Миллениум

Рассвет этого дня был кроваво-красным. И мертвым. Казалось, что в Солсбери — одиноком городе Англии — умерла жизнь. Навсегда. Скрип ставен и дверей, казалось, усилился в десять раз и во столько же раз стал громче. Журчание ручья походило на скользкий звук воды в канализации. Голоса животных и птиц исчезли, небо потемнело, словно в преддверии надвигающейся грозы. Весь снег исчез всего лишь за одну ночь, земля высохла, ветер разносил песок по городу. Казалось, будто город заброшен уже не менее пяти лет, однако, с пробуждением жителей вся эта жуткая картина начала приобретать радостный оттенок. Ведь сегодня — четвертого января — состоится Великий Карнавал Миллениум. — Вы только посмотрите на это! — голос Лукаса, стоявшего у окна замка Морэна, был пропитан яростью и злобой. — Они готовятся встретить эту старуху. Вон как начищают городской храм! Сидевший у камина Фернан устало прикрыл глаза. За последние четыре дня лицо его осунулось, под глазами залегли тени — еще бы, после своей же ошибки он практически не спал, пытаясь вычислить, куда отправил два главных козыря в их игре. Но безуспешно. Поэтому ему не оставалось ничего, кроме как надеяться, что эта самая чертовка — Миллениум — позаботиться о своем сосуде сама. По этой причине он практически не слышал гневные возгласы юного Лукаса. Однако звук открывающейся двери заставил его вернуться в реальность. В комнату вошли Елена с супругом. Оба в лучших нарядах, но такие же бледные и уставшие. — Не нашли, — всего два слова заставили и без того довольно-таки мрачную атмосферу упасть до отметки минус сто. — Черт! — выругался Лукас, пнув стоящий рядом стул. При любой другой ситуации Елена тут же бы отчитала мальчишку за порчу ее имущества, но сейчас она даже не обратила внимание. — И что мы будем делать? — задала вопрос миссис Морэн, оглядывая мужчин. — Кроме как, ждать, нам ничего не остается. — Значит, все по старому плану? — поднял бровь граф Морэн. — Все по плану, — ответил Фернан, про себя подумав, что план уже трещит по швам дальше некуда.

