Потомки Героев. Часть 2

***

Ванесса Амелия Чжан.

«Эта девушка опасна для тебя! Ты должна уничтожить её!» — одни и те же слова повторяются каждую минуту с того момента, когда я проснулась рано утром. Этой ночью со мной разговаривал Эреб, теперь я знаю его имя, он так злорадно улыбался, когда я назвала его по имени, и его брата, Тартара. Он показал мне девушку, укутанную в черный плащ и с луком в руках, у неё ярко-рыжие волосы, подстриженные под каре, карие глаза, россыпь веснушек на носу и под глазами. » —И я должна её уничтожить? Как это? — спрашиваю я у бога. Глупый вопрос, он имеет в виду убийство. — Я не могу убить человека! — А если этот человек угрожает тебе? Что дороже твоя жизнь или её? — отвечает он. — Но она мне ничего плохого не сделала! Я её даже не знаю! — отчаянно выкрикиваю я, в ответ бог мрака только рассмеялся. — Зато именно эта девушка станет причиной твоих бед… — его голос заставлял верить ему, что бы он ни говорил. Тьма, исходящая от этого существа, притягивала и манила к себе, полностью подчиняя мою волю и разум. — Поверь нам, Ванесса Чжан! — Я…я не могу…— я заколебалась на миг, а затем сквозь стиснутые зубы выдавила из себя, — ни за что!» Голова гудела, ужасно болело в висках и в затылке, словно кто-то стучит кувалдой изнутри. Хотелось выть от боли. Я изгибалась, ворочалась. На лице выступили капли пота, дыхание было прерывистое, во рту пересохло, ощущение, как будто я не пила несколько дней и находилась в пустыне Сахара. Я встала, по-прежнему кружилась голова, но стало намного легче. Одевшись в джинсовые шорты и в белую майку, я побежала в столовую за водой. Оттуда доносились голоса Софии и Питера, смех Бель и Джона. От этого звука у меня снова закружилась голова, и появилась пелена перед глазами. Я оперлась о стену. В этот момент было одно желание — лечь и сдохнуть прямо здесь. Я закрыла глаза, и изображение рыжей девушки сразу возникло передо мной. Она натягивала тетиву и направляла на меня. Ещё чуть-чуть и она отпустит. Убьет уже меня. Чья жизнь дороже? Моя или её… В этот момент кто-то властно взял меня за локоть и сильно затряс, и я услышала раздраженный возглас: — Чжан, ты чего здесь расселась? Виктор. Его лицо обрамляли непослушные темные немного вьющееся локоны, и оно было всё измазано чем-то черным, как и руки. Каждое слово отдавалось болью в виске. Я не слышала, что он говорил дальше, было просто ужасно больно. Виктор всё говорил и звал меня. — Да отвали ты уже от меня! — С удовольствием, — Вальдес отпустил меня и отошел. Он сжимал кулаки, в его глазах ярко отражался гнев и, наверни-ка, желание треснуть меня чем-нибудь тяжелым. — Надо было оставить тебя здесь, а ещё лучше в Новом Риме. Боль как пришла, так же резко и ушла, оставив неодолимую злость к этому недоумку. — Если ты хоть кому-нибудь скажешь, то твой дружок Питер найдет тебя изуродованным в какой-нибудь канаве! — на мои слова Виктор иронично поднял бровь. Как мне хотелось его прибить! — Без проблем, можешь довериться мне. — Довериться? Тебе? — хмыкнула я и добавила серьезно, — Я никогда больше не буду верить тебе. Ты наглый лжец и предатель! Виктор в мгновение ока оказался рядом со мной и прислонил меня к стене. — Никто не смеет называть меня лжецом и предателем! — процедил он и ударил по стене. Мы смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью, и я готова поклясться, что ещё чуть-чуть и кто-нибудь из нас набросится на другого. Скорее всего, это буду я. Во мне всё кипело и хотелось расцарапать его нахальную морду. — Ты поняла, Чжан?! — Отпусти меня, придурок, — холодно сказала я и, не дождавшись, сама вырвалась из его рук. Я спокойно и, не оборачиваясь назад, с гордо поднятой головой направилась в столовую. В столовой летал запах только что приготовленной пиццы и новоиспеченных булочек. А ещё энергично спорили Питер и София. — Не, братец, ты совершенно не следишь за своим здоровьем, — сказала София, смотря, как Питер жадно поедает пиццу. Я быстро подошла к кубку и выпила холодной воды. Сразу стало намного легче. — Я не вижу в этом смысла, — с философским видом произнес Пит, — ты и так мне надоедаешь этим всё утро! — Но нельзя же питаться одними гамбургерами с колой! — Ты видишь в моей руке гамбургеры? Не знал, что у тебя настолько богатая фантазия, — Пит с довольным видом откусил ещё и запил колой. — С тобой бесполезно бороться, — Джексон махнула рукой и отвернулась от него. — Всегда поражался твоей дедукцией! — прыснул её брат. Я села рядом с Бель и Джоном, которые наблюдали