Перекресток

      На планете было много песка. Кроме него на планете не осталось ничего живого, Гилхард развлекался иногда перебежками, дорисовывал к пейзажу оазисы силой проснувшегося от безысходности воображения. Ему было скучно и временами он сварливо бранил обстоятельства, в результате которых попал на заброшенный рудник. Планету выскребли подчистую, списали и оставили прозябать в глубинах Внешнего Кольца. Выжить на ней мог только очень древний вампир, и Гилхард, к счастью для себя, как раз был таким.       Хуже всего было то, что у него появилась надежда, но путь к этой надежде был печально похож на последние сотни лет жизни: ожидание и забвение. Не видеть никого, ни о ком не слышать, ни с кем не общаться. Даже тоненькая нить, что связывала его с Морганом, была перерублена. Один в пустыне, без ресурсов, чтобы за тысячи лет соорудить себе космический корабль, без связи крови, без какой-либо информации.       Ждать. Просто ждать.       В пустыне легко было вспоминать. Гилхард нарочно избегал обжигающе-яркого дня и бродил по обширной теневой части, вращаясь вместе с экватором и перемещаясь, когда необходимо. Воспоминания в темноте приходили сами собой, и они были связаны не с последними событиями, которые поразили Гилхарда до глубины души, а с теми, что остались в далеком прошлом.       Чаще всего он вспоминал Корвина. Мысли сами возвращались к старшему. Вспоминал события, которые превратили вампира из рудников в Сиятельного, что руководил имперской армией. Вспоминал дни, когда про Корвина слышала только горстка вампиров-последователей, а следом дни, когда в его честь устраивали военные парады. Собственная жизнь отошла на второй план.       Гилхард закрывал глаза, ощущая песок под собой, и надеялся услышать на пределе доступного ему восприятия жужжание двигателя.       Может быть, сегодня?