***

В убежище повстанцев с первыми лучами солнца царила какая-то чересчур гиперактивная атмосфера. Все, начиная с приближенных и заканчивая даже простыми поварами, носились с утра пораньше, как ужаленные. То и дело происходили постоянные столкновения в коридорах, а Джека и какого-то уборщика пришлось доставить в лазарет — они налетели друг на друга в обеденном зале. Но вся эта атмосфера ни коим образом не касалась полигона для тренировок, в котором уставшие и измученный бойцы, лёжа прямо на траве, досматривали свой последний в этом мире сон. Или же — вообще последний сон в их жизни. Димитрий тихо вошел в дверь, отделявшую сердце Солсбери от внешнего мира. Все шестеро, слегка потрепанные, свернувшись калачиком мирно спали. Только сейчас, вглядываясь в их умиротворенные лица, Димитрий понял — они все еще дети. Им только по семнадцать — восемнадцать лет. Они только входят во взрослую жизнь, и какой тяжкий груз свалился на их плечи. Смогут ли они выдержать ту ужасную ответственность? Димитрий чувствовал вину перед ними каждый день, что они пробыли здесь, в Солсбери. Миллениум ужасно поступила с ними… да и он не лучше. Они силой вырвали этих ребят из их дома, разлучили их семьей, заставили рисковать жизнью. Он никогда не простит себя за это. Ни в этой жизни, ни в следующей. — Подъем! Сдавленный стон Дэна заставил Димитрия принять решительные меры по пробуждению Иниса — боец «принял» утренний душ. — Димитрий? — протирая сонные глаза, спросил Маручо, приглаживая волосы. — С добрым утром. Программа сегодняшнего дня — подъем, плотный завтрак, водные процедуры и отдых, вплоть до пяти часов дня. — Что? — изумилась вся шестерка. — Погодите…, но разве не лучше ли нам тренироваться вплоть до самого важного боя? — воскликнул Маручо. — Вы четыре дня тренировались до изнеможения. Сейчас вам нужен только отдых. И спокойная обстановка вне стен этого полигона, — спокойно объяснил учитель. Бойцы недоверчиво переглянулись. — Ладно, раз так надо… — ответила за всех Руно, первой поднимаясь на ноги. — Пошли что ли на завтрак? Идя по освещенному множеством факелов коридору, бойцы постоянно переглядывались, ища поддержку друг в друге. — Все ли будет хорошо? — в страхе прошептала Джули, лицо которой было белое, как мел. Странно, но ни один из бойцов до сего часа даже не чувствовал страх, а сейчас живот так крутило, что за завтраком кусок в горло не лез. Воинов Миллениум в обеденном зале встретили громкими аплодисментами и свистами. Каждый из присутствующих принял за честь пожать руку и поклониться своим спасителям. Вот только сами спасители, молча кивая, пытались сказать хоть слово, что у них сделать не получилось. Завтрак был шикарен — повара постарались на славу. Здесь было множество яств, начиная с чего-то вроде омлета, заканчивая тыквенными пирогами и свежеиспечёнными булочками. Но ребята даже кусочка в рот не взяли, только Шун, еле заметно дрожа, выпил немного чая. — Они на нас надеются, — тихо прошептала бледная Руно, —, а что, если мы не справимся? — Предпочитаю об этом не думать, — отрывисто сказал Шун, отставив стакан. Внутри живота все скрутилось в один узел. — Надо поесть! — заметила Элис, потянувшись к вилке. Но при виде еды девушку начинало тошнить. — Не могу, кусок в горло не лезет, — простонал Дэн, отодвигая от себя пирог. Сердце бешено стучало. — Почему вы не едите? — раздался над головами бойцов голос Марии. Те даже не оглянулись. — Понятно, волнуетесь? — Еще как! — сказала Джули севшим голосом. — Мы не справимся! — со слезами в голосе прошептала Руно, смотря глазами полными ужаса на Марию. — Что вы такое говорите? — отмахнулась женщина, забирая пустые тарелки. — Вы — великие воины Миллениум. Уж, если не вы справитесь, то тогда — никто! Проводив взглядом удаляющуюся спину Марии, Маручо посмотрел на ребят. — Не знаю, как вам, а мне после ее слов стало только хуже. — Мне тоже! — признался Шун. Завтрак подходил к концу. — Я так больше не могу! — не выдержал Дэн, резко поднимаясь. — Идем отсюда! — Пошли! — Руно тоже подскочила, выходя из-за стола. Остальные, стараясь не обращать внимание на недоуменные взгляды, преследующие их, вышли из обеденного зала. — Фуух, — Джули потерла виски. — Это был ад! Эти взгляды… — Они считают, что у нас все получится! — двинувшись в сторону умывальни, сказала Руно. — Может, нам стоит тоже так думать? Хотя бы уверенности прибавится? — буркнул Шун, разминая шею. — Если бы все зависело только от этого… Достигнув своей цели, ребята на секунду забыли обо всех проблемах. Да ради такой ванны можно и повоевать — пол был выложен смесью мрамора и простого камня, стены покрывали плиты, увешанные золотыми канделябрами, под сводом куполообразного потолка летали голубые огоньки, служившие освещением. На каменных ступах лежали стопки полотенец и флакончики с мылом. В зале витал аромат лаванды. — Ого! — Да, уж… — поразился Маручо, на автомате поправляя очки. Руно толкнула массивную дверь. — Эта комната для девочек, вам направо!