за этой сценой и сдерживали смех. — А к тому же, мы же скоро прибудем в Италию, а ты как знаешь, там любят пиццу! — не унимался внук Посейдона. — Кстати, а когда мы прилетим? — спросила я. — Поверь, Несса, я задаюсь тем же вопросом, — сказала Грейс. — Да не волнуйтесь, дамы, через полчаса будем на месте. Только неизвестно, где нам припарковаться, — в комнату вошёл уже чистый и переодевшийся в новую одежду Вальдес. — Если честно, то я думал, что проблема с парковкой больше характерна для Нью-Йорка, — заметил Питер. — Да, но если ты летишь на огромном корабле, то эта проблема актуальна для любого города, — Вальдес взял себе кубок и выпил всё залпом, — будем через полчаса. София вывела на экран карту Рима, и одновременно телеведущая говорила о ситуации в городе. Было понятно, что стало только хуже, день был по-настоящему жарким, температура превышала, что там норму, максимум за всю историю столицы Италии, а ночи были самыми холодными, ледяная лавина словно охватывала город и превращала его в жилище богини Хионы, а на утро всё таяло. И ещё загадочно было то, что больше всего аномалий происходит в районе, где стоит Колизей, сам амфитеатр закрыт из-за недавно случившегося взрыва неподалеку от него. — М-да, нехилая у них там вечеринка, — проговорил Пит. Минуту подумав, он продолжил, — хотя даже для пьяных богов это слишком. — Видимо, нам для начала придется посетить Колизей, — предложила Бель, она иногда посматривала на Питера, и сразу же опускала глаза и начинала ерзать, когда тот переводил свой взгляд на неё, между ними что-то такое произошло, что точно ничего хорошего не предвещает, — скорее всего, богиню держат там. София согласна кивнула. Джон убрал звук ведущей и приблизил карту, ища место, где можно приземлиться и чтоб было недалеко от Колизея. Питер встал и показал пальцем на холм Палатин. — Здесь есть парк, наше любимое место посадки, и мы сможем дойти до Колизея. — Как скажешь, я тогда пойду за штурвал, — Виктор ушел отсюда, и мне стало легче. Я не могу выносить его рядом в одной комнате, на одном корабле, во мне просыпается какой-то зверь, который хочет разодрать и убить Виктора Вальдеса. Убить. Стоп, я не могу быть такой, я не могу из-за ненависти даже к Вальдесу стать убийцей. Но если разобраться, мне нравилось смотреть, как он корчится от боли, и, черт возьми, я сожалела, что причиной была не я. Прекрати! Это не так! — Ванесса, с тобой всё хорошо? — Анабель заботливо положила свою ладонь на моё плечо. Я уставилась на её лицо, склонившееся ко мне, она была чужая. Здесь все были чужими для меня. Они каждый раз наигранно «беспокоились» обо мне, стремясь показать себя в лучшем свете. «Наконец-то до тебя дошло» Нет, Бель искренно переживала за меня. Она всегда была рядом, и София тоже, мы ведь вместе справлялись с трудностями, они поддерживали меня, когда мы с Виктором расстались, но они не перестали с ним общаться, а всё так же были ему друзьями. — Да, со мной всё отлично, — ответила я и встала из-за стола, София даже не взглянула в мою сторону, ей точно на меня всё равно, ведь есть её любимый сын Зевса, а об её брате тут и говорить нечего, он на стороне Вальдеса, — мне лучше пойти на воздух. Анабель фальшиво улыбнулась и повернулась к остальным, когда я направилась в свою каюту. Добравшись до комнаты, я медленными шагами приблизилась к стене, которую украшают мои рисунки и мамин. Я взяла его в руки, и если раньше я улыбалась при виде его и чувствовала даже за сотни километров от дома их любовь и теплоту, то сейчас ничего, кроме раздражения и гнева. — Где ты сейчас, мама?! Спокойно наслаждаешься обычной семейной жизнью, в то время когда твоя дочь летит, хрен знает куда, чтоб спасти твою шкуру и весь мир?! Ты и мой отец строили идеальную жизнь, о которой мечтали, не замечая, что эта «идеальная» жизнь не устраивает меня! А теперь всё обернулось против вас! Какая ирония! Я не понимаю, что говорю. Моё внутреннее «я» и соглашается, и протестует. Это очень сложно. Я не могу справиться с нарастающей злостью на моих родителей, на моих «друзей», и даже на весь мир. Я ненавижу всех и вся! Я, не переставая, разглядываю рисунок, но не вижу ничего, только ощущаю, что с каждой секундой он становится мокрым. Слезы текут из глаз, возможно, с ними вытекает та прежняя маленькая и наивная Ванесса. — Чжан! Мы приземляемся! — кричит Питер. Я быстро беру лук, стрелы и копьё, по пути захожу в ванную, чтоб умыть лицо от слез, затем набиваю полный рюкзак бутылками воды, а то в Риме сейчас жесть.

