Миллениум

Огонь свечи, огонь костра, Огонь могучего пожара. Огни — они все мастера Ниспосланного людям дара. Двух мастеров прислал Господь, И Мир наш стал таким уютным. А третий — явно чёрта плоть, Беду лишь мастер нёс беспутный. Свеча дарила людям свет, Костёр стал очагом в их доме. И Ада страшного ответ — Пожар рычал, как зверь в загоне. Кто скажет: что же есть огонь? Он наказание иль благо? POV Дэн. Огонь — прародитель всей энергии, в том числе и творческой, но он может сжечь нашу душу, оставив только жалкие ее угольки в теле из плоти и крови. Огонь пожирает нашу душу, одновременно давая жизненное пламя для существования, для жалкого существования… — Жизнь ничтожна. Она наполнена кровью, болью и страхами, Инис! Прошлое отвратительно, оно не дает нам идти вперед, оно тянет нас, как зыбучие пески, назад, к себе в утробу. Миловидная девушка с голубыми, как небо, волосами, облаченная в тонкую прозрачную ткань, стояла передо мной. С самого того момента, как я открыл глаза — кажется, это было всего лишь пару минут назад! — она наблюдала за мной своими алыми глазами, наполненными гневом и презрением ко мне. Что я сделал ей? И кто она? Почему она так похожа на Руно? — Кто ты? — уже не помню, в который раз, спросил ее я, но каждый раз она молчала. — Ответь мне! Прошу! — уже стоя на коленях, на сыром каменном полу, просил, нет, я умолял ее. Но она стояла и стояла, то и дело, описывая вокруг меня круги. Вы спросите, почему я не ушел, не побежал? Я был закован в кандалы, до боли уже успевшие натереть кисти моих рук. Находился я в каменной темнице с одним лишь жалким окном с решеткой поперек. Я ничего не понял, когда очнулся, только увидел красивые стройные ноги, выглядывающие из-под подола шелковой юбки. Волосы ее были цвета неба, а глаза цвета крови, и она до боли напоминала мне Руно… но не она. — Проснулся, Инис? — даже голос не ее. Да, с такими же ледяными нотками, навевающий страх, но не опасный. Не жаждущий крови. У Руно — у моей Руно! — не такой. — Кто ты? —, а в ответ молчание, сопровождаемое холодным взглядом, лишенным каких-либо эмоций. Но я вновь и вновь спрашивал ее, пока вдруг первые буквы этого вопроса не прервал стук шагов, а затем массивная дубовая дверь отворилась, и в камеру вошли двое: парень — брюнет с алыми глазами и рыжеволосая девушка с таким же цветом глаз как кровь, похожие на Шуна и Элис. Девушка, что была похожа на Руно, удивленно вскинула брови. — Вентус и Тенебрис? Что-то случилось? — Нет! — хмыкнула Тенебрис, хищным взглядом осматривая меня. — Симпатичный! — Кхе, кхе! — наигранно откашлялся Вентус, обнимая за талию рыжеволосую. Моя мучительница фыркнула, закатив глаза. — Да ладно вам! «Вентус! Тенебрис… Инис…» — лихорадочно вспоминал я. — «Точно! Шесть имен! Люксэ, Тенебрис, Тэра, Аква, Вентус и Инис! Но они-то ту причем?» На пороге появился еще один силуэт, голос которого источал яд. — Хватит с ним нянчиться! Бери его и пошли уже скорее, — это была красноглазая копия Джули. Такая же красивая, но внушала неподдельный страх. — Димитрий будет рад! — расхохоталась Элис. До чего это был ледяной смех! «Димитрий?» — я нервно сглотнул, вспоминая старика. Он что-то говорил про испытание, но это мало походит на него! Скорее, кошмарный сон, но вот ущипнуть себя у меня не было возможности. Я хмуро посмотрел на свои кандалы, а тем временем ко мне подошла Люксэ и… поцеловала меня, как свою собственность, властно и грубо, снимая с меня цепи. Я не мог ей противостоять — ее губы казались мне настолько знакомыми, что я ответил ей, но тут же она прервала поцелуй, хмыкнув. Облизнув губы, она потянула меня на себя, я только удивился, откуда в таком хрупком теле столько силы. — Пошли уже! — приказала Тэра, противно скривив лицо, как будто увидела что-то ужасное. — Завидуй молча! — в ответ расхохоталась Люксэ, оскалившись. Это не походило на дружеские отношения Руно и Джули. Мы вышли из камеры прямо в темный коридор, освещенный лишь факелами. На стенах плясали жуткие тени, наводившие страх. Я не сопротивлялся, а просто шел. А что мне было еще делать, когда не знаешь, что же там впереди, а там был свет. Нет, правда, свет в конце тоннеля! — Жутко, милый? — спросила Люксэ, обнимая меня. — Нам тоже было жутко, когда ты стал творить… добро! — на последнем слове она нарочито громко кашлянула. Выход коридора ввел нас в круглый высокий зал с каменным полом, в центре которого стоял человек, с поднятыми руками к небу — Димитрий. — Ты! — я в гневе сжал зубы так, что, казалось, они треснут. Постепенно я не замечал, что мои глаза стали болеть. — Инис! — поприветствовал меня Димитрий, улыбнувшись мне. — Предатель! — процедила сквозь зубы Тэра, метая в мою сторону гневные взгляды. Гарпия во плоти. — Димитрий! Что происходит? — спросил я его, оглядываясь по сторонам. — Нет! Вы только посмотрите! Он еще и спрашивает! Сам быстренько переметнулся к Солсберийцам, когда мы, темпатиумы, проигрываем! — Тише, Тэра! Хватит! — Димитрий жестом попросил девушку замолчать. Она повиновалась. Только продолжала смотреть на меня волком. Слова девушки застали меня врасплох. — Что здесь творится, Димитрий? Мы же воюем против Темпатиумов! — Что? — изумились все те, кто находился в зале. Люксэ, громко кашлянув, вышла вперед. — Ты сейчас вообще подумал, что сказал? Мы — Темпатиумы! Или тебе Солсберийцы промыли мозги? — Какие Солсберийцы! — не сдавался я. — Ты же служишь Миллениум. Как ты можешь предавать ее! Ты обещал, что мы вернемся домой! — я откровенно сейчас ему верил. Верил, что он понимает, о чем я. И он понимал. В зале воцарилась гробовая тишина. Ребята бросали в мою сторону удивленный взгляды, а в глазах Димитрия были смешанные чувства. — Инис, скажи-ка мне… какой сейчас год! Я не понял вопроса. — Две тысячи… ой, девятьсот девяносто девятый. — Какой? — со смехом в голосе переспросила Тенебрис. Она посмотрела на меня, словно я сморозил глупость. — Ты же сам говорил, что девятьсот девяносто девятый! Вчера! — я откровенно не понимал, что происходит. И видимо, не только я. Остальные изумленно переглянулись, мысленно поставив мне диагноз — сошел с ума. Что ж, я был близок к этому. Испытание откровенно превращалось в фарс. — Господин, что происходит? — спросил Вентус, тревожно глядя на меня. Боже, как он сейчас напоминал мне Шуна. — Но ведь сейчас же четырнадцатый год! Какой девятьсот девяносто девятый! — прошептала на ухо Люксэ Тенебрис, но ее слова долетели до моих ушей. Вот тут пришла моя очередь удивляться. — Что значит четырнадцатый? Спасибо, дамы и господа, но мне сполна хватило переноса в десятый век. Быть в первом я не имел не малейшего желания. — Это значит, что вам, — Димитрий посмотрел на остальных, — надо уйти! Живо! — приказал он. Люксэ с секунду помешкалась, но последовала за остальными. Мужчина глубоко вздохнул и посмотрел на меня. — Значит, твои воспоминания смешались с будущим твоим последователем? Я опять не совсем понял его слова. — Что? — Раз в две тысячи лет рождаются воины, способные соприкоснуться с шестью великими стихиями сферы Хаоса. Их называют шестью великими воинами. Каждый воин связан с предыдущим нитью времени, как ты связан с предыдущим Инисом — Лукасом, и будущим Инисом — Дэниэлом. Я мало уловил суть его слов, но постепенно до меня дошло — мы не первые? Дошло и остальное... — Но ведь я – Дэн! Димитрий закатил глаза. — Нет, ты Оскар! Просто твои воспоминания смешались с будущим последователем, вот, почему ты переметнулся на сторону добра. — Это правда? — раздался голос Тэры из-за двери. Похоже, подслушивала не только она. — Тише! — я услышал гневный возглас Тенебрис. За дверью