***

— Горячие источники… я в шоке! — улыбнулась Руно, опуская ноги в горячую воду. — Расслабляет! — Джули уже около десяти минут нежилась в воде. — Странно, но все плохие мысли словно затуманены… Элис зачерпнула ладошкой воды. — Скорее всего она волшебная. Усталости как не бывало, да и все ссадины исчезли, — Гехабит посмотрела на свою идеальную кожу. — Похоже на то… Молчание, нарушаемое лишь звуками капающей воды, успокаивало, вгоняя в приятную дрему. Мысли заволакивало туманом… Дэн словно очнулся от сна. — Что за… — парень с трудом разлепил глаза. Он лежал в своей кровати, в покоях Иниса… — Как я здесь оказался? — вопрос, который задали все шестеро, придя в себя. Промежуток времени с умывальни до этой секунды словно вырвали из его сознания… и не только его. Все яркие воспоминания были словно в дурмане… в белой пелене… Дэн подскочил с кровати, тут же заметив, что на нем новая одежда, сшитая явно из очень дорогих материалов. «Завтрак, ванная, новая одежда… как свинью на убой!» — с отвращением подумал боец, разглядывая прошитую золотом строчку на брюках. Такого же мнения были и остальные, понял Дэн, когда вышел в общую гостиную. Одетые в шикарные одеяния, но бледные и угрюмые… — Привет! — хмуро поздоровался Дэн, садясь на пуфик. — У вас тоже провалы в памяти? Элис кивнула. — Что за черт? — Сейчас полпятого… в восемь начнется карнавал Миллениум, а через полчаса собрание, — стальным голосом сказал Шун, смотря в одну точку… почти не моргая… Странное ощущение вдруг посетило Дэна. Ощущение — пустоты… он не чувствовал ни страха, ни отчаяния… ни тепла, ни любви… только пустоту. — Да что с этими горячими источниками? — воскликнул парень. — Тоже дошло? — усмехнулась Руно. — Вода в источнике затуманила наши чувства… как негативные, так и положительные! Мы стали словно роботами! Нам теперь не ведам страх, отчаяние… — девушка как-то отстраненно посмотрела на Дэна, — и любовь! — Это просто свинство! — прорычала Джули. — Вспоминая Билли, я ничего не чувствую в своей груди! Словно он мне просто знакомый! — А может, оно и к лучшему? — тихо спросила Элис, поднимая взгляд на друзей. — По крайне мере страх отпустил… — Нифига не к лучшему! — взорвалась Руно. — Я хотела кое-что сделать… сказать сейчас… — в голосе девушки промелькнула нотка отчаяния, —, но не могу…. Я уже не чувствую внутри себя ничего! — Может, пойти и набить морду Димитрию? — предложил Дэн. — Я бы рассмеялась, — хмуро сказала Джули, —, но не чувствую даже радости. Прости, Дэн. — Все нормально! Уже беспятнадцати… пошли что ли? Когда бойцы вошли в холл убежища, где проходил последний, и самый главный сбор, они даже опешили. Здесь были абсолютно все повстанцы, участвующие в операциях против темпатиумов. Здесь была и верная шестерка Димитрия, и Офелия из замка, и Нова, их целитель, и Хэнк, друг Брайана и множество незнакомых лиц. Поэтому приход бойцов никто не заметил. Шун кивнул в сторону дальнего угла. — Идем, не хочу, чтобы мы были в центре внимания. Брайан стоял на довольно высоком постаменте и говорил. За его спиной стояла остальная пятерка, и в воздухе висела голограмма. Присмотревшись, бойцы поняли, что это была карта окрестностей замка Морэна и дорога, ведущая в храм, где проходит самая главная часть карнавала. — Десять лет мы ждали этого дня! Дня, который станет решающим, который изменит нашу судьбу! Многих, — глаза Брайана скользнули по толпе, — уже нет с нами. Нет с нами и нашего любимого дедушки Демьена… нет с нами нашей любимой сестры Эллин, — бойцы заметили, как вмиг погрустнели повстанцы. Эллин была мачехой Алиссии, а Дэмьен, видимо, тоже важным человеком. — Но они здесь, — Брайан приложил руку к груди, — с нами. И сегодня они помогут нам! Помогут нам спасти наше будущее, будущее наших детей, наших правнуков… будущее наших воинов, — мужчина скользнул взглядом по бойцам, подмигнув им, а затем продолжил, сделав вид, что не заметил их, — которые сейчас готовятся к последнему бою! И мы должны подготовиться! Ведь это наш бой! Последние слова Брайана утонули в аплодисментах. — И сейчас я объясню наш план… — Он умеет говорить! — прошептала Элис, разглядывая из темного угла толпу. — Хорошо, что он нас не выдал. — Да, вам ни к чему сейчас лишнее внимание! — раздался знакомый голос за спиной бойцов. Ребята чуть ли не подпрыгнули, оглянувшись. За их спинам стоял Димитрий. Бледный, но спокойный. — Брайан сейчас рассказывает план для повстанцев, заключающийся в штурме замка…, а вы выполните другую часть плана, заключающуюся в победе над темпатиумами. Идем, здесь шумно… Бойцы переглянулись, после чего молча двинулись за Димитрием. Маручо бросил последний взгляд на постамент, где находилась шестерка. Прямо на него смотрели зеленые глаза Амелии. Девушка улыбнулась, показав ему большой палец, после чего снова перевела взгляд на повстанцев. Дымка стала рассеиваться…