***

Виктор Вальдес.

Жара стояла невозможная, даже мне, привыкшему находится в кузницах, было тяжело в городе. Джон и Бель старались направлять холодные ветра на всех нас, чтоб легче было, но это не очень помогало. Место, где мы приземлились, сейчас напоминало не какую-то достопримечательность, куда приходит посмотреть толпа туристов, а заброшенный и разрушенный город, покинутый людьми сотни лет назад. Руины были повсюду, а людей нигде. Питер пожал плечами и первым сошёл с Неоса. До Колизея идти не очень далеко, но учитывая идиотскую перемену в погоде, то времени займет больше. — Странно, что на нас никто не напал, — сказал Смит, оглядывая всё вокруг. — Монстры просто до жути боятся твоего занудства, — ухмыльнулся Питер. Он прям таки сиял, и всё время оборачивался назад, чтоб мимолетом посмотреть на Грейс. Так, а вот это уже интересно. — Джексон, ну давай объясни мне причину своего нескрываемого счастья? Грейс согласилась больше не калечить тебя? — я подошел ближе к нему, чтоб нас никто не слышал. — Почти, — хмыкнул он. — Жалко, а то у неё неплохо получалось. — Может, найдем более интересную тему для разговора, не касающуюся Грейс? — раздраженно проговорил Пит. —Хорошо, не горячись, — я выставил руки вперед, — мы можем поговорить о её прелестях. Это две разные вещи! — Да ну, у неё меньше, чем у Мортон, — отмахнулся он, а сам взглянул на неё. — Я бы так не сказал, — я решил не трогать его и сконцентрироваться наше внимание на другом. — Как думаешь, каковы наши шансы, чтоб остаться в живых? Питер сделал жест «пятьдесят на пятьдесят». В принципе, он прав, есть два выхода — либо победить, либо проиграть, другого пути не дано. Мы уже вышли на улицу в городе, где хотя бы появились прохожие, точнее прохожая. Девушка бежала куда-то, скрываясь от жары под тенью деревьев. Её черный плащ, повязанный на пояс, развивался, а в руках она держала лук. — Эй! — крикнул я, рыжеволосая повернулась в мою сторону и теперь приближалась к нам. Я и Питер достали клинки. Сзади были слышны голоса девочек и Джона. — Кто ты?! Она была явно напугана или взволнована чем-то. Девушка тяжело дышала и смотрела на нас, не принимая никаких попыток нас убить. Хоть это радует. — Меня зовут Кэтрин, — представилась она дрогнувшим голосом, — Кэтрин Фраер. А вы кто?! — Ты полубог? — вместо ответа настороженно спросил Питер, прищурив глаза и ещё сильнее сжав рукоятку мяча. — Да, дочь Аполлона, — ответила она. Сзади к нам подошли остальные. Кэтрин сразу изменилась в лице, как и Ванесса. Обе, как будто, узнали друг друга, Фраер побелела и сделала шаг назад, в то время как Ванесса достала стрелу и отработанными движениями натянула тетиву, направляя на Кэтрин. — Ради Юпитера, что ты делаешь?! — воскликнула Грейс, встав между ними и загораживая собой Фраер. — Не мешай! — прорычала Чжан и сильнее сжала лук, Бель осталась стоять на месте. Мне показалось, что она собирается убить и Анабель. Мы не могли пошевелиться от шока, и вообще я не понимал ничего, что сейчас происходит, кроме того, что Ванесса сошла с ума. София, стоящая ближе всех к Чжан, подкралась к ней сзади и в последний момент толкнула её. Ванесса от неожиданности отпустила тетиву, стрела пролетела мимо девочек, вонзившись в дерево. Я быстро взял выскочивший из рук Чжан её лук, в то время как Джон и София окружили ошеломленную Ванессу. А Питер подбежал к Грейс и Кэтрин, расспрашивая, всё ли в порядке. — Ты чокнулась?! — орала на неё София. Ванесса молчала, отстраненно наблюдая за Фраер. — Чжан! Ты её чуть не УБИЛА! Кто она тебе?! КТО?! А БЕЛЬ?! Это было бесполезно, так как Чжан не желала слушать её или кого-либо ещё. По её отрешенному выражению лица можно было определить, что она была в неком трансе. Её вывело из него, что у меня в руках был её священный лук. От