раздавалась какая-то возня. — Ох, выходите! — Димитрий посмотрел на меня, в то время как в голове моей была полная каша. В зал, повесив голову, вошли пятеро: к ним еще и Аква присоединился. Ко мне подошла Люксэ, проведя тыльной стороной ладони по моей щеке, а затем поцеловала. «Если она — Люксэ, то она прошлое Руно? Вот почему она мне так знакома! Она, и ее губы! Если я, конечно, — настоящее». Тэра окинула меня презрительным взглядом, скрестив руки на груди. — Вот что с ним происходит! — фыркнула она. — Значит, будущий Инис такая тряпка? Приспешник света и добра? О господи! К чему катится мир? — девушка скривилась, посмотрев на меня, как на жалкую тряпку. Противно! — А в будущем, ты меня также любишь? — заботливо спросила Люксэ (видимо, происходящее ее мало интересовало), но я ее не слушал. — Это неправда! Если бы я был… Оскаром, то не выглядел как Дэн! То есть, как я! — да что со мной творится? Какие к черту воспоминания? — А мы сейчас это проверим! — сказал Димитрий, взмахнув рукой. Остальные, опасаясь, отошли подальше, но мы, все вместе, в одну секунду почувствовали сильную боль. Я в страхе открыл глаза, захотев закричать, но, увидев себя, онемел. Мои руки, ноги, все мое тело… были как в учебнике анатомии. Я видел все свои сосуды, мышцы, видел печень, сердце, сокращающееся в левой груди, а когда прикоснулся к нерву, почувствовал режущую боль. Через секунду, мои мышцы стали исчезать, и я увидел белые проблески костей, и потом вовсе превратился в скелет. Тоже самое происходило и с остальными, но я уже не видел их эмоций, а сплошные черепа. Мне стало жутко, но постепенно все расплывалось, и я перестал, что-либо ощущать и видеть…

***

— Инис! — прозвучал в моей голове голос Димитрия. Я, как бы банально это не прозвучало, открыл глаза. Лежа на сырой земле, я наблюдал за пламенем, таким красивым: огненные искорки летали повсюду, кружась в медленном танце, а само пламя плясало в бешенном ритме, и в нос мне ударил резкий запах дыма. И только после жутких криков до меня дошло, что это было за пламя. — Пожар! Помогите! — я находился посреди улицы, где отчаянно бегали люди, крича что-то неразборчивое, не имея возможности приблизиться к полыхающему зданию. Рядом со мной стоял Димитрий, наблюдая за огнем, как за представлением, с наслаждением и толикой удовлетворения. — Димитрий, что происходит? — в ужасе спросил я, глядя на то, как с грохотом падают обуглившиеся деревянные конструкции, поднимая клубами пепел. — Твое испытание! Сейчас, ты докажешь, кто ты! — Как? — А ты разве не хочешь помочь вон той девчушке? — я проследил за направлением пальца Димитрия, и внутри меня все похолодело. На самом последнем этаже в окне кричала девочка, прося о помощи. В ее больших карих глазах стояли слезы. — Мама! Мамочка! — истошно вопила она, стуча кулаками по стене. Я, не слушая крика Люксэ, сорвался с места, с силой отпихнув в сторону людей, стоявших у входа в здание. И тут же я почувствовал сильное давление, а после чего мне стало трудно дышать. Внутри как будто пыль была — я стал откашливаться, но крик девочки не давал мне покоя. Вокруг все полыхало и падало, а черные клубы дыма, словно тьма, мешающая свету. Я быстро вскочил по лестнице, не успевшей попасть в эпицентр пожара, и оказался на верхнем уровне. Пожар ещё не успел полностью охватить весь этаж, и я смог пробраться к девочке, шагая на ее голос. — Помоги! — я увидел маленькое беспомощное существо, молящее о спасении… глаза ее выглядывали из-под одеяла. Сердце у меня ушло в пятки. Я не мог ее здесь оставить. Быстро схватив в охапку девчушку, я побежал к выходу, но тут же дорогу мне преградил Димитрий. — Что ты делаешь? Уйди с дороги! — я почувствовал, как маленькие ручки вцепились мне в футболку. Она держалась за меня, как за спасательный круг. — И все? Ты