Миллениум

Голос. Женский голос — теплый и успокаивающий, красивый и с глубоким тембром. „Я — новое тысячелетие… Я — новая эра… Я могу принести боль и страдание, но вместе с этим могу принести счастье и мир…“ — она всегда начинала с этих слов. Будто пролог в ее истории. „Я — Миллениум… Богиня Нового Тысячелетия… Я не всесильна, помоги мне… Помоги…“ — сегодня она услышала что-то новое. Вчера она едва ли могла разобрать последние слова, растворившиеся в ночной тишине. Слова мольбы. Девушка открыла глаза — сон покинул ее. В груди снова словно пожар был, от чего дышать было просто невозможно. Удары сердца отдавались в ушах. В комнате было темно — ночь. Проснувшаяся запустила пальцы в волосы, поправив мешавшую челку. — Сон, — устало прошептала она, смотря в пустоту невидящим взором, — просто сон. Опять… Что же такое сон? Если вы спросите этот термин у биолога, то получите набор смысловых слов, который не будет вам понятен. На тумбочке рядом с массивной деревянной кроватью лежала книга, изрядно потрёпанная, после двух дней изучения. Рука сама потянулась к ней… «Кроме того, словом „сон“ называют последовательность образов, которые человек может помнить», — прочитала девушка, жмурясь, словно от яркого света, хотя в комнате царил мрак. „Что же я помню?“ — пронеслось в голове у нее. Вот уже несколько дней один и тот же сон снится ей, не давая покоя, потому что каждое утро она его забывает. Она не может увидеть того, кто к ней обращается, того, кто зовет ее. Она словно призрак, но такой знакомый. Этот сон, словно мольба: мольба о помощи. Но кому помочь? Она не могла найти ответ вот уже два дня, ставшие проклятыми. Девушка медленно встала со своей кровати и подошла к зеркалу, положив на деревянный столик энциклопедию. Взглянув на себя в зеркало, она встрепенулась. На кого она стала похожа после трех бессонных ночей, не дающих ей покоя: под карими глазами появились мешки и синяки, а ее беленая кожа приобрела сероватый оттенок. Элис откинула свои рыжие волосы и посмотрела на календарик на стене. Сегодня 15 июня 2013 года. Впервые за два дня девушка улыбнулась. По-настоящему улыбнулась. Завтра к ней приедет Руно Мисаки — ее лучшая подруга — после трехлетней разлуки. Наконец, она увидит ее. Жаль, что только ее. Все отчаянные бойцы, даже Джули, сейчас далеко. Слишком далеко, чтобы помочь. Элис накинула легкий шелковый халат и вышла на улицу, вдохнув свежий аромат лета. Вчера прошел дождь, и поэтому вокруг все было еще мокрым, а кое-где остались лужи. Она босиком ступила на холодную, как ей сейчас казалось, просто ледяную траву. Солнце только-только вставало, а она уже на ногах, причем не по своей воле.