***

Когда Димитрий завел их в небольшую, тускло освещённую комнату, бойцы поняли — отступать некуда. Уже с этой секунды начинает вершиться их судьба. — Значит, так… — учитель повернулся лицом к воинам, и черная тень легла на его лицо, делая еще более устрашающим. — Все мы знаем, что темпатиумы очень сильные враги и победить их не то, чтобы легко. Просто практически невозможно. Но мы туда идем за победой, от которой зависит судьба всего мира, а не за бессмысленными кровавыми сражениями. Бойцы переглянулись. — И что же нам делать? — спросил стальным голосом Дэн. — Скажем так… — на лице Димитрия появилась хитрая полуулыбка, — у меня есть план. План, который поможет нам победить наших врагов… — Но разве не его сейчас обсуждают повстанцы? — Джули указала пальцем за свою спину, где располагалась дверь. — Это план для повстанцев, — спокойно ответил учитель, опираясь руками на стол. — А вы будете выполнять совершенно другое задание…

***

Первые вспышки залпов фейерверка оповестили весь город, что карнавал начался. Конечно, для выросших в двадцать первом веке бойцов слабые вспышки смеси порошка и бамбука не были фейерверком, но для жителей этого времени даже это было в диковинку. По всюду играла музыка, люди ели, пили и танцевали. Играли в игры, зажигали свечи в честь Миллениум — это было что-то вроде поклонения богине. Когда придет время ее «прихода» на землю, люди Солсбери зажгут свечи от дороги к храму до самого Стоунхенджа. Но не многие знали, что у мужчины, играющего на флейте, за пазухой спрятан нож, что у женщины, продающей пирожки и сладости детям, под прилавком стоит отравленное вино для армии Морэна, что у танцующих акробатов в шапках спрятаны самодельные бомбы. Люди готовились к восстанию. А тем временем… Ворота церкви города Солсбери были наглухо закрыты, и открыть их должны были только в восемь часов вечера. — Так именно здесь должен пройти этот обряд воссоединения? — спросила Джули, проводя пальцем по деревянной скамье. — Да, вот даже алтарь приготовили, — сказала Руно, сидя на ступеньках под арочнообразным сводом, подперев лицо руками. Прямо за ней стоял украшенный цветами алтарь с золотым кубком. — Димитрий сказал, что во время обряда Алиссия должна будет выпить отравленное вино, потому что богиня не сможет войти в живое тело. Но она сможет воскресить ее потом. — Ага, только беда в том, что Алиссии таки до сих пор нет, — пробурчал полусонный Дэн, лежавший прямо на скамье. Бойцы вот уже два часа сидели в храме, в ожидании начала празднества для людей и восстания для повстанцев. Оставалось всего полчаса, но, казалось, они тянулись вечность. — Идут, — вдруг прошептала Джули, тут же прислонив ладонь к каменному полу, — прячемся! Буквально через несколько минут после ее слов одна из плит у алтаря сдвинулась, и в образовавшемся проеме показалась голова Лукаса. Следом за ним на поверхность вылез человек в черном балахоне. — Отлично, до начала осталось пятнадцать минут. После чего пастырь откроет двери и люди хлынут сюда в ожидании нашей маленькой мисс Морэн. — А уже известно, что Алиссия смогла вернуться в это время? — прохрипел человек, лицо которого было скрыто за белой жуткой маской. — Да, один из наших людей доложил, что буквально около получаса назад она вернулась в храм дия Миллениум. Именно поэтому ты спрячешься и в самый нужный момент пронзишь стрелой сердце юной Алиссии. И заодно, сердце Миллениум, — Лукас рассмеялся, а глаза его налились кровью. — Двух зайцев одним махом! — Это умное решение, — ответил ему незнакомец, достав из складок своего балахона серебряный арбалет. — А я точно не промахнусь. Клянусь честью темпатиумов. — И куда ты спрячешься? — спросил Лукас, подозрительно оглядываясь по сторонам. Странное чувство вдруг с головой нахлынуло на парня. — Под этот свод, — человек в балахоне указал на левый угол потолка, где рядом с витражным круглым окном располагались деревянные выступы, за которыми вполне мог спрятаться один человек, К тому же туда падала тень, которая могла хорошо скрыть чье-либо присутствие. — Можешь начинать, — лениво протянул парень, двинувшись в сторону тайного прохода. Как только светловолосая шевелюра мага огня скрылась, бойцы, скрывавшиеся за каменной стеной, ведущей к запасному выходу, переглянулись. Дэн улыбнулся, молча указав на выход. Джули бросила беглый взгляд на незнакомца, который стал карабкаться по стене. Однако, как только бойцы вышли на задний двор, расположенный у церкви, человек в балахоне, тотчас спрыгнул вниз. — Глупцы, — прохрипел он каким-то неживым голосом, после чего проведя рукой по своему арбалету, двинулся в сторону алтаря, за которым для красоты свисали с потолка алые шторы…