спасешь только ее? Не попытаешься спасти ребенка? — от хищной улыбки Димитрия мне стало не по себе. Огонь уже подбирался к нам, и дышать было все труднее. Но я остановился. Среди смешанных с грохотом звуков костра и криков, я услышал чью-то мольбу о помощи. Здесь еще кто-то! Мои глаза стали метаться из стороны в сторону, ища голос просящего. И я увидел. Через огромную дыру в полу на соседнем этаже находилась комната, в дверном проеме которой стоял мальчик, весь в саже, прижавший к своему рту тряпку, смоченную в воде. Вся часть того здания уже полыхала, он погибнет! — Он погибнет! — сказал Димитрий. Я уже готов был сорваться с места, чтобы помочь, но…, но нас отделяла слишком большая дыра. На ее обход уйдет слишком много времени, мне не успеть! Тогда погибнем и я, и девочка с мальчиком. — Мне не успеть! Возьми ее! Вытащи отсюда! — я уже было протянул Димитрию девочку, но он тут же отошел, убрав руки за спину. На мой удивленный взгляд, он ответил: — Это твое испытание, не мое! Решай сам, что делать! — Но она же погибнет! — заорал я в бешенстве. — Как ты можешь так говорить? — Тебе нужно не злиться на меня, а искать выход! Ты должен показать, Инис ты или нет! Оскар ты, или Дэн! Я в гневе сжал руки в кулак, услышав как захныкала девочка. — Я не знаю, что мне делать! Мне… придется… — я не знал, как поступить. Мысли лихорадочно суетились в моей голове. Я не могу! — Оскар бы вообще не стал кого-либо спасать, но в данной ситуации, он бы ушел с девочкой, чтобы в будущем помочь другим. Пошли, Оскар! — Нет! — рыкнул я, чувствуя переполнявшую меня силу. — Я не Оскар! Я Дэн! Я лучше сдохну, нежели оставлю кого-то подыхать здесь! Особенно ребенка! И я, оставив Димитрия в недоумении, сорвался с места, прижимая из последних сил к себе девочку. Я знаю, я смогу! Я Инис! Я — воин огня! И одним взмахом руки, пламя, отрезавшее меня от мальчика, покорно расступилось передо мной. Моя стихия — огонь. Моя сущность — воля. Мой страх — чувство беспомощности. — Иди ко мне! — я протянул руку мальчику, чтобы он перепрыгнул через обрыв. — Я верю, у тебя получится! Голубые глаза ребенка широко распахнулись, и он, улыбнувшись, схватил меня за руку. — Молодец! Секунда, другая и оба дитя были со мной. Огонь покорно расступался, стоило мне подойти к нему, а когда я выбежал из здания, меня встретил гул. Чьи-то руки с силой вытащили меня из проема. Глоток воздуха был глотком жизни, и я дышал так жадно, как только мог. — Мой мальчик! — закричала женщина, бросаясь обнимать ребенка. — Мой хороший, ты цел! О, господи! Ты послал к нам ангела. — Женщина с полными слез глазами посмотрела на меня и прошептала одними губами. — Спасибо. Я только кивнул, почувствовав как на шее у меня повисла Люксэ. — Ты цел! Какое счастье! Ты справился, Дэн! — она сказала «Дэн»? Я окинул ее мутным взглядом. За спиной девушки стоял Димитрий. Его глаза улыбались мне, я видел в них гордость, и улыбнулся в ответ. — Огонь в человеке проявляется через эмоции. Человек — огонь хорошо ощущает эмоциональное состояние окружающих, их душевные переживания, чувства, волнения. Огонь дает нам силу, помогая не только нам, но и другим. Только человек, обладающий волей огня, сможет пользоваться его силой. Ты смог! Ты доказал, что ты воин огня! Ты прошел свое испытание. — Ты молодец! — сказала Тенебрис. В глазах ее не было той жестокости и жадности. И они перестали быть кроваво-красными.– Ты как Оскар! Но будь осторожен с прошлым! Оно еще настигнет тебя! — Я смог! — какое облегчение. Все закончилось. — Ты смог! — алые глаза Люксэ сменились на карие, а волосы потемнели до синего цвета. Вот она, настоящая… — А как твое имя? — вдруг спросил я, но девушка быстро прижала ладошку к моему рту. — Тсс! Это неважно! Важно только одно… Мы с ней разные, но чувства у нас одни и те же.