***

— Руно, Руночка, Рунюсик! — молила шатенка, едва ли макарену не выплясывая возле голубоволосой девушки с косой через плечо, которая упорно игнорировала все попытки достучаться до себя. — Рунюсик? — Мисаки встрепенулась, наконец, обратив внимание на подругу. — Милена, сколько раз я просила меня так не называть? Мое имя не склоняется в бредовые клички! Милена насупилась — слишком показательно, чтобы Руно смогла ее раскусить. — А по-моему, — к девушкам подошел зеленоглазый шатен, улыбаясь во все тридцать два зуба, — звучит мило. — Я тебе сейчас врежу по твоей наглой роже, и ты посмотришь, что мило, а что нет! — холодно заметила Мисаки, возвращаясь к своему молочному коктейлю. Им так было хорошо вместе… — Прости, — парень примирительно сложил руки в замок, продолжая ехидно улыбаться. — Ты когда уезжаешь? — Завтра, и именно по этой причине, я не смогу сыграть в вашем спектакле! — Руно посмотрела на Милену, не то с сочувствием, не то с радостью. — Блин, ну что? Мне что, по-твоему, просить играть Джульетту Майка? — подруга Мисаки фыркнула, встав в позу. — А что? — оживилась Руно, даже оторвавшись от любимого напитка. — Он всегда хотел сыграть в спектакле. Девушка старалась сохранять хладнокровное выражение лица, однако ехидная улыбка выдавала ее с головой. — Да, но вот есть одна проблема… — склонила голову Милена, — он парень, а Джульетта — девушка! — Или мы всего не знаем о Шекспире, — добавил Эд. — А куда ты уезжаешь? — В холодную Россию, — Руно демонстративно поежилась, хотя холодно ей не было. — К Элис. — Элис? Элис Гехабит? — оживился друг девушки, и глаза его заблестели. Милена закатила глаза — сейчас начнется. — Губу закатай, — Руно легонько ударила Эда по названной части лица. — Ну, она такая симпатичная, — парень расплылся в довольной улыбке, облизнув губы. — И занятая, — не перемянула добавить Мисаки. — В смысле? — не понял парень, даже перестав улыбаться. — У нее парень есть! — отрезала Руно, сочувственно посмотрев на друга. Иногда врать в лицо людям ей удавалось с собой легкостью. — И кто? — А тебе какая разница? — честно говоря, к такому вопросу она не была готова. Не выдумывать же ей парня с колокольни? — Значит, нет! — улыбка вернулась на лицо молодого парня. Эд встал в позу победителя. — А вот и есть! — возразила Мисаки. — Это наш Шун! — Шун Казами? — Эд удивленно и недоверчиво посмотрел на подругу, проверяя на правдивость сказанные ею слова. Руно сидела с самым искренним и честным выражением лица. Лгать она научилась за последние пару лет. — Я-то думал, что ваши друзья вас бросили. Эд попал в цель, и даже не заметил, как исказилось лицо Руно после его слов. После того, как Дэн переехал, ни от него, ни от ребят, ни слуху ни духу! Все. Оказалось, что забыть друзей, как раз плюнуть, в чем девушка до поры до времени сомневалась, или старалась сомневаться, чтобы не больно было. Но больно было. Ни звоночка, ни весточки, ни СМС-ки. Складывалось ощущение, что с техническим прогрессом в лице сотовых телефонов они не знакомы. После этого Руно окончательно убедилась в том, что друзья — это только слова, но все же испытывала дружеские чувства к незабытой ею Элис. Она не держала зла отчасти и на Джули, потому как та хоть и звонила редко, но все же приезжала и интересовалась трудовыми школьными буднями Мисаки. Она завела новых друзей: Милена Гилберт, Эдвард Каллен и Виктория Церрис, с которой у Эда были непонятные отношения. Но никто не может заменить старых друзей, даже новые. А может ей просто тяжелее забыть прошлое, чем создать иллюзию новой и беззаботной жизни? Чувство обиды никуда не ушло и грызло ее душу с каждым днем все сильнее и сильнее. Да, Руно скучала, скучала до слез. Признать это оказалось тяжело. Отдавшись полностью своим мыслям, девушка не заметила ребят, пытавшихся доораться до нее. — Мисаки, эй! — Эд пощелкал пальцами около лица Руно, тем самым приведя ее в чувства, за что и получил по рукам от подруги. — Что? — Руно вернулась