***

— Все готово? — не церемонясь с приветствиями спросила Лукаса Елена, поправляя гранатовое ожерелье на свое шее. — Да, они подумали, что стрелок спрячется по сводом потолка храма. — Отлично, — произнес Фернан, проводя рукой по подбородку. — Все идет как нельзя кстати… — Все, как мы и планировали, — граф Морэн впервые за несколько дней улыбнулся. — Вы все-таки не откажетесь от убийства своей дочери, граф? — наигранно вопросил Лукас, наливая себе бокал вина. Морэн бросил уничтожающий взгляд в сторону воина огня. — Она была рождена для этого. Это ее судьба. — Смерть от рук убийцы в день праздника в честь Миллениум… что ж, — сделав глоток, произнес Лукас, — звучит красиво. Так и вырежете на могильном камне в семейном склепе. Елена громко откашлялась. — Нам уже пора. — Ты права, милая, — граф наиграно приобнял за плечи свою жену, поцеловав ту в висок, — идем! Когда звук скрипа дерева достиг их ушей, жители Солсбери затаили дыхание. Храм открывался. Четверка темпатиумов заняла свое место в передних рядах скамей храма вместе с несколькими важными лицами их города. Далее толпа распространялась в зависимости от их материального положения. Так простой люд встречал Миллениум в самом конце города. К алтарю вышел человек в красном плаще и со свечой в руках. Это был Брайан — сын местного священника, а ныне один из шести приближенных Димитрия. — Прошу вас зажечь свечи. — Красиво, прошептала Руно, наблюдая как зажигаются тысячи огней, распространяясь волной от самого храма до конца города, освещая путь, по которому должно было пройти благословенное богиней дитя — Алиссия Морэн. Бойцы прятались у стен храма, который располагался на невысоком холме. — Идет, — прошептал Шун, вглядываясь в горизонт. И действительно у самых ворот появилась женская фигура, облаченная в белое греческое платье. Лицо ее было скрыто за белой фатой. Жители кланялись ей, вознося свечи к небу. Она была грациозна. Кто-то шептал ей: «будь благословенна!» Ее темно-рыжие волосы струились по спине. Простые жители приподнимались на носочки, пытаясь хоть как-то разглядеть сосуд Миллениум. От нее исходил свет. Девушка все шла и шла по дороге из сотен свечей, сложив руки к животу. Она молчала и за время дороги не произнесла не слова. Не повернула головы. Она словно плыла… Фернан все же не выдержал, услышав восторженный вздох, раздавшийся у людей возле храма, и повернулся лицом к входу. Алиссия Морэн стояла в дверях. — О, великая дочь наше богини, — торжественно произнес Брайан, сложив руки к груди, — я приветствую тебя в нашем доме и прошу подойти ко мне, дитя…. Алиссия, не проронив ни слова, не издав ни звука, сделал шаг. Затем второй. Она проходила мимо людей как королева, вызывая горячую зависть у собственной матери. Елена с ненавистью глядела на свою дочь, которую люди просто боготворили. Она молча прошла мимо темпатиумов, даже не повернув головы в их сторону. — Будь благословенна, Алиссия Морэн, — произнёс Брайан, поклонившись девушке. Лукас посмотрел на дрогнувшую алую штору за алтарем. Что-то блеснуло в свете свечей. Кажется, металл. Фернан не отрывал взгляда от мисс Морэн, даже замечая, как в двери тихонько вошли Инис и Аква. Что-то было не так. Он чувствовал. Время близилось к девяти часам, пока в это время церковный хор исполнял молитвенную песню. Алиссия стола как статуя, лицо ее до сих пор было скрыто фатой. Но вот прозвучали последний слова песни, и Брайан жестом попросил всех встать. — О, дочь нашей Богини, яви нам свой лик, — девушка приподняла кружево, а затем одним легким движением сбросила на пол фату, повернувшись лицом к людям в храме. Никто не произнес ни слова. Ни простые люди, ни богатая знать. Только четверка темпатиумов не сдержала вздох. — Черт, — прошептал пораженный Лукас, и пламя в его свече тут же вспыхнуло, опаляя жаром. Брайан вознес кубок надо головой девушки. — О, дитя, испей же из священной чаши свой путь в царство мертвых. Мужчина улыбнулся, протягивая кубок. Улыбнулась и Элис, беря его…