Миллениум

POV Джули Что может быть лучше тёплых солнечных лучей, приятно согревающих твою кожу. Я обожаю солнце… к нему бы еще море и песок… Однако одна мысль не дала мне покоя — ведь пять минут назад была… ночь! Не так ли? Я приоткрыла глаза, тут же зажмурившись от ярких лучей, бивших мне в лицо. В голове появился едва ли не миллион вопросов. Где я? Где ребята? Димитрий? Солсбери? Я лежала мягкой траве посреди поля. Что происходит? Что случилось со мной и остальными? Почувствовав неудобство в движениях, я бросила взгляд на сою одежду — на мне было очень красивое алое средневековое платье: шелковое, с вышитыми золотыми нитками узорами вдоль подола и воротника, затянутое на корсете. Мои волосы, не принявшие обычный вид, были затянуты в тугой узел на голове, украшенный красивой сеточкой. Но не мой наряд, и как я в нем оказалась? И что я здесь делаю… И самое главное: Здесь, это где? Может, это мое испытание? Вдруг я услышала стук копыт и ржание лошадей, которое все приближалось. Лошади? Да, плевать! Мне бы хоть кто сейчас разъяснил происходящее. Я побежала на этот звук, который привел меня к проселочной дороге. Я остановилась, оглядываясь — это был не Солсбери. Совершенно другой вид, другая дорога и другие очертания города. Тогда где же я? Дорогу заволокло пылью, долетевшей с порывами ветра и до меня. Я сильно закашляла, чем привлекла внимание всадников. Один из них натянул вожжи и погнал лошадь в мою сторону. Я даже еле успела отскочить от дороги, чтобы меня не задавило. Лошадь остановилась, а всадник пригляделся ко мне. — Леди Джулия? Что вы тут делаете? — спросил он, снимая шляпу и кланяясь мне. Я ошарашенно отступила от него. Почему этот человек мне кланяется? Кто он? — Садитесь немедленно! — к нему подошел второй, протягивая мне руку. — Граф волнуется за вас. Прошу! Я, сама того не осознавая, протянула руку всаднику и вскочила на коня, вцепившись мертвой хваткой в гриву. Теплый ветер захлестнул мое лицо, растрепав волосы. Я никогда не умел ездить на лошадях, и, признаюсь честно, я никудышная наездница. Да и боялась я слегка такого… вида транспорта. А мы все скакали по дороге, и я выглянула из-за спины всадника, увидев впереди город. Я прищурилась, всматриваясь в маленькие домики у моста. Где мы? Может, это мое испытание? А может, сон? Я ущипнула себя, убедившись, что, похоже, все это реальность. А мы тем временем въехали в город, и я почувствовала на себе пристальные взгляды людей. А дети удивленно показывали на меня пальцами, получая подзатыльники от родителей. «И что они так таращатся?» — возмущалась я, заметив, что мы приближаемся к воротам большущего замка! Я восхитилась его красотой, впрочем, как и всегда… А когда мы доехали до дверей, они тут же открылись, и к нам вышел человек, увидев которого я чуть не упала с лошади… ладно, признаюсь, я упала с лошади, больно ударившись головой об землю.

