Перекресток

      Гильермо поступил в Имперскую Службу Безопасности, когда ему исполнилось пятьдесят лет со дня обращения. Получив лучшее столичное образование, окончив с отличием Академию, он с легкостью получил должность помощника старшего следователя, чин лейтенанта, погоны и короткий кортик в подарок от своего наставника.        — На удачу, — улыбаясь, сказал Итан. Декан, древний вампир, обучивший тысячи талантливых следователей.       С кортиком на поясе было спокойно. Гильермо считал себя счастливчиком и относился к работе со всей возможной ответственностью. Перспективы, которые открывались перед ним, некоторые «контрактники» сочли бы сказочными. Большинство обращенных по государственной программе попадало в регулярные войска, после короткого инструктажа их отправляли во внешний сектор, и там, полагаясь на удачу и физическую силу, они превращались в пушечное мясо. Иные возвращались, иные — нет. Гильермо сыграл в рулетку с судьбой, вытянул счастливый билет и был благодарен за это. Империи, Итану, тем безликим чиновникам, кто занес его в списки кандидатов в Академию.       Прошло десять лет неторопливой работы над рутинными делами. Кофе патрону с утра, свежая кровь вечером, разъезды, допросы, отчеты — скука. Полезная, перспективная скука. Гильеормо был готов к ней, украдкой проводя пальцами по кортику. Однажды его уже заметили, оценили терпение, и дальнейший карьерный рост — вопрос времени. Решенное дело.       

***

      Патрон вызвал его к себе в праздничный день срочным звонком. Гильермо наскоро перекусил кровью из бутылки, оделся и полетел на планере к зданию ИСБ. Огромному, колоссальному замку, отголоску эпохи, когда для строительства использовали обычный камень, а не силикатные заменители.       Майор Вайзман сидел за казенным столом, нервно пиная ножку стула, и это не понравилось Гильермо еще на входе. Потом стало ясно, что Вайзман так и не справился с кофеваркой, и настроение его оставляло желать лучшего. Дальше были крики за нерасторопность, и тут-то Гильермо осознал, насколько серьезна ситуация. Того и гляди — полетят головы.        — Ну и попали мы с тобой, парень, — сказал майор, когда схлынула первая волна ярости.        — Срочное задание, сэр? — удивился Гильермо. В праздничные дни ИСБ давали поблажку. Патрулированием занималась охрана Столицы, а поручать следователям «оперативное вмешательство» перестали несколько эпох назад. Возможно, еще при прежнем Императоре.        — Тут сразу и не скажешь, — нахмурился Вайзман, покусывая край бумажного стаканчика. Кофе он любил пить из одноразовой посуды, полагая, что на ней нет «этих мерзких микробов». Начальство блажь опытного следователя понимало, позволяя делать в своей вотчине все, что нужно. Раскрывай дела, а остальное не важно.       Вайзман посмаковал интригу еще несколько минут, обстоятельно опрашивая подчиненного на предмет его успехов по другим делам, заставил повторить вслух инструкцию к допросу, погонял по кабинету в поисках записок и книг. Гильермо давно привык к чудачествам шефа, считая их своеобразным ритуалом. Что уж тут скажешь, когда в соседнем отделе майор выбирается на настоящую Охоту чуть ли не каждую неделю. Пускай лучше Вайзман балуется с давно позабытыми экспонатами музеев, чем кромсает девственниц в резервациях.        — Вот какое дело, Гильермо, — к делу майор приступил, как всегда, неожиданно. Усыпил бдительность рутиной и подсек: — Нам нужно расследовать одно дельце с литерой «А». Сечешь?       Гильермо «сек». Литеры присваивались делам с высоким уровнем секретности, и «А» была среди всех литер самой тяжелой. Предполагала допуск к гостайне немыслимых масштабов и вообще снилась следователям в страшном сне, потому что «А» нередко предшествовала загадочным исчезновениям сотрудников. Выполнил? Молодец, вот тебе красивая могилка.        — Нашему отделу? — удивился Гильермо. Вайзман тут же нахмурился. — Простите, сэр. Не мое дело, сэр. — Поправился Гильермо, вытянулся по струнке и стал ждать, пока гнев отступит.        — Дело тяжелое, согласен, — кивнул Вайзман. — Пришло сверху. Прямо к нам. Дело срочное. Сам понимаешь, чем пахнет. Все, делаем без разговоров — понятно?        — Да, сэр, так точно, сэр, — подтвердил Гильермо, а по спине у него пробежали мурашки. От страха. Сразу вспомнил, сколько раз ему везло, и свои мысли о том, что такое не бывает «просто так». За все в жизни платят. Вот, видно, и его карьере пришел конец. Хорошо если карьере, а ну как жизни.        — Заниматься будешь ты, — хмуро продолжил Вайзман, — некому больше. Итан уж больно хвалил тебя. Передам тебе допуск, меня держи в курсе все время. Понял?        — Да, сэр, — кивнул Гильермо. Мир под ним рушился, превращаясь в тоненький мостик с литерой «А», подвязанной на старинный манер тонкой бечевкой.        — Смотри. Сделаешь, как надо — повысят, — майор почти рычал. Не то от злости, не то от страха. Того же, что терзал теперь Гильермо. — Будем с тобой жить как аристократы, — Вайзман ехидно усмехнулся. — Не расстраивайся, парень. И не из такого дерьма вылезали. Главное, не забывай о деле. Мотай на ус. Сделаешь, как надо — прорвемся. Понял?        — Да, сэр, — Гильермо повесил голову.        — Слушай тогда, — Вайзман допил залпом свой кофе. — Работать будем с армией Внутреннего Сектора. Генерал Бергштейн получил приказ содействовать нашей работе. Подготовишься, посмотришь информацию, а потом первым же планером к нему. Бергштейн получил погоны недавно. То ли через постель, то ли дослужился — слухи разные ходят. У него под крылом кольцо вокруг императорского комплекса. Жарко там бывает редко, работа пустяковая, но ребята служат элитные. Сам понимаешь, пока не жахнет — делать нечего, но если уж им работа найдется — пиши пропало. Бергштейн, небось, сам обосрался от страха. Дело такое, что никому ввязываться неохота. Нужно найти крысу.        — В верхушке силовиков? — опешил Гильермо. Так удивился, что снова забыл про субординацию. Вайзман только языком цокнул.        — Еще выше бери, — сказал он и отвел взгляд. — Мы получили информацию о заговоре. Будет совершено покушение на жизнь младшего Императора. Знаешь такого?       Гильермо кивнул, понимая, что представленный им мостик с литерой «А» загорелся ярким пламенем. Пепел от него слепил глаза.        — Покушение произойдет в ближайшие дни. Если нам не повезет — сегодня. Если повезет — успеешь пожить еще недельку. Наша задача выяснить место и время. Защиту обеспечит Бергштейн.        — Откуда…        — Молчать! — рявкнул Вайзман, окончательно потеряв самообладание. Его затрясло, и он вцепился пальцами в свои темные кудряшки, оттягивая их в отчаянии. — Слушай и молчи. Не усугубляй. Все, считай, что справимся. Справимся — будем уповать на милость Его Величества. Элджерон сейчас во внешнем секторе. Выполняет задание, черт его пойми, какое. С ним небольшой отряд, пять человек. Бергштейн знает их чуть ли не лично. Все проверенные, элита армии. Если нам совсем не повезет — крыса среди них. К его заданию у нас допуска нет, и точка! Без вопросов, понял? Заикнешься при Бергштейне о задании — голова с плеч!       Майор тяжело дышал, и Гильермо слышал запах страха, исходящий от бывалого следователя. Было ясно, что Вайзмана прижали в угол, да так, что не вырваться при всем желании. Последнее задание, как финальный аккорд реквиема.        — Элджерон не выходит на связь. Возможности предупредить его нет. Добираться туда — неделя. За это время от него не останется даже пепла. Единственный шанс — найти нанимателя. Найти, добиться отмены приказа и устранить. Понятно?!       