерти спокойно и смириться. Я не мог. — Шун Казами! Сколько лет прошло с нашей встречи? Тысяча? И вот он передо мной! Димитрий! Но он не сильно отличался от того — прошлого. Только одет был в странный балахон с серебристо мантией поверх, а волосы заметно отрастил, и теперь они были собраны в хвост. Но еще больше изменился его взгляд. Эти масленые жадные глаза, как у голодной крысы! Аж противно - да, видимо на себе он не экономил! — Ты! — я вырвался из рук Дэна и побежал к нему, замахнувшись, но он исчез! — Шун! — закричала Элис. И только сейчас я осознал, где я. Это был небольшой зал, до боли напоминавший мне храм «дия Миллениум». Стены были выложены странной смесью алых кирпичей и темного камня, покрытого сплошь и рядом панно с изображением скрещённых полумесяцев на алом фоне. С потолка свисала шикарная люстра, состоящая из тысячи — как мне показалось — зеркал, служившая единственным атрибутом освещения в этом зале, так как окон в нем не было. К одной из стен примыкал трон под двумя скрещенными рапирами и нависающими шторами на гардине, а на полу мозаика в том же знакомо и осточертевшем уже мне символе. Это было похоже на какой-то зал секты. Зачем они меня сюда привели? Чья-то рука мягко опустилась мне на плечо — это была Элис. — Шун, — обратилась она ко мне. — Это наш предводитель Димитрий! Он поможет тебе осознать все! Он помогал Маручо и Руно! Он поможет и тебе! — Конечно, помогу! — сказал он, приобнимая Гехабит и отводя ее в сторону. Взгляд у девушки был несчастный. — А вы пока постойте здесь! «Что значит, помогал Руно и Маручо?» — промелькнула страшная догадка в моей голове. — Шун, Шун, Шун — сказал Димитрий, обходя меня стороной. — Вот уж не ожидал, что и ты будешь следующим! Жаль! — он цокнул языком. — Что тебе жаль? — прорычал я. Он только рассмеялся холодным смехом, смерив меня презренным взглядом:. — А ты не понял? Или ты забыл Солсбери? Я уставился на мужчину. — Значит Солсбери правда? — словно камень с души упал. — Конечно, или ты забыл, что не доверял мне? К сожалению, правильно делал! — расхохотался Димитрий. — Вы помогли мне спасти Миллениум, а зря! Я вернулся в будущее в ваш город, когда вы только родились, и покорил его! Я распространил веру Миллениум по всему краю, подчиняя рассудки людей. Но, к сожалению, не все хотели мне подчиняться! Поэтому пришлось убить их, — мужчина показательно осекся, прижав руку ко рту, - ой, ликвидировать! Так первой вспомнила Руно, а за ней Маручо! — Так это ты их убил! — ярость с новой силой захлестнула меня! Я сорвался с места, замахнувшись снова, но Димитрий исчез, а через секунду я почувствовал удар в живот и отлетел. Я услышал глухой стон Элис и Джули, а затем шепот Дэна: — Не сдавайся! Я не мог позволить себе такую роскошь! — Да! Это я их убил, — и сказал он это совершенно спокойно. — Ах, ты гад! — я кашлянул кровью, держась за живот — у меня складывалось ощущение, что в нем дыра. — И сейчас твоя очередь! Вообще-то я удивлен, что ты вспомнил третьим, а не первым. Видимо, твой рассудок заняла она! — Димитрий показал на Элис. Она, сжавшись, стояла в углу, удерживаемая двумя солдатами, как и Джули с Дэном. — А теперь, Шун! Твое последнее испытание! — голос Димитрия сопровождал звон колокола. Кажется, часы пробили полночь. — Что ты выбираешь? — он жестом приказал охранникам отпустить Элис, и через секунду она взмыла в воздух под самый свод купола. — Ее жизнь, или свою? «Что?» — Нет, не надо! — завопила Джули, за что была отброшена в стену. Со стоном моя подруга сползла на пол. — Отпусти ее, трус! — заорал Дэн, сгибаясь под натиском силы охранников. Димитрий, с поднятой вверх рукой, стоял посреди зала, смотря на меня сверху вниз. Я не отрывал взгляда от лица Элис. Она была смертельно напугана и бледна, и смотрела на меня своими прекрасными глазами, наполненными слезами, а я ничего не мог сделать. Она отчаянно барахталась в воздухе. — Но ведь она не настоящая! — сказал я, сам того не ожидая. — Это не мой мир! И что будет, если