***

— Джулия, — звал меня чей-то знакомый ласковый голос. Я поняла чей он и мне стало так тепло на душе, как будто выпила большущую чашку горячего какао, после катания на коньках. Я сладко потянулась, почувствовав свою руку в объятиях чей-то ладони. Такие знакомые ощущения, что это? Подо мной была мягкая кровать, подушка, на мне шелковое одеяло, а рядом нежный запах цветов, моих любимых хризантем. — Да! — я сладко потянулась, открывая глаза и поворачивая голову на бок. Моему взору предстал прекрасный букет белых хризантем в хрустальной вазе на тумбочке. А рядом с ней… — Ты? — я подскочила с кровати, запутавшись в покрывале, отчего чуть не упала с нее, но его сильные руки подхватили меня, усадив обратно. — Ты, похоже, сильно ударилась головой, когда упала. Мы все жутко за тебя перепугались, любимая. У тебя все хорошо? А я сжалась в комок, сдерживая подступившие слезы к уголкам моих глаз. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, обнимая парня, сидящего напротив. — Билли. Я готова была произнести его имя еще хоть тысячу раз. Почувствовав его крепкие руки, обнимающие меня за талию, я улыбнулась сквозь слезы. Билли провел пальцем, убирая с моих щек влажные дорожки. — Странный вопрос, Джулия. Живу! — он рассмеялся. Так тепло. — Что? — я отстранилась от парня, посмотрев на его внешний вид. На нем не было кепки или же джинсов, привычных кроссовок. Вместо этого он был одет в белые брюки, заправленные в натуральные кожаные сапоги и рубашку цвета слоновой кости под жилетом в вышивкой на груди. Его волосы, без того длиннее, чем обычно, были собраны в простой хвост. От моего взгляда не ускользнуло, что в ушах его были все те же серьги. Выглядел он классно. Походил на принца, на моего принца. — А где мы? Где Солсбери? — вырвалось у меня, прежде чем я поняла суть своих слов. — Что? — переспросил он, тут же сильно нахмурившись. Странно. — Билли, — осторожно начала я. — А какой сейчас год? И где мы? Просто я, похоже, сильно ударилась головой, когда упала, — придумала я, тут же устыдившись собственному отсутствию фантазии. Был бы на моем месте Маручо, наплел бы с три короба такую историю! — Детка, мы в 1432 году, в Касселе. — Германия, — прошептала я, почувствовав в душе холод. — Ну, хоть это ты помнишь! — рассмеялся Билли, проводя рукой по моему лбу. — И опять ты заплела свои волосы, Джули! — он снял с меня сеточку, распустив их. — Сколько раз я просил тебя этого не делать. Я услышала раздражение в его голосе, и это было слишком непривычно. «Что происходит?» — изумилась я. — «Это чересчур странно! Я должна быть в девятьсот девяносто девятом году в Солсбери! — хотя это тоже странно. Почему я здесь, а самое главное, что здесь делает Билли?.» Я, к сожалению, уже привыкла ко всяким странностям: бакуган, Вестроя, Измерение Смерти, Нифия, силы, Солсбери, но это уже перебор. Вам так не кажется? — Милая, все хорошо? — обеспокоенный голос моего парня вернул меня в реальность. — Да, Билли! Оставь меня, пожалуйста, на пять минут одну! — взмолилась я. Я с детства умела строить глазки парням, так что Билли кивнул и вышел, сказав на последок: — Жду тебя через десять минут в обеденном зале, горничная приготовит тебе платье. И дверь хлопнула. Я тут же подбежала к окну в моей комнате, всматриваясь в пейзаж. Это точно не Солсбери, но я и никогда не была в Касселе, зная только то, что это город в Германии. Я оглядела комнату. Одно слово: роскошно. Я, конечно, любила роскошь, но не до такой же степени! Это походило на очень дорогое «Рококо» (*). И его было слишком много. У меня появилось желание хорошенько прибраться здесь. В дверь постучали, и я на автомате сказала: — Войдите! в комнату вошла девушка лет двадцати. Одета она была в простое платье цвета хаки и фартук. Русые волосы были заплетены в две косички, и она была мила лицом… да и фигурой, честно говоря, вышла. — Леди Джулия, ваше платье! — в руках девушка держала очень красивое изумрудное платье, расшитое камнями, и, конечно, золотыми нитками и блёстками. Мне эта роскошь начинала поднадоедать. Я кивнула. — Леди Джулия, как ваше самочувствие? — спросила она, разглядывая мою голову. — Может, стоит позвать лекаря из города? Возможно, вам нужна помощь! — Нет! — я замахала руками. – Нет, не надо! Со мной все хорошо, кроме моей… э… памяти! Ты ведь… — Мэлади! Я ваша слуга, леди Джулия, — совершенно спокойно ответила девушка. — А Билл… то есть граф, он ведь