Перекресток

      Суровый быт военных оказался для Шарлотты настоящим испытанием. Стало ясно, что Николас ничуть не преувеличивал тяготы, которые им предстоят. Еды стали давать в разы меньше, часто трясло — на переходы в соседние системы тратили меньше энергии. Никто больше не звал её петь или участвовать в светских беседах, только Хантер заходил временами, рассказывая о происходящем. Шарлотта старалась осмыслить всё, что он говорил, строила теории и мучилась догадками, но до сути добраться не могла.        — В сорок третьем секторе к нам присоединились ребята из «Пэппер».        — Корпорации по выработке синтетического загустителя? — удивлялась Шарлотта. Каждая реплика Хантера ставила её в тупик.        — Они делают не только загуститель, леди, у них большой кластер добычи кислот.        — Это хорошо?        — Это означает, что у нас будет много ядовитого газа.       Шарлотта подолгу смотрела в крошечное окошко и пыталась представить себе, для чего может потребоваться много ядовитого газа. Она почти ничего не смыслила в войне. Война обогнала её на много десятков тысяч лет, развилась, эволюционировала, а Шарлотта всё ещё пела песенки о рыцарях в доспехах, о страшных чудовищах и сияющих духах, которые спасали героев в последний момент. Теперь, с тоской поглощая скудный паек, леди де Бофе начинала жалеть, что ввязалась в очередную авантюру. Ведь можно было остаться в резервации смертных, тихо питаться живыми людьми, никому не причиняя вреда.        — Через три дня мы доберемся до Внутреннего Кольца, — радостно сказал Хантер и протянул Шарлотте фляжку, наполненную доверху настоящей, ароматной и густой кровью. Леди приняла подарок и торопливо сделала пару глотков, наслаждаясь бесподобным вкусом.        — Это хорошо? — спросила она по привычке.        — Можно будет предложить вам остаться на базе.       Шарлотта посмотрела на пугающее, татуированное лицо Хантера, ставшее родным за столько недель. Представила себе, что такое «три дня» по меркам путешествий в космосе. Никаких рассветов, закатов, пения птиц, пусть даже искусственного подобия… Сидеть и ждать, пока тебя доставят из одной точки пространства в другую. Остаться на базе было уже не такой дурной идеей, и леди де Бофе приняла твердое решение поговорить с братом.       До сих пор они общались урывками, редко, и Шарлотта всегда чувствовала, что отвлекает Николаса от чего-то важного. Пятый Дивизион занял все мысли брата, и для столичной певички в них не осталось места. Но хуже всего было то, что Шарлотта прекрасно понимала — война здесь ни при чём. Было что-то ещё, что-то, заставившее Николаса отвернуться от родной сестры. Что-то или — чутьё приближенной ко двору подсказывало — кто-то.        — Как ты считаешь, стоит ли мне остаться на базе? — напрямик спросила Шарлотта, перехватив брата на выходе из казармы Дивизиона.        — Кто рассказал тебе про базу? — нахмурился Николас.       Леди посмотрела на него растерянно, переварила странный ответ, а потом разозлилась.        — Я терплю, что ты не приходишь ко мне, что совсем забросил, что я перестала быть нужна тебе, но такое оскорбление — это уж слишком! Ко мне приходит Хантер, почти каждый день! Он относится ко мне уважительно, хотя у тебя для такого отношения куда больше причин, чем у него! Я надеялась, что мы сможем быть вместе, раз уж ты, наконец, справился со своей болезнью, но теперь думаю, что это была ошибка. Я не нужна тебе, и, знаешь, братик, ты мне тоже не нужен!       Шарлотта отдышалась после пламенной тирады, резко развернулась и пошла по коридору, прислушиваясь. Надеялась, что Николас окликнет её, извинится и попросит остаться. Но он промолчал.       Запрыгнув на жесткую койку, Шарлотта снова уставилась в окно. Её мучили гнев, обида и противоречивое желание сделать назло. До сих пор она старалась лишний раз не лезть под руку остальным, выходила, только если для этого был серьёзный повод, или когда тоска одолевала окончательно, но не чаще одного раза в два дня. Часы стали её мостиком к реальности, она всерьёз считала, что превратилась в отшельницу, и единственным паломником леди де Бофе, столичной звезды и знаменитости, стал Хантер.       Наконец, справившись с чувствами, она поднялась с кровати, поправила одежду, привела в порядок волосы и достала из отощавшей за время перелётов сумки остатки сокровищ. Массивные серьги с чистейшими изумрудами и пара колец — отличный выбор для той, кто решила бросить вызов опостылевшему быту. Шарлотта заботливо свернула сокровище обратно в сумку, спрятала всё под матрас и отправилась в неизвестность.       