Перекресток

       «Я пишу тебе, дорогой Гилхард, потому что уверен, что ты сумеешь укрыть эту информацию надежно и защитить себя от возможной опасности. Меня крайне беспокоит ситуация, которая сложилась вокруг Престола, и я намерен в ближайшем будущем предпринять надлежащие меры. Тебя же, мой милый друг, я прошу держаться от Столицы как можно дальше. Позаботься о себе и своей семье и помни, что ты навсегда останешься моим любимым младшим, незаменимым Гилхардом из рудников Штольна, где мы впервые встретились. С любовью, навсегда твой, Корвин».       Записка была написана от руки витиеватым, идеально выверенным почерком Сиятельного. Гилхард держал ее в руке долю секунды, потом смял и бросил в огонь, делая поправку на усиленную гравитацию своего убежища. Проблема планет с усиленной гравитацией заключалась в том, что здесь практически невозможно было держать смертных-слуг. Гилхард научился все делать сам, но чувствовал себя заключенным.       На сердце было неспокойно. В особенности от стиля письма. Вычурного, не свойственного Корвину даже в минуты редкого игривого настроения, когда Сиятельный желал кутить несколько дней подряд, посещая бордели Столицы или резервации на окраине Центрального Сектора.       Все было сложно, странно и, определенно, очень опасно.       Гилхард посмотрел, как быстро пламя уничтожило единственную улику, и перевел взгляд на гонца — молодого парнишку. Обращен недавно, возможно, по контракту, еле-еле адаптируется к местной силе тяжести. Прижимает голову к груди, будто спасаясь от невидимого пресса. Дышит часто и неуклюже шумно, не размышляя ни на секунду о том, что вокруг может быть распылен яд или седативное. Беспечный, глуповатый, отправленный на верную смерть.       Гилхард достает из-за пояса небольшой кинжал, смотрит в испуганные глаза, которые успевают раскрыться от удивления лишь наполовину, осторожно погружает стальное лезвие в грудь, чувствуя начало удара сердца, убирает кинжал обратно в ножны, попутно отметив, что пара капель осталась на краях лезвия, и нужно будет убрать их, а потом провожает взглядом летящее вниз тело. Все занимает мгновение.        — Надеюсь, любимый, с тобой все будет в порядке, — шепчет Гилхард, выбегая из дома. Его ждет оставленный курьером транспорт, тяжелый перелет в один из внешних секторов и долгое, томительное ожидание.       Перед тем, как выбрать курс, он провожает взглядом планету, оставшуюся в сотнях километров внизу, окруженную недружелюбной атмосферой. Планета выглядит игрушечной. С высоты десятков тысяч лет игрушечным кажется почти все.        — Только не ты, — улыбается Гилхард. Его мысли чисты, светлы, и он уверен в успехе.       Сиятельный Корвин решит очередную размолвку с Престолом и выйдет победителем. Всегда выходил. Гилхард летит сквозь пространство, время и воспоминания, выбирая лазейки потоньше, чтобы никому не пришло в голову искать его там.        «Ты мое единственное слабое место», — сказал однажды Корвин.       С тех пор они больше не виделись. Слабое место не должно мелькать в Столице.       

***

      «Дорогой Гилхард, я надеюсь, что однажды мы сможем увидеть друг друга еще раз, но почти не верю в это. Ты не должен знать того, что знаю я. Пройдет много лет, и когда Его Величество сменит гнев на милость, у тебя появится шанс. Умоляю тебя, дорогой Гилхард, будь благоразумен. Тебе известно, какую власть над нашим миром имеет Престол, и тебе не следует идти против него. Не важно, что ты услышишь или увидишь. Я уверен, что ты сумеешь собрать остатки выживших из моего рода. Они пойдут за тобой, в этом я могу тебе поручиться. Останься жив, Гилхард, это единственное, на что я рассчитываю в свои последние дни. Прости мне, что эти годы мы не видели друг друга, и помни, что я никогда не забывал о тебе. Твой Корвин».       Он перечитывал снова и снова. Пламя костра ожидало новое подношение, но Гилхард не мог заставить себя разжать пальцы. Его ожидал очередной смертник-посыльный, очередной развалившийся корабль, годы скитаний по подворотням шахтерских городков. Грязь, одиночество и боль потери. На сей раз окончательной.       Читая между строк, он видел то, что не мог написать Сиятельный даже на бумаге. Ощущал боль, проживал снова и снова отчаяние, охватившее существо, преданное Престолу настолько, что не примирялось с глупостью. Сиятельный высказывал правду, даже если она резала слух Его Величества. Они спорили, иногда настолько, что не хотели видеть друг друга годами, но потом все вставало на свои места.       Гилхард читал еще, еще и еще, пока глаза не заполнили слезы.        — Господин, с вами все в порядке? — заботливо поинтересовался курьер.       Древний вампир смотрел на него, изучая, и по складкам на глазах, по улыбке, по движению ресниц читал биографию. Едва заметные точки на переносице — шрам из смерной жизни, следы древнего укуса на шее — место обращения, которое не зарастет никогда, если только новый старший не позаботится об этом отдельно. Гилхард смотрел на другого вампира с тем же равнодушием, с которым этот молодой курьер, должно быть, смотрел на смертных. Между ними была пропасть, и в этой пропасти находилось большинство вампиров Империи. Тех, из-за кого теперь, должно быть, готовился к смерти Сиятельный. Тех, кто стал причиной катастрофы.       Гилхард летел прочь, оставив на поверхности захолустной планетки еще один труп и пепел записки. Они с Корвином никогда не считали трупы тех, кто продал себя добровольно. Все риски покрывает корпорация. Хочешь стать вампиром бесплатно? Нет, дружок, эти времена давно стали легендами.       В космосе к нему приходили воспоминания. Звезды способствовали меланхолии. Иногда легкой, но теперь, после прочитанного, вязкой и плотной, как туман над ядовитыми болотами Штольна.       Корвин нашел его почти мертвым, оставленным на растерзание зверям и племенам каннибалов, в изобилии расплодившихся на забытой богами планетке внешнего сектора. У Корвина тогда было лишь желание занять достойное место в Империи, а Гилхард хотел еще меньше — выжить. Они вцепились друг за друга, прошли вместе ад, пересекли ту точку невозврата, которая объединяет старшего и младшего, отца и сына, создателя и его создание. Они были вместе, когда Корвину дали отряд для захвата оккупированной повстанцами вышки добычи ртути Штольна. Шли рука об руку на древних тварей Гааров, отродий внешних секторов. Гилхард был единственным свидетелем Посвящения Корвина. Величайшего дара, дара Крови от самого Императора.       Гилхард прошел с Корвином всю свою жизнь, а теперь должен был жить один — так приказал старший.       Впервые за тысячи лет ему было по-настоящему страшно.