в реальность в худшем расположении духа. — Когда приедешь, спрашиваю в пятый раз! — в сердцах сказал парень. — Не знаю, может, к началу августа. Благо, все экзамены я сдала, пока, школа! — Руно с усмешкой помахала разрисованным, причем в компании с нею, стенам такой родной школы. В честь окончания года - ну, и потому как все равно ремонт собирались делать — выпускникам разрешили нарисовать кто, что горазд. Теперь стены были исписаны в готическом стиле, где-то улыбались герои диснеевских мультиков, в школьном кафетерии посетителей пугал тигр в 3D стиле, а рядом с учительской кто-то изловчился нарисовать шабаш. — А куда поступать будешь? — Еще не решила… может, повар? — посмотрела на друзей девушка. Взгляд ее упал на часы. — Ах, ну да! — вспомнила Милена. — Тебе повезло, у вас семейный бизнес! — Ага, повезло! — Руно притворно рассмеялась. — Очень! Ладно, ребят, всем пока! — девушка закатила глаза на шутку Эда, которую парень бросил ей напоследок. Но губы ее тронула улыбка. Распрощавшись с друзьями, Мисаки вышла из школы. Немного отойдя, девушка, словно в последний раз —, а так оно и было! — посмотрела на школу. Ради подруги она пропустит выпускной, да и бог с ним! Если честно, идти туда в платье с рюшами, чтобы пробираться сквозь толпу размалеванных одноклассниц на каблуках, а потом весь вечер слушать сердечные завывания учителей о том, какими они вдруг хорошими стали в один этот день, у нее не было никакого желания. — Привет, дорогая, — миссис Мисаки широко улыбнулась дочери, вбежавшей в кафе. Каблуки она действительно не любила. На ногах красовались новые кроссовки. — Привет, — Руно схватила со столика кусочек сыра с колбасой и умчалась наверх, проигнорировав попытки матери призвать ее на семейную трапезу, тут же включив комп и легко усевшись на стуле в позе лотоса. — Привет, Элис! — улыбнулась Мисаки, когда увидела на экране монитора лицо подруги. — Привет, Р… Р… Рунооо, — Элис пыталась подавить зевок — безуспешно. Гехабит не стала признаваться голубоволосой, что та ее разбудила. — Что с тобой? — Руно обеспокоено посмотрела на внешний вид подруги. А он, кстати, оставлял желать лучшего… — Да так, — Элис устало махнула своей рукой, даже не начиная разговор о снах. — Надеюсь, что завтра увижу тебя? — переключилась на другую тему Гехабит. — Тогда я тебе все и расскажу… просто это не телефонный разговор. — Конечно, — продолжала жевать Мисаки. — Что-то не так? Впрочем, завтра узнаю. Кстати, ты с Шуном встречаешься… Элис молча уставилась в монитор, переваривая полученную информацию. Из-за недосыпа до нее дошло не сразу. — Что? — впрочем, усталость Элис ветром сдуло. Девушка едва ли не челюсть обронила —, но ведь это была Гехабит, ей воспитание не позволило. — С каких это пор? Руно, наблюдавшая за тем, как покраснела ее подруга, звонко рассмеялась. — С тех самых, как я сказала это Эду! Он мой друг, но это только на словах… — Ааа, — Элис облегченно вздохнула. — Завтра расскажешь.… Кстати, а как там ребята? Руно мигом прекратила жевать, едва ли не поперхнувшись. Почему ей все сегодня напоминают о них? — Не знаю, — как-то отрешенно сказала она, — я с ними не связывалась… и вообще, мне абсолютно в-с-е р-а-в-н-о! — по буквам произнесла она, чеканя каждую — аппетит пропал. Рыжеволосая пожалела о своих словах так же быстро, как поменялось настроение ее подруги. — Ясно, — натянула улыбку Элис.