давно правит? — я смутилась, понимая, что стороны похожа на полную идиотку. Мэлади удивленно вскинула брови. — Он? Вот уже три года… «Три года!» — насторожилась я. Сон приобретал с каждой секундой все более и более реальные черты. Что же здесь не так? — Спасибо, Мэлади! Я вскоре присоединюсь! Служанка послушно кивнула, оставив меня наедине. Я толком не могла понять, что это… — сон или испытание… или все же реальность? Я переоделась и вышла из комнаты, пожалев, что отпустила Мэлади. Я находилась в длинном красивом коридоре, устланным алым ковром, и, самое главное, совершенно не имела представления, куда мне идти. И как назло, вокруг ни души! Стены коридора были увешаны сплошными натюрмортами — я помнила, что Билли любил их. Он часто ходил со мной на выставки сестры, и всегда останавливался около них, разглядывая мельчайшие детали. Все картины были украшены золотыми рамами. Я, сбитая с толку, двинулась прямо по коридору, и вскоре наткнулась на какого–то человека, подметающего пол. — Эмм, простите… — позвала я его. Он отвлекся, посмотрев на меня, но тут же поклонился мне: — Леди, Джулия. Рад видеть вас в добром здравии. Весть, что вы упали с лошади, была ужасной. — Скорее смешной и глупой, — обиженно пробурчала я. — Что-что? — Я говорю, вы не доведете меня до обеденного зала, а то я боюсь… эмм… снова упасть в обморок? — я пожала плечами. Если строить из себя ума лишенную, так на полную катушку. — Конечно! — он поманил меня, и я поплелась за ним. Дорога оказалась очень короткой, так что я удивилась. А когда вошла в зал обомлела — какая красота: огромные витражные окна, наполняющие зал всеми цветами радуги, а сами кусочки стекол образовывали красивые картины, оставляющие благодаря солнечным лучам отражение на мраморном полу. Стены, абсолютно белые, сводились куполом к потолку над шикарной люстрой со сотней пока еще не горевших свечей. Стены были украшены золотыми рамами и узорами, а также на полу стояли большие вазы с фруктовыми деревьями, возле одной из которых кто-то стоял. Но больше всего меня удивило одно: весь зал был украшен хризантемами! Посреди зала стоял очень длинный стол, во главе которого сидел… — Привет, Билли! — я улыбнулась. Он оторвался от разговора со служанкой, которая подозрительно мило ему улыбалась, и посмотрел на меня. — Ты прекрасна как всегда. — Спасибо, — я нахмурилась, глядя на то, как эта девка накручивает волосы на палец, что-то говоря с лучезарной улыбкой. И почему-то меня это раздражало. Я выдержанно села напротив Билли, скрестив руки на груди, сверля взглядом эту… — Катарина, можешь идти! — улыбнулся Билли, поворачиваясь ко мне. — Что-то не так? — Все отлично. Чувствую себя прекрасно, и смотрю на то, как кокетничает мой парень со служанкой! — язвительно сказала я, а Билли нахмурился. — Ты что, ревнуешь? — спросил он, лукаво улыбнувшись. — Нет, — воскликнула я, покраснев, и, благодаря хорошей акустике этого зала, это было похоже на крик, и даже Билли его услышал. — Милая, успокойся. Я тебя ни на кого не променяю, — но я не поверила его словам. Их произносили все парни. Это злило. — Не ври! Как ты вообще стал графом и попал в этот век… — я себя не сдержала, сказав это. – Упс! Билли быстро, даже очень, поменялся в лице, нахмурившись, а затем встав из-за стола. — Значит, вспомнила, — сказал он. — Что? — притворно удивилась я — актриса во мне умирала. — Значит, вспомнила, как попала в 999 год, Солсбери и все остальное. Я чуть не упала со стула: откуда он знает? — Что? Откуда ты все это знаешь? — Странно, что ты это вспомнила, — перебил меня Билли. — Откуда? — требовательно повторила я. Парень оторвал взгляд от окна. — Мне помог Димитрий. Я онемела, расширив глаза — настолько я была удивлена. — Он обманул вас с Миллениум, но взамен того, что вы ничего не вспомните, он даст то, что я хочу! — парень отвернулся. — Я попросил тебя. Но прекрасно зная, что прежняя жизнь может вернуть тебе твои воспоминания… и он дал мне это графство! Мой титул, богатство, которое свело тебя с ума, и самое главное — тебя. Ты стала моей. Получила все, о чем мечтала, и должна была забыть обо всем и жить в той роскоши! Но ты вспомнила! Я сидела не в силах шевельнуться и не верила своим ушам. И это мой Билли? Я не верю в это! — Ты мне врешь! — слезы покатились по щекам. — Сомневаюсь, что он тебе врет! — сказал чей-то голос. И я его сразу узнала. Тот мужчина, что стоял около дерева, когда я вошла