Гильермо дернулся. Стало ясно, почему тянул с объяснением старый следователь. Давал подопечному еще немного пожить. Надышаться перед смертью. Гильермо понуро кивнул, а вслух не сказал ничего. Что здесь скажешь? «Так точно, сэр, к смерти готов!»? Глупость. Беспредельная глупость, свойственная смертным, которые все равно умрут, рано или очень рано. Нелепая смерть — она для людей, а вампиры могут жить тысячи лет. Десятки, сотни тысяч, и каждая смерть становится трагедией.        — Все, убирайся с глаз моих. Прочти данные у себя в кабинете и дуй к Бергштейну. Он ждать не любит.       Гильермо поплелся в свой крохотный кабинет, сел к консоли и загрузил интерфейс. Графики, текст, изображения мелькали со скоростью, к которой он привыкал очень долго. Смертному казалось, что такая скорость немыслима. Воспринимать информацию подобным образом было чем-то за гранью фантастики. В Академии их учили постепенно, и теперь Гильермо изрядно поднаторел в поглощении данных.       Дело было не просто гибельным. Дело было провальным. В нем было все, чтобы упечь Гильермо за решетку или подвести к подставному убийству. Он даже подозревал, что устранением займутся коллеги из соседнего отдела.       Элджерон находился во внешнем секторе уже несколько лет. Причина его отсутствия была неизвестна. Досье на спутников единственного младшего Императора отличалось сухостью и какой-то шаблонной, почти школьной подставой. Кое-где не хватало кусков в сотни лет, местами реплики не вязались одна с другой по стилю или содержанию. Пятерка «лучших» явно имела с литерой «А» больше общего, чем вся ИСБ. Если «крыса», как изволил выразиться Вайзман, находилась среди этих людей, шансов у Гильермо не было никаких.       Кое-какие зацепки все же имелись. Касались они, в основном, финансовых манипуляций. Предшественник Гильермо, которого посадили на поиск данных, успел откопать немало подозрительных траншей из центрального сектора, которые по суммам вполне тянули на заказное убийство аристократа. За такие деньги можно было бы, пожалуй, убить и самого Императора, хотя Гильермо смутно подозревал, что такое вообще невозможно. Император был их богом. Живым, сидящим на реальном троне, исполняющим функцию действующего правителя.       В другой ситуации, Гильермо даже при всей своей неосведомленности не сомневался в этом, Император не стал бы передавать дело ИСБ. Сам уселся бы на флагман и повел флот во внешний сектор. Элджерон стал для Империи символом новой эпохи. Времени, в котором Император отказался от прежних традиций. Во всем этом была только одна печальная сторона. Сторона, которая рисковала разрушить карьеру Гильермо, а затем, по инерции, карьеры сотен других чиновников.       В стазис-капсуле, куда Император отправился после получения короны и благословения совета Высших, он был беспомощен. Безопасность Его Величества осуществлял лично совет, охрана дворца и, по традиции, младшие. Однако младших у нового Императора почти не было. Один только Элджерон, маленький вампир, обращенный в детском возрасте. Существо-загадка.       Гильермо не понимал, по какой нелепой ошибке все это опустилось до ИСБ, не представлял себе, что может поделать в заговоре, который организован против одного из самых могущественных вампиров Империи, но ему отдали приказ, и он знал, что следует делать с приказами.       Рука машинально опустилась на кортик.        — Прорвемся, — сказал он самому себе. Пальцы чувствовали шероховатости кожаных ножен. — Еще и повысят.       Система показывала Гильермо крупным планом портрет генерала Бергштейна. Лицо аристократа: длинные светлые волосы, выразительные глаза, изящный рот, идеально очерченная линия скул и волевой подбородок. Такие не приходят служить по контракту, таких выискивают на задворках Империи самые сильные кланы аристократов. За Бергштейном стоит какая-то семья. Гильермо надеялся, что у этой семьи достаточно влияния для того, чтобы остановить покушение на второе лицо Империи.       

***

      Бергштейн оказался настоящим засранцем. На Гильермо он посмотрел мельком, искоса и даже не удостоил кивком — продолжил отдавать приказы выстроившимся в шеренгу офицерам. Говорил быстро, коротко, отправляя их одного за другим по делам. Гильермо так и не успел вникнуть в суть происходящего. Ждал несколько минут, чуть не начал переминаться с ноги на ногу, словно какой-нибудь подросток смертный. Гордость терзала, но куда сильней был страх, и он пересиливал желание выскочить с громким приветствием и привлечь внимание.        — Лейтенант? — уточнил Бергштейн, когда его подчиненные выбежали из кабинета, один за другим. Гильермо кивнул и добавил вежливое приветствие. — Пойдете со мной, у нас сегодня плотный график. Вы успели поесть?       Гильермо ответил, что успел, и это было правдой, но Бергштейн достал из внутреннего кармана кителя свою фляжку и протянул лейтенанту.        — Пейте, дел по горло, не хватало, чтоб у вас потекли слюни на людях.       Проглотив обидную фразу, Гильермо сделал небольшой глоток. Кровь была свежей, донор был здоров, и вечного привкуса химикатов молодой вампир уловить не смог. То ли не было, то ли слишком слабо развились рецепторы. Казалось, что кровь эта вытекла из жертвы секунду назад. Гильермо ни разу не пил кровь «из горла», как шутливо называли это аристократы. Должность лейтенанта не предполагала права на Охоту. Довольствуйся пайком и будь полезен Империи.        — Пейте всё, — Бергштейн внимательно следил за новым подчиненным. Под генеральским взглядом Гильермо выпил всю фляжку и долго распинался в благодарностях.       Неплохое начало, но страха смерти даже самая вкусная кровь победить не в силах. Когда ты уже победил смерть один раз — это слишком сильное испытание.       Бергштейн взял с собой пару рядовых для сопровождения, уселся в личный планер и вместе с молодым лейтенантом отправился выполнять пункты своего плотного графика. Первым делом они направились в филиал ИСБ, что немало удивило Гильермо.        — Разговаривать буду я, — сообщил Бергштейн. — Ваша задача наблюдать. Если сможете подметить что-то интересное — расскажете. Все остальное я беру на себя.       Судьба играла с Гильермо по своим непонятным правилам. Часом раньше он считал, что теперь ответственность за жизнь целиком ложится на его плечи, а теперь выходило, что Бергштейн взял дело в оборот и не собирался делиться деталями с лейтенантом.        — Позвольте узнать… — Гильермо предпринял единственную попытку в планере, но аристократ перебил его достаточно жестко. Велел знать свое место. Лейтенант подумал, что место его теперь в гробу или урне для праха. Но шутить на эту тему не решился.       Здание филиала было современным, и Гильермо никогда не бывал в этой части Столицы. Они прошли через коридоры, провожаемые вытянувшимися по струнке офицерами. Гильермо еще не видел, чтобы кто-нибудь отдавал ему честь с таким рвением. Было забавно посмотреть на изнанку Империи перед смертью.        — Разговор, который вы услышите, лейтенант, вам придется забыть, — сообщил Бергштейн, когда они спускались на лифте в подземные этажи филиала. — Можете упомянуть о том, что мы были в ИСБ, но без деталей.        — У меня приказ отчитываться перед майором Вайзманом, сэр, — вежливо возразил Гильермо.        — Считайте, что я отменил этот приказ, — Бергштейн посмотрел строго и почти зло. Лейтенант почувствовал, что «мешается под ногами». — Отвертеться от представителя ИСБ у меня не вышло, но если мы поймем друг друга, недоразумений не случится.       Гильермо кивнул неопределенно. Не рассказывать Вайзману о разговоре? Зачем же тогда вообще брать с собой свидетеля?        — Не будьте дураком, Фрейдмен, — нахмурился аристократ. — Мне необходимо действовать с санкции ИСБ. Вы — мой пропуск. Я хочу спасти Элджерона не меньше вашего, поэтому прекратите так смотреть на меня. С вами все будет в порядке, а если ухитритесь помочь — подам прошение об улучшении вашего… хм, материального положения. Это понятно?       Гильермо это понятно не было. Он привык к четкой системе чиновников и военных «контрактников». Намеки и оговорки остались за пределами его мира. Гильермо точно знал, за что несет ответственность, что произойдет в случае нарушения субординации. Всегда представлял себе, какой отдел занимается конкретным сегментом дел, всегда понимал, к кому обратиться с вопросами. Бергштейн, вероятно, существовал в другом мире. В мире аристократии, которая никогда не говорила прямо.       