- Ну, до завтра, — попрощалась Гехабит, видя, что разговор окончен. Руно выключила компьютер, тупо уставившись в черный экран монитора. В голове было пусто — перекати-поле. Настроение было не к черту, и для успокоения девушка решила собрать вещи для поездки. Потянувшись за толстовкой на верхней полке, Мисаки умудрилась перевернуть на себя всю стопку вещей. — Да что это со мной! — разозлилась тут же девушка и пнула чемодан — все вещи разлетелись по полу. За болью в ноге последовала и головная боль. Руно села возле кровати и обняла себя за ноги. Горькие слезы текли по ее лицу, обжигая кожу. Она еще сильнее обняла себя, в конец разрыдавшись. Это было не похоже на нее — сильную и уверенную в себе Руно Мисаки. Она сломалась, как фарфоровая кукла, разбилась на сотни осколков. И склеить уже было нельзя. Плакать Руно перестала через пару минут — на смену слезам пришло состояние апатии. Опухшие глаза начали слипаться. Руно откинулась назад, чувствуя, что в глазах темнеет — она проваливается в сон. На секунду — всего на одну — ей показалось, что она видела чье-то лицо, обрамленное лентой золотых волос. Лицо женщины. "Какая красивая…" — с этой мыслью Мисаки провалилась в сладкий сон. Ей снились звезды — яркие и горячие — комета и планеты. Руно показалось, что она может взять их в руки, словно шарики. Как только девушка потянулась к одному из них, она услышала голос… Женский голос — теплый и успокаивающий, красивый и с глубоким тембром. "Люксэ!" Утро встретило Руно на холодном полу. Девушку трясло, как осиновый лист на ветру. — Моя шея, — девушка встала с пола и выгнулась — раздался хруст. Затекшие мышцы ныли, да и вообще все тело ужасно болело. — Я что, прямо здесь уснула? А который час? — синевласка потянулась за часами. Через секунду пришлось проснуться и ее родителям, так как дом наполнил дикий визг. — Я проспала! — Руно подскочила с пола как мячик, и побила рекорд по скоростному переодеванию. Девушка едва ли успела расчесаться, а о багаже она вообще не задумалась. Покидала все, что валялось. На выходе она вспомнила об утреннем умывании, но до самолета оставался всего час. — Доченька, что слу… — Руно, сбив с ног полусонного папу, поцеловала все еще дремавшую маму, и, сказав напоследок что-то нечленораздельное, умчалась, оставив еще не окончательно проснувшихся родителей стоять на лестнице. На улице ее встретил июньский ветер. — Такси, — Мисаки буквально бросилась под колеса машины, но это оказалось эффективным. Водитель затормозил. — Аэропорт! Быстро! — девушка, тяжело дыша, откинулась назад, прибрав волосы в хвост… — Что за… — Руно провела рукой по волосам, по волнистым и длинным волосам! Руно в ужасе достала из сумки зеркальце и посмотрела на себя.- О, Господи, — вырвалось у нее. Теперь она выглядела лет на двадцать, да и еще как! Ее голубые волосы, доходившие раньше до поясницы, теперь мягко опускались до коленок и кое-где вились на кончиках локонами, отливая блеском. Зеленые глаза стали изумрудными, и их обрамляли теперь густые черные ресницы, а само лицо было словно у фарфоровой куклы: ровная кожа и алые губы. Девушка почувствовала дискомфорт в движениях и осознала, что кофта теперь мала ей в груди, а юбка ели прикрывает ее белье. Она выросла, и теперь стала обладательницей женственной фигуры. — Вот это полнейший… — договаривать свою мысль она не стала. Мисаки немного расстегнула кофту, и прикрыла грудь шарфом, пытаясь привести в порядок свои мысли, но у нее это плохо получалось. Девушка открыла чемодан и достала пальто. Ссылаясь на дождь, девушка накинула его, стараясь прикрыться, так как переодеваться у нее не было времени, да и возможности. Мысли роем кружились в ее голове. Она задала себе сотню вопросов. „Что случилось? Как? За одну ночь?“ — Руно в ужасе осознала, как на это отреагирует Элис, а ее родители? — „Надеюсь, что мне удастся разобраться в этом… этом?“ — голова шла кругом. Мисаки сложила руки в замок, уткнувшись в них лбом. — С вами все в порядке? — спросил водитель, смотря в зеркало на девушку. Вид у Руно действительно был панический. — Д… да, — хотя мозг упрямо твердил обратное, — долго еще? — Почти приехали. — Машина завернула за угол и остановилась. - Ну, вот и все! — Спасибо! — Руно расплатилась и выбежала, поплотнее укутавшись в плащ. Было холодно, не смотря на июнь. На улице стал накрапывать дождь, а зонта у Мисаки как назло не было. — Может дождь смоет все это? — горько усмехнулась Руно и посмотрела на небо, затянутое черными грозовыми тучами. Чувство того, что что-то должно случиться не оставляло ее.