умрет иллюзия? — Ты так думаешь? — Димитрий хмыкнул и махнул рукой, отпустив ее. Жуткий вопль наполнил зал, и кричала не только Элис, но и Джули с Дэном… и я! Она упала на пол, как тряпичная кукла. Однако неприятный хруст все же донесся до моих ушей. — Неееет! — завопил я, подбежав к ней. Элис лежала такая бледная, но в тоже время такая красивая — прямо спящая красавица. Но вот только она больше не проснется. Это не сказка, и никакие поцелуи ее не спасут. И все из-за меня! — Это ж иллюзия! — сказал Димитрий мерзким голосом. — Ты же боишься своей смерти, поэтому выбрал ее! Иди, живи с этим грузом вины! — Шун… — простонала она. Жива! Она жива! Элис приоткрыла свои глаза и посмотрела на меня. — Ты любишь ее, это твоя тайна, — она нашла в себе остатки сил, чтобы поднять руку. Тонкие пальцы коснулись моей груди, и я почувствовал стук сердца. — Она здесь… — Что здесь? — Твоя сила… это сила всех людей… люди становятся сильными тогда, когда хотят кого-то защитить. Защитить дорогого им человека… — девушка бледнела с каждой секундой. — Твоя сила проходит через сердце, но начинается она… — Где… — жадно прошептал я, сжимая в руках ее руку. Элис чуть прикрыла глаза. — А ты сам как думаешь? — спросила она, все еще сжимая мою. — Ты ведь всегда сначала думаешь, прежде чем делаешь. Этим ты и отличаешься от Дэна. Ты всегда думаешь о последствиях, не так ли? — Да! — я не понимал ее. — Но где моя сила? Где? — Неужели ты не понял? — спросила она, сильнее сжимая мою ладонь и смотря мне в лицо. Затем она обняла меня правой рукой, прикоснувшись к моей спине. И тут я понял. Моя стихия — ветер. Моя сущность — интуиция. Мой страх — смерть. Элис улыбнулась, отпустив мою руку. — Не уходи, — попросил я. Отчего-то грудь сдавило словно металлическим обручем. — У тебя есть настоящая Элис. Я иллюзия! — она отпустила меня, закрывая глаза. «Спасибо тебе! Благодаря Элис я понял, в чем заключается мое испытание». Я отошел от нее, но услышал обрывок фразы: — Она тоже тебя… — Ты хотел, чтобы я нашел свой страх? — спросил я Димитрия. — И нашел источник своей силы! Так вот. Я признаю, что мой страх — смерть. Но это и есть источник моей силы, потому что смерть справедлива. Она дает начало новой жизни, не забирая лишнего, и отдавая в меру! Воздух — это наше эго, наше прошлое. Я стал бояться смерти после мамы! И ты погрузил меня в обстановку смерти и ужаса, заставив меня испытать свой страх. Отлично, Димитрий! И я нашел свою сущность. Источник своей силы! Это моя интуиция. — Я посмотрел на свою правую руку. — И моя любовь. Для меня это удивительно, но каждый что-то любит, или кого-то. — Я сжал и разжал ладони. — И я нашел свою силу! — Одним взмахом руки я рассек воздух, отправив в сторону Димитрия режущий поток ветра. Но тот не шелохнулся, а поток ветра разрезал его одеяние и волосы, и передо мной предстал он. Настоящий Димитрий. — Ты молодец! — он посмотрел на меня и улыбнулся, похлопав в ладоши. — Воздух приносит свободу и ясность, но всегда тянет тех, с кем связан, в новые дали. Воздух проявляется в человеке интуицией. Человек — воздух может думать о нескольких вещах одновременно. Направляет свои мысли в будущее, углубляется в суть явлений. Находит ответы на вопросы, способом отгадывания, не владея при этом достаточными фактическими данными. Ты доказал это, отгадав загадки Элис. Ты доказал, что ты воин ветра! Что ты Вентус. Ты прошел свое испытание. — Что? — я онемел. Так легко? — Если ты думаешь, что все это далось тебе легко, то ты ошибаешься. Ты в открытую противостоял своим страхам, назвав всех твоих друзей и свою любимую иллюзией! Именно тогда ты показал свою сущность. Ты молодец. Я улыбнулся, почувствовав тепло в груди. — Но как же мои друзья? — Они? — Димитрий улыбнулся. — А вот сейчас ты это узнаешь! И зал, и Дэн, и Джули с Элис… все стало растворятся в воздухе. Все кончилось. И почему я так боялся? Но что-то не давало мне покоя. Я бросил последний взгляд на лежащую на полу фигуру… Она тоже тебя…