Они вышли на последнем этаже. Гильермо успел устать. В коридоре было жарко. Ядро планеты, вероятно, находилось совсем рядом. Система вентиляции шумела так сильно, что у лейтенанта разболелась голова. Бергштейн оставил рядовых у лифта и пошел дальше в сопровождении Гильермо. Двери по обе стороны коридора охранялись автоматической системой. В помещении не было ни души.       Бергштейн выбрал одну из дверей, набрал комбинацию, приложил палец к панели проверки ДНК, дождался сканирования сетчатки и назвал свое имя. Система пропустила их дальше.        — Я буду говорить с заключенным, — зачем-то сказал аристократ. — Он находится здесь за серьезный проступок, но в остальном это надежный человек. Он может помочь нам. Постарайтесь не выводить его из себя, Фрейдмен.       Гильермо хмуро кивнул. Пятьдесят лет в Академии, десять лет в ИСБ, а его основное задание — не вывести из себя заключенного. Чудесное начало.       Пройти в камеру было еще сложней. Система проверяла Бергштейна несколько раз, затем уточнила, кого привел с собой аристократ. После они ждали одобрения центрального сервера. И, наконец, створки открылись, пропустив их в небольшую комнату для посетителей. Здесь стояла пара металлических лавок и столик, а прямо напротив входа была стена сплошного стекла высокой прочности. По ту сторону, свернувшись на полу возле стены, лежал вампир. Когти отросли так, что сомнений в его расовой принадлежности не оставалось. Заключенный неподвижно лежал несколько секунд, а затем Гильермо увидел его стоящим возле стекла. Момент — он лежит у стены, момент — стоит у стекла. Молодой вампир не мог заметить даже намек на движение, все произошло мгновенно.        — Рэйли! — радостно крикнул заключенный, обращаясь к Бергштейну.        — Николас, — генерал улыбнулся.       Гильермо понял, что эти двое хорошо знают друг друга, и невольно почувствовал себя лишним.        — До меня дошли невеселые слухи, — выпалил Николас, горячо и быстро. Иногда Гильермо замечал такое за древними вампирами. Им словно было невероятно сложно существовать в ритме, привычном для других. Они выпадали из времени во всех смыслах. Николас, располагая койкой, металлической раковиной и полинявшим ковром, не мог поддерживать себя в форме, поэтому выглядел отталкивающе, но его внимательные, неподвижные глаза притягивали. Николас когда-то был красив и мог стать красив снова, из чего Гильермо заключил, что знакомый Бергштейна, вероятно, тоже аристократ. Аристократ за решеткой — должно быть, его проступок был поистине чудовищным.        — Слухи верные, — кивнул генерал. — Расскажи, что еще ты слышал.        — Разное, — Николас положил голову на плечо, вывернув шею неестественным для смертного образом. Он был настоящим вампиром из страшных человеческих сказок. В нем было больше жути, чем в серийных убийцах из отчетов ИСБ, хотя он просто стоял по другую сторону стекла от Гильермо и смотрел. — Я слышал, что птенчика хотят убить. Слышал, что это произойдет скоро.        — Ты слышал, кто? — напрямик спросил Бергштейн.       Николас перевел взгляд на Гильермо и долго молчал, разглядывая детали одежды, задержавшись взглядом на кортике, качая головой из стороны в сторону.        — Итан учил тебя, мальчик? — заключенный обратился к Гильермо.       Вспомнив, о чем просил в лифте Бергштейн, Гильермо осторожно кивнул.        — Выйди из комнатки, мальчик, — прошептал Николас. — Поживи еще немножко.       Гильермо покосился на своего спутника — генерал коротко кивнул. Лейтенант вышел и остановился перед дверью, чувствуя себя лишней деталью механизма. Он словно отработал положенный срок, а теперь его нужно было заменить. Система заботилась о том, чтобы в ее организме были только пригодные детали. И Гильермо по какой-то причине отбраковали.        — Тебе на хвост сели федералы, — усмехнулся Николас, — какой позор.        — Ты сидишь в клетке, — в ответ усмехнулся Бергштейн. — Вот где настоящий позор.        — Я не буду делать то, что тебе нужно, Рэйли. Даже по старой памяти. Ты пришел сюда зря.        — Я могу найти других. Но я думал помочь старому другу.        — Помочь? Он никогда не простит тебе. Не простит никому из вас.        — Давно ты отрекся от старшего, Николас? Давно забыл это чувство? Тебе не стыдно?        — Две эпохи в клетке? — Николас отступил от стекла и отвернулся. — Считаешь, я могу думать о чем-то еще?        — Он бы хотел этого. Он бы хотел…        — Нет. Он никогда не сделал бы такого со своим младшим.        — Как знаешь, Ник. Я надеялся, что ты поймешь меня.        — Я понимаю, Рэйли. Просто не могу помочь.       Бергштейн вышел хмурым, и Гильермо не стал его ни о чем спрашивать. Они прошли к лифту и поднялись в холл филиала молча. Генерал был погружен в свои мысли, а Гильермо гадал, сколько еще заключенных увидит сегодня.       

