Перекресток

      Морган вел планер на максимальной скорости, используя импульсы транспорта ИСБ, чтобы обходить сложные перекрестки. Гильермо приходил в себя, отключался и снова приходил в себя. В голове шумели чужие голоса, он словно подключился к Сети через допотопный интерфейс и вышел сразу в центральный портал. Было тошно, он наклонялся, предполагая, что его вывернет, но ничего не происходило.        — Побочный эффект, — объяснил древний вампир, когда Гильермо окончательно пришел в себя и облегченно развалился на жестком сиденье. — После моей крови тебе бы отлежаться пару суток, но у нас даже минуты нет. Я правильно понял? Зарвавшиеся ублюдки собрались грохнуть Феечку?       Лейтенант не стал спрашивать, откуда вампир, запертый непосредственно под дворцом Императора, узнал столько подробностей. Морган существовал в другом измерении. Там иначе текло время, там можно было попасть из точки А в точку Б за долю секунды. Гильермо просто кивнул.        — Спроси у него, куда добираться из космопорта?       Гильермо не успел объяснить, что не знает даже, о ком идет речь, а проклятый голос снова раскроил его истерзанную за сутки черепушку. Лейтенант озвучивал координаты, диктуя немыслимо длинные в его состоянии цифры. Когда пытка закончилась, он позволил себе как следует отдышаться и спросил:        — Кто это?        — Чьей кровью ты надышался? — удивился Морган. — Думал, ты знаешь.       Гильермо помотал головой, на большее его не хватило.        — Дориан, — мрачное лицо древнего озарила улыбка. — Знаешь такого?        — Он же обещал совету…        — Совет заперт в камерах, вроде моей, — Морган весело подмигнул лейтенанту. — Это Столица, малыш, тут никому нельзя верить.        — Я уже понял, — прохрипел Гильермо, снова отключаясь.       Космопорт встретил их парой дружелюбных офицеров.        — Идите быстро, — сказал младший сержант. И его лицо показалось Гильермо смутно знакомым.       Пока они «шли быстро» следом за конвоем, Морган объяснял:        — Куклы, если делать их быстро, оставляют на себе след создателя.        — Дориан? — угадал Гильермо.        — Да, больше некому.       Один из конвоиров приложил палец к губам.       Персонал космопорта и редкие пассажиры провожали их удивленными взглядами, но в окружении офицеров удалось благополучно добраться до терминала. На глазах Гильермо пара «кукол» расползлась пятнами крови прямо в лифте. Лейтенант перестал считать трупы.       Новые «куклы» ждали на входе. Пилот и администратор — убийственное сочетание. Процедуру проверки и подготовки удалось пройти за считанные секунды.       Гильермо смотрел на удаляющийся шар Столицы в боковой иллюминатор. Никогда, с тех пор, как он стал вампиром, ему не доводилось покидать пределы центральной планеты Империи. Странно было смотреть на величественный шарик новым зрением. Он мог различать очертания континентов очень долго, а самые масштабные постройки, вроде дворцового комплекса, оставались видны уже после выхода с орбиты.        — Спасибо, — неожиданно сказал Морган. Они были одни посреди космоса, а на полу плескалось тело кукольного пилота.        — За что?        — Без твоей помощи всего этого не случилось бы, — спокойно пояснил древний.       Тогда Гильермо, наконец, вывернуло. Он испачкал пол собственной кровью и отстраненно наблюдал за тем, как его кровь смешивается с кровью мертвого вампира. Три тела на выходе из камеры Моргана, еще два — конвой Бергштейна. Пилот, пара сотрудников космопорта, а потом еще два. И один до сих пор плавает поблизости. И все это стало возможно его, Гильермо, усилиями. Что сказать? Отлично справился с миссией!        — Если Фея умрет, — сказал Морган, — трупов будет в тысячи раз больше.       В тысячи раз. Гильермо живо представил себе бойню. Он, наконец, понял, что грозило их миру. Столице, Центральному Сектору и даже внешним секторам, обозначенных на карте безликими цифрами. Если Император выйдет из стазис-капсулы и узнает о смерти своего единственного младшего, головы полетят не только у аристократов.        — Они никогда не простят ему, — продолжил Морган. — То, что он сделал.       Лейтенант смотрел в пустоту космоса и гадал, по какой причине мудрейшее существо вселенной приняло подобное решение. Он впервые захотел увидеть Императора и заглянуть ему в глаза, чтобы понять, что двигало им.        — Поспи, — Морган похлопал Гильермо по плечу, — лететь долго.        — Но мы ведь…        — Межпланетник? — древний улыбнулся. — Я обойдусь без нави. Обшивка выдержит, а большего и не нужно.       Засыпая, Гильермо представил себе, как Морган без костюма летит между системами. Почему-то теперь, после всего, что он узнал, такой расклад не выглядел безумием.