Ей на руку играло то, что каждый на корабле был занят своим делом. Все ходили по коридорам, погруженные в мысли. Кое-кто бегал, но — Хантер разъяснил ей — такое допускалось только при самых важных поручениях. Шарлотта слилась с потоком и стала выискивать взглядом одного из бегунов. Затем приметила направление, в котором чаще всего бежали вампиры. Совершила еще один моцион, переместившись в противоположную часть корабля. Подтвердила догадку — вампиров манила конкретная дверь. Вокруг неё стояли небольшие группы людей, внутрь пускали редко.       Используя свою броскую незаметность, леди де Бофе примкнула к одной из групп вампиров и взволнованно сообщила им:        — Срочно, мне нужно срочно! — она вложила в реплику всё своё мастерство, и вампиры купились точно так же, как их сородичи в столичных театрах.        — Красный код! — крикнул один из них. — Без очереди, слышите?       Сердце Шарлотты готово было выскочить из груди, она вся сжалась от испуга, но окружающие вампиры сочли этот звук наглядной иллюстрацией важности. Расступились и пытливо разглядывали украшенную изумрудами певицу.       Пневмодверь разъехалась, выпуская вампира. Шарлотта проводила его взглядом и подумала, что уже где-то видела это лицо. Однако память столичной актрисы была идеальной лишь когда дело касалось реплик, песен и декламаций легенд.        — Заходите же, скорее, — шёпотом поторопили вампиры.       Леди де Бофе, подобрав полы платья, изящно проникла внутрь.        — Кто вы?       Шарлотта услышала вопрос, но он потонул за гулом собственных мыслей. Прямо перед ней, напротив, в десятке шагов, стоял мертвец. Тот, за чьей смертью последовала череда катастрофических событий. Тот, кому они обязаны были гражданской войной в Столице. Тот, кого она ненавидела всей душой за безумие брата.       И поэтому, вместо обязательного в таких случаях поклона, она сделала еще два шага вперед, протянула руку и указала пальцем на него.        — Ты! — в единственном слове Шарлотты была вся ненависть, весь гнев, вся обреченность.        — Шарлотта де Бофе? — на лице Сиятельного застыла вежливая улыбка. — Вы сестра Николаса, верно?       Адъютант рядом с Корвином начал лихорадочно искать записи, но Сиятельный остановил его жестом. Вперед выступил Морган. Кроме них троих в каюте, куда хотели попасть все вампиры на корабле, была пара офицеров, занятых работой с трехмерным интерфейсом — они даже не обратили внимание на произошедшее, продолжая корпеть над голограммами.        — Всё это время вы были живы?! — леди де Бофе понимала со всей ясностью, присущей отчаянию, что любые вопросы теперь не смогут навредить ей сильнее. Самое страшное, что можно было совершить, она уже сделала — попала к существу, которое все вокруг считали мёртвым.        — Технически — да, — спокойно кивнул Корвин. — Вижу, вы не очень рады, что я смог вылечить безумие вашего брата. Он вам больше нравился в состоянии овоща?       Шарлотта хотела ответить, но слова застряли в горле. Она мысленно вернулась к тому диалогу, когда Николас сказал ей, что больше не безумен. Леди де Бофе не стала допытываться, кому же удалось помочь. Кто вылечил брата? Ей показалось, что ответ очевиден — Морган, древний и мудрый вампир. В крайнем случае, если было совсем нечем заняться, она представляла себе в роли спасителя для брата Хантера. Ни к чему было лишний раз мучить Николаса воспоминаниями. Ей было достаточно просто того, что теперь брат может трезво мыслить, говорить с другими вампирами, узнавать её, шутить, смеяться…        — Не представляю, леди, чем я успел насолить вам, но думаю, что этот разговор можно отложить. Через пару часов я собирался отдохнуть, но раз у вас столько претензий, предлагаю обсудить их за столом, а теперь покиньте каюту, здесь много вампиров, которым действительно есть, что сказать.       Леди де Бофе попятилась назад и осторожно переступила порог. Ей было стыдно и больно от того, что она сказала Корвину. Подумать только, ей удалось попасть на аудиенцию к самому Сиятельному! Раньше ни о чём подобном она и подумать не могла. И вот, он стоял в каких-то десяти шагах от неё!       Шарлотта побежала к себе в каюту, чтобы сменить потрепанное платье на своё любимое, нежно-голубое. Жаль, что подходящую шляпку подыскать не удастся, но на то оно и военное время.        — Ты останешься? — спросил Николас, перехватив сестру возле входа.       Она замерла, расплылась в улыбке и счастливо закивала.       Конечно, конечно она останется! Тем более, что через каких-то два часа она сможет сидеть за одним столом с Корвином. С тем самым Корвином, что сделал её брата своим младшим, и не бросил даже после смерти. Нашёл способ вылечить безумие магии крови! Подумать только!