***

      В планере Бергштейн смилостивился и рассказал лейтенанту немного полезной информации. Гильермо не представлял себе, как эти сведения помогут делу, но покорно слушал. Встреча с таинственным заключенным ИСБ подействовала на него сильней фляжки с настоящей кровью.        — Николас находится там уже много веков. Вампиры его возраста неплохо владеют магией крови, и при желании Николас может подслушивать мысли существ, в которых течет его кровь. Таких при его возрасте много. Кроме того, он лично заинтересован в безопасности Элджерона. У меня не хватит полномочий выпустить его из клетки, но я надеялся, что он поможет нам информацией.       Гильермо не верил своим ушам. Он помнил, сколько раз пил кровь из бутылки, не задумываясь о том, что делает. Помнил, что в некоторых случаях кровь давали ему старшие офицеры. Несколько раз кровь ему давал Итан. Если подумать об этом в разрезе сказанного, выходит, что он, Гильермо, ходячий спутник для древних вампиров. Лейтенанта передернуло. Представление, в котором он был марионеткой, становилось все меньше похоже на реальность, к которой Гильермо привык.        — Теперь мы поговорим с другим древним вампиром. Постарайся сохранять хладнокровие, — объяснил Бергштейн, когда планер остановился на площадке возле частного дома. Немыслимая роскошь по столичным меркам.       Гильермо выпрыгнул из транспортника и осмотрелся. Кроме площадки для планеров на территории особняка был небольшой сад и пара непонятного назначения пристроек. Сверху особняк защищал надежный кинетический купол. Возле главного входа, заброшенного, занесенного листвой, стоял вампир. Он заметил Бергштейна и пару сопровождающих, махнул им рукой и пошел в дом, оставив дверь открытой. Бергштейн, как и в первый раз, приказал рядовым оставаться у транспортника.       Дом выглядел заброшенно и жалко. Гильермо никогда в жизни не бывал в домах столичной аристократии. Все вокруг было выполнено из натуральных материалов. Настоящий камень, кожа, цветы, шерсть, меха, драгоценные камни. Такая отделка стоила баснословных денег, но все покрывал толстый слой пыли, а мебель местами была разрушена, словно здесь устраивали обыск наименее квалифицированные сотрудники ИСБ.        — Ордер у вас, конечно же, есть? — крикнул хозяин дома из соседней комнаты. Они прошли дальше и увидели, что он сидит в кресле возле окна, выходящего в сад. В этой комнате был все тот же непонятный беспорядок.        — Нет, мы по другому поводу, — ответил Бергштейн.       Гильермо, наконец, смог рассмотреть вампира. Он ничуть не удивился длинным белым волосам, прямой осанке и внимательному взгляду — аристократы были его главным аттракционом сегодня. В отличие от Николаса этот вампир выглядел здоровым, хотя его цвет лица говорил о плохой диете. На фоне богатого убранства видеть такое было странно. Гильермо тратил большую часть денег на кровь лучшего качества, и для него приоритеты аристократа казались блажью.        — Информация? — будничным тоном спросил хозяин дома. — Вон, там бар, угощайтесь сами. У меня нет прислуги.       Бергштейн отказался и представил себя и Гильермо. Вампир вежливо кивнул:        — Дориан, — усмехнулся он и добавил: — Хотя вам это должно быть уже известно.        — Ответьте на несколько вопросов.        — Конечно, — Дориан указал жестом на просторный диван. В отличие от других предметов он не был устелен пылью. Возможно, усилиями хозяина, а, возможно, усилиями его частых гостей.        — Расскажите, известно ли вам что-то о готовящемся покушении на кого-либо из аристократов Империи? — осторожно спросил Бергштейн и принял предложение сесть на диван. Гильермо присоединился к нему. Чувствовать гостеприимство одинокого аристократа было непривычно. Бергштейн относился к лейтенанту, как к грязи, Николас пытался запугать, а Дориан, вероятно, использовал этикет, как универсальную маску.        — Нет, ничего подобного мне неизвестно. Я нахожусь под строгим надзором и мне запрещено покидать поместье.       Дориан говорил буднично, и за его словами нельзя было услышать ни горечь, ни сожаление, ни тень иронии. Только тонны вежливости. Гильермо поразила чужая выдержка.        — Мне известно, что вы практиковали в прошлом магию крови, — начал с другого конца Бергштейн, и Гильермо понял, куда тот клонит. Гость, впрочем, никак не отреагировал.        — Это правда. В личном деле ИСБ есть запись об этом. В прошлом многие аристократы моего возраста практиковали магию крови.        — У вас остался доступ к другим вампирам? — напрямик спросил Бергштейн.        — Остался, — кивнул Дориан.       Гильермо почти видел искры, которые высекал напор генерала, сталкиваясь с чужой выдержкой.        — Вы использовали этот доступ в последние месяцы?        — Нет.       Спокойный, уверенный ответ.        — Мои полномочия позволяют мне использовать магию, Дориан, — нахмурился Бергштейн.        — Разумеется, генерал. Благодарю, что вы заранее информировали меня об этом.       Лейтенант наблюдал за фехтованием, которое устроили у него на виду, и понял, что вежливость может быть оружием посильней того же кортика.        — Я повторю свой вопрос. Известно ли вам о готовящемся покушении на одного из аристократов Империи?        — Нет, генерал Бергштейн, я абсолютно уверен в том, что у меня нет информации о том, что кому-то из аристократов Империи, за исключением меня самого, угрожает опасность.       Ответ Дориана заставил Гильермо улыбнуться. Шах и мат. Единственное покушение, которое можно обсуждать теперь — это угроза генерала. «Мои полномочия позволяют мне использовать магию», — фраза, которую можно использовать как обвинение в суде Высших. С последующей публичной смертной казнью. При умелом адвокате, разумеется, с хорошими связями, но Гильермо был уверен, что такие связи и средства на адвоката у Дориана имеются.       Бергштейн резко вскочил с дивана, разом растеряв свое показное хладнокровие.        — Я абсолютно уверен, что такая информация у вас есть.        — Возможно, генерал, — тихо ответил Дориан, — у меня есть какая-то информация, но я в силу отсутствия иных сведений не могу считать ее представляющей реальную угрозу. Может быть, вы объясните мне больше о вопросе, который задаете?       Гильермо готов был расхохотаться в голос.        — Дориан, я настоятельно не рекомендую вам шутить в моем присутствии.        — Генерал, я просто отвечаю на ваши вопросы. Вы объяснили мне, что имеете право применить силу в случае моего сопротивления. Мне понятно, что вы можете выбить из меня сведения. Но я хотел бы рассказать вам то, что знаю, по собственной воле. Мое сотрудничество с ИСБ занесено во много протоколов, и за последние десять лет я помог раскрыть несколько тысяч дел, поэтому, пожалуйста, генерал, сядьте и объясните еще раз, что вы хотите узнать?       Гильермо зажал рот ладонью, мечтая, чтобы со стороны это выглядело нервно. Если Бергштейн решит, что лейтенант публично потешался над ним…        — У меня есть сведения о том, что второму лицу Империи грозит смертельная опасность, — сдался Бергштейн и сел на диван. Дориан, заключенный в своем разрушенном поместье, ухитрился поставить на место выскочку-генерала, даже не повысив голоса. Гильермо решил разузнать о загадочном аристократе как можно больше при первом удобном случае. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне о слухах, которые доступны вам благодаря магии крови.        — Я не обращался к связи крови с тех пор, как совет Высших запретил мне делать это, — Дориан посмотрел на своего гостя с жалостью, чудно наклонив голову. Это было похоже на жест Николаса. Он разглядывал существо, которое находилось в тысячах лет от него.        — Тем не менее вы помогали раскрывать дела, — рявкнул Бергштейн. Его лицо искажала гримаса злости, и он, казалось, вовсе забыл о свидетеле своего неожиданного позора, потому что смотрел только на Дориана.        — Действительно, вы очень внимательны, генерал, — кивнул хозяин дома. — Следователи ИСБ приходили ко мне за помощью, вводили в курс дела, и я анализировал информацию, используя ту память о фамилиях аристократов, которая доступна мне в силу моего опыта. Благодаря этим данным и моему образованию я помогал им прийти к нужным выводам.       