***

      Гильермо открыл глаза из-за того, что кто-то касался его губ. Зрение восстанавливалось постепенно: сначала исчезли черные точки, потом яркие искры, а после картинка сложилась в одно целое. Морган лежал на нем, а под собой он чувствовал прохладную вязкую жидкость.        — Хорошо спалось? — на лице древнего появилась двусмысленная, нехорошая улыбка.       Лейтенант попытался осмотреться, но его челюсть мертвой хваткой сдавили ледяные пальцы.        — Я спросил, как тебе спалось? — Морган улыбнулся еще шире.       Тогда, застигнутый врасплох, Гильермо начал вспоминать, как ему «спалось». В голове было пусто, ни одной мысли. Таких снов с ним не приключалось уже много десятков лет, после обращения. Вампиры всегда видели что-то во сне. Проваливаться в бездну без сновидений оставалось уделом смертных. Это было похоже на маленькую смерть. Гильермо начал догадываться.       «Вот, уже лучше», — не открывая рта, сказал Морган, и Гильермо почувствовал то, о чем размышлял в последние дни слишком много. Связь старшего и младшего, через которую древний вампир мог теперь разговаривать с ним.        — Что вы…       «Не так», — Морган прикрыл губы лейтенанта указательным пальцем. — «Без слов».       Гильермо попытался сказать фразу, не открывая рта, и получился еле слышный бульк, и это рассмешило древнего.        — Ничего, научишься, — смеялся Морган. — У нас ведь еще есть немного времени.       Он убрал палец и заменил его собственными губами. Гильермо, сбитый с толку, растерянный, промокший, начал вырываться, но древний вампир был на порядок сильней — даже не сдвинулся с места.        — Через несколько часов, малыш, мы с тобой оба можем умереть, — сказал Морган, выдыхая каждое слово в губы младшего, — и мне в жизни не о чем жалеть, за единственным исключением. Так что не дергайся, и все будет отлично.       Гильермо испуганно посмотрел на древнего вампира и заметил, что тот отрезал длинные, спутавшиеся волосы. Перевел взгляд на пальцы — когти были аккуратно подпилены. Морган раздобыл где-то кровь, и Гильермо надеялся, что это не та самая кровь, что залила пассажирский отсек, где они лежали. Он выглядел куда лучше, и сейчас было особенно хорошо заметно выразительные, как с глянцевой обложки, черты лица. Морган, несомненно, был аристократом, и его эпоха отдавала предпочтение каштановым волосам. Гильермо напряг память: пятьдесят, семьдесят тысяч?       «Больше», — Морган улыбнулся. — «Я — на крайний случай, про запас».       Он задрал голову, открывая шею, и Гильермо заметил татуировку, обвивающую кожу, подобно ошейнику или галстуку.        — Видел такое раньше? — вслух спросил древний.       Гильермо разглядывал узор, завораживающий, искусный: тонкое переплетение темно-алых и насыщенно черных нитей.        — Такие как я на коротком поводке, — Морган жестко усмехнулся, — за тебя меня по головке не погладят, но что поделать, когда один я не потяну.       Лейтенант пораженно хлопал глазами, на него снова рушился бесконечный поток информации.        — Если будешь себя хорошо вести, они даже не отберут у меня тебя, — древний навис над Гильермо, провел указательным пальцем по контуру лица, слегка задевая когтем. Лейтенант закрыл глаза — было приятно. — Я не хочу терять время, — Морган поцеловал еще раз, теперь сильней, прикусывая губы, — если мы не успеем — все полетит к чертям окончательно.       Гильермо не стал открывать глаза. Куда приятней было ощущать старшего кожей, слушать звуки и запахи, отвечать на его поцелуи и не задумываться о том, где они и что предстоит сделать. Морган снял с них одежду, перемежая это поцелуями, радостно хихикая, что совершенно не вязалось с его «ошейником», и переворачиваясь в тесной кабине. Лейтенант принимал, не задумываясь: поцелуи, ласки, легкие, еле заметные укусы. Древний обращался с ним бережно, и когда в миллиметре от головы Гильермо скрипнул сломанный под чужими движениями поручень, лейтенант понял, насколько бережным было отношение Моргана.       Больше сотни тысяч. С загадочным ошейником, привязанный к Императору магией крови, о которой Гильермо даже не слышал. Чувствовать его пальцы на себе было так же странно, как путешествовать через время. Лейтенант ощущал внутри холодные пальцы, но этот холод был неожиданно приятен, а чужая кровь — о ней Гильермо просто не думал. С ней было проще, она выполняла конкретную функцию.        — Так оно и работает, — рассмеялся Морган, зачерпнув с пола целую горсть. — Инструмент. Такой же, как ты или я.       Раньше Гильермо думал, что кровавые оргии, о которых шепотом сплетничали в казармах — страшилка для молодых вампиров и смертных. Невозможно было представить, чтобы такое происходило на самом деле. Рассказы о толпах смертных и вампиров, буквально растворявшихся в стенах императорского дворца. Теперь это воспринималось, как само собой разумеющееся. Кровь, чтобы проще было проникнуть внутрь? Почему бы и нет.       Морган был холодным, но тело Гильермо постепенно согревало его, и когда они держались друг за друга, медленно двигаясь в такт, лейтенант чувствовал уже не прохладу, а жар. Он распространялся от одной точки, но заполнял их обоих.       Кровь была повсюду, ее солоноватый привкус и знакомый запах пропитал кабинку вместе с двумя пассажирами. Гильермо стонал, а Морган смеялся — счастливый и свободный на несколько коротких часов. Им было хорошо, а когда автопилот проскрежетал запрос на смену курса, древний вампир осторожно вышел из любовника, расцепил его хватку и пошел общаться с интерфейсом межпланетной крохотной коробочки, предназначенной для того, чтобы летать между соседними планетами.        — Скоро будем на месте, — сообщил Морган.        — В таком виде? — с трудом восстанавливая дыхание, спросил Гильермо и переполз из пассажирского отсека в кресло рядом с пилотом.        — Какая разница, — древний безразлично пожал плечами. — Они все равно умрут.       Лейтенант вспомнил, куда и зачем они летят, и его сердце сжалось от страха. Теперь он боялся не только за свою жизнь.