в зал. Он медленно провел рукой по залу, и все цветы и растения засохли в один миг. — Ты! — сквозь зубы прошипела я. Он нисколько не изменился. — Джули, тебе всегда неймётся? — спросил Димитрий, глядя на меня. Руки мои рефлекторно сжались в кулаки. — Что происходит? — спросила я. — Что? — хохотнул Димитрий. — Просто теперь эта твоя жизнь… та жизнь, которую ты хотела! Разве ты не получила все, о чем мечтала? — он обвел рукой роскошный зал, а затем пальцем указал на Билли. «Я?» И ведь правда. Я всегда мечтала о роскошной жизни вместе с Билли. И как противно было это признавать, но я боялась, что он… — Только ты не учла то, что ты не единственная для него! — сказал Димитрий, показывая на Катарину, держащую за руку Билли, а тот ей шептал: — Ты будешь моей королевой, графиней, леди, принцессой, — он с нежностью провел правой рукой по ее волосам. — Что? — возмутилась я, вскочив на ноги. На лбу появились морщины. Нет, я не такая! Я не ревнивая стерва! — Я не боюсь этого! — закричала я во весь голос. Получилось слабо и жалко. — Мельница судьбы крутит медленно, но верно. И что бы это значило? Я обняла себя за плечи. Что мне делать? Чего я хочу? Я сама не знаю! Помогите, кто-нибудь? И снова гул в голове, и снова пустота. Горькие, обжигающие слезы катились по моим щекам, я, всхлипывая, прижала руки к сердцу. Это все не правда! Я не смогу! — Это не так! — завопила я, посмотрев на Билли. Я отняла правую руку от сердца, протянув ее ему. — Он меня любит! Любит! Только меня! Меня! Я словно молилась ему, протягивая руку. Слезы до сих пор катились по щекам, звонко капая на мраморный пол. А Билли смотрел на меня с такой нежностью, что мне вдруг стало так тепло в области сердца. — Джулия… Джулия, — его правая рука переплелась с моей, и мне стало так хорошо. И больше ничего не нужно! «Джули!» — прошептал он, глядя мне в глаза. — Билли? — почему-то теперь я его не узнавала. Это был он, но я не Джули из Лос Анджелеса, я Джулия из Касселя! Ведь так? — Ты ведь знаешь, что это все твои мечты и страхи! Вспомни, чего ты боишься! «Чего я боюсь?» И тут я вспомнила. «Все в мире построено на противоположностях, и ваши чувства тоже. Подумайте, чего вы боитесь больше всего, а чего хотите больше всего. Для того чтобы обладать великой силой, нужно привести в порядок свои мысли. Вам придется соединиться в единый Хаос, вы должны понимать друг друга. Так чего вы боитесь?» — Это испытание! — прошептала я, усмехнувшись своей догадке. — Спасибо, Билли! — и улыбнулась сквозь слезы, посмотрев на свою правую руку, которую он сжимал. Было так тепло и так приятно. Я всеми фибрами души ощущала, что не одна. — Скоро ты его увидишь… раньше, чем думаешь! — Это всего — лишь мои мечты, превратившиеся в мой кошмар! — я посмотрела на Димитрия. — Я всегда мечтала быть лучше, чем моя сестра, и когда мы с Билли начали встречаться, она сказала мне: мельница судьбы крутит медленно, но верно! Мы с Билли были лучшими друзьями, всегда любившими друг друга. Но понадобилось много времени, чтобы понять это, но ничего! Я боялась одного! Потерять свою любовь, но не потому что, я безумно люблю его, а потому что я боялась того, что стану вновь хуже Дэйзи! И эта была моя ошибка! Моя стихия — земля. Моя сущность — конкретность и материальность мышления. Мой страх — потеря моей любви. — Я нашла свой страх, Димитрий! Благодаря… — я посмотрела на свою правую руку, а затем и на Билли… — Моим ощущениям. Справа от человека — стихия Земли. Это Благо человека! — я властно подошла к вазе с цветами, стоявшей на столе. — И она дает силу, способную на многое! Как будто бы замедленная съемка: мертвые цветы, словно пили воду из почвы, и расцветали, наполняясь жизнью прямо на глазах. — Тебе всегда неймется! — расхохотался Димитрий. — Земля проявляется в характере человека конкретностью и материальностью мышления, своеобразной тяжестью и одновременно силой. Человек — земля воспринимает окружающих через свои физические ощущения. Если человек грамотно взаимодействует с этой стихией — Земля становится ему опорой и поддержкой. А для того, чтобы найти источник своей силы, нужно признать свои страхи! Иначе, ты рискуешь своей жизнью, а ты… прошла свое испытание. Я улыбнулась, посмотрев на Билли, но тот лишь помахал мне рукой, растворяясь в воздухе. Все кончилось. Я смогла! Но, взглянув последний раз на своего парня, я кое-что вспомнила… Скоро ты его увидишь… раньше, чем думаешь!