Гильермо отчетливо расслышал скрежет зубов.        — Дориан, вы были младшим Его Величества.       Гильермо дернулся на диване, его глаза округлились от ужаса и восхищения.        — Мне это известно, генерал.        — Вы не могли отказаться от магии крови!        — Генерал, за моими действиями следит совет Высших, решение которых я нахожу унизительным, но подчиняюсь беспрекословно, как и надлежит преданному гражданину Империи. Если вы хотите обвинить меня в государственной измене и проверить мой дом на наличие запрещенных предметов, я могу…        — Перестань! — Бергштейн снова вскочил на ноги. — Прекрати делать вид, что не знаешь, будто мальчишку, который увел у тебя из под носа глоток Его крови, такие как ты…        — Генерал, — Дориан впервые повысил голос, оборвав тираду Бергштейна, — вы пришли в мой дом и оскорбляете младшего Его Величества, надеясь на мою помощь? Его выбор священен, и я не потерплю таких слов в своем присутствии. Совет запретил мне использовать магию крови, но я могу убить вас без помощи магии, при вашем возрасте это не составит большого труда. Если вам нечего больше спросить и если вы не хотите перейти к использованию силы, я советую вам покинуть мой дом и ожидать приглашения к трибуналу Совета.       Бергштейн замер, с его лица сползала гримаса гнева. Он был напуган и, кажется, окончательно забыл о Гильермо.        — Я нахожусь здесь с санкции…        — Убирайтесь, генерал, — повторил Дориан, — вы оскорбили Элджерона и пытались обвинить меня в государственной измене неоднократно. Нам больше не о чем говорить.        — Ведь он тебя предал, — прошептал Бергштейн. — Он предал тебя и сотню других Высших. Вы должны были оказаться на месте Элджерона. Вы должны были…       Гильермо ждал, что Дориан поднимется с места и ударит генерала, но хозяин дома просто закрыл глаза. Он молча слушал то, что говорил Бергштейн, но никак на это не реагировал.        — Вы должны были встать на его место. Корвин должен был… Как ты можешь так просто смотреть на это и ничего не делать. Половина Столицы желает его смерти! Неужели тебе все равно?       Дориан молчал, и, наконец, Бергштейн понял — тот не произнесет больше ни слова. Пытки и угрозы не помогут. Генерал встал со своего места и пошел к выходу, а Гильермо, как завороженный, сидел и смотрел перед собой, прямо на фигуру замершего в медитации вампира. Бергштейн шумно хлопнул дверью.        — Тебе грозит большая опасность, мальчик, — сказал Дориан, резко открыв глаза. Взгляд его был пронзителен, и Гильермо удивился, как без использования магии крови вампир мог добиться подобного эффекта. Все его тело словно окаменело под взглядом ярко-алых глаз. — Бергштейн обязан отчитываться своему руководству. Он играет грубо и неумело, поэтому пустит в расход всех, кто окажется у него на пути. Найди себе покровителя. Тебе понадобится защита, когда все закончится.       Гильермо не знал, что ответить. Он впервые видел кого-то из императорской семьи. Возраст вампира перед ним был, вероятно, астрономическим. Сотни тысяч лет, больше? Гильермо не понимал, что двигало такими существами. Сам он мечтал о карьере и, возможно, славе, но Дориан жил в обшарпанном особняке, и никто давно не слышал о нем. Ему было запрещено даже связываться с другими вампирами. Он бы заперт здесь. Сколько? Неужели со дня Коронации? Пять сотен лет в таком убогом месте?        — Не жалей меня, мальчик, — улыбнулся Дориан, и его улыбка показалась лейтенанту искренней. — Позаботься лучше о себе. Тебе не удастся спасти Элджерона. Попытайся хотя бы спасти самого себя.        — Так вы…       Дориан приложил палец к губам и кивнул на выход, а Гильермо по дороге думал о том, что Бергштейн своим визитом дал древнему вампиру достаточно информации для того, чтобы тот понял о покушении на младшего Императора.       Генерал ждал в планере, хмурый и сосредоточенный.        — Он сказал тебе что-нибудь?        — Что мне скоро крышка, — честно ответил Гильермо. Бергштейн посмотрел на него, отвернулся и велел пилоту лететь в следующий пункт назначения.