гнева она покраснела, (смею отметить, ей это вообще не идёт), а глаза снова стали абсолютно черными, как в тот момент, когда она собралась расстрелять всех. — Отдай. Мой. Лук! — отчеканила она холодным голосом, странно было, что она тотчас не набросилась на меня, а превратилась в хладнокровную бомбу замедленного действия. — Чтоб ты на кого-нибудь ещё напала? — с иронией спросил я. Ванесса стояла на месте и взглядом превращала меня в пепел, как в том комиксе про супергероев. Не знаю почему, но меня это забавляло и одновременно до чертиков пугало. — Нет уж, Чжан, пока ты своими куриными мозгами не допрешь, что оружие это не игрушка, я его конфискую! — Отдай лук! — Что ты заладила: «Отдай лук, отдай лук!». Ты его не получишь до тех пор, пока не научишься себя вести в обществе, — она продолжала сверлить меня взглядом, игнорируя мои реплики, хотя я знал, что раздражал её. Подошли Ан с Питером и нашей новой знакомой. Пит был в не себя от злости и готов был собственноручно вправить мозги Чжан, если бы его не останавливали умоляющие взгляды Бель и Софии, он бы давно, в общем, думаю, мало не показалось бы. — КАКОГО ЧЕРТА?! — начал, было, Джексон. Грейс положила руку ему на плечо. Вот теперь я был в шоке в квадрате, она его успокоила! Только положив руку! Но увидев мой недоуменный взгляд, Грейс моментально убрала её и опустила глаза в пол, на её щеках появился легкий румянец. — Прости, я что-то перепутала, — обращалась Ванесса к Фраер, смотрящую на неё уже не с ужасом, а с вызовом или чем-то вроде этого. Ванесса улыбалась и вкрадчиво, спокойно говорила, — Мне стало очень плохо, наверное, от жары, и я подумала, что ты монстр. Фраер, явно, не поверила не единому слову. Чжан протянула ей руку: — Я обычно не набрасываюсь на людей, — что-то меня остановило в этот момент сказать: «Да ладно? Серьезно? Ты меня чуть не убила! Причем таким же способом!». Видимо, Ванесса считала нападением на меня как само собой разумеющимся обстоятельством. — Извини меня, пожалуйста. Кажется, никто из нас понятия не имел, что в данный момент творится между этими двумя, а самое главное — что случилось с Ванессой. Её агрессия достигла апогея, а затем она стала искусной интриганкой, которая одним словом может завлечь вас в заблуждение и переманить на свою сторону. Это было по-настоящему страшно. Кэтрин колебалась, ещё бы она не колебалась, такое даже во сне не приснится: незнакомый человек хочет убить тебя с первого взгляда, а потом просит за это прощение. Я бы свихнулся. — Хорошо, — прошептала она, словно принимая самое важное в своей жизни решение, и протянула в ответ ладонь. Ванесса улыбнулась не своей улыбкой, это была скорее усмешка Злой королевы из сказки о Белоснежке. Мы, а лучше без меня по очень весомой причине, с ней должны поговорить, пока не стало слишком поздно. Нельзя допустить, чтоб она до конца замкнулась в себе и заперла на замок где-то на самой глубине ту прежнюю Ванессу Амелию Чжан, которую мы знали. — А теперь нам нужно поспешить, надо вызволить богиню, — резко скомандовала Кэтрин Фраер, с которой мы знакомы меньше часа. Это повергло в шок не только меня. Откуда она знает про поиск?! И про Гемеру?! И… у меня в голове накопилось очень много вопросов, я даже сформулировать их нормально не могу! — Да кто ты такая?! — первым заговорил Джексон не очень дружелюбным тоном. — Откуда знаешь про наш поиск?! — Да, и мне вообще кто-нибудь скажет, кто это?! — вступил Смит. София тоже ничего не знала и внимательно рассматривала девушку, но пока молчала. Кэтрин закатила глаза и произнесла: — Все вопросы потом! А сейчас у вас нет времени, чтоб обсуждать всё это! — Она права… Времени действительно нет… — Грейс, нервно сглотнув, неуверенно спросила, — но, возможно, она пойдет с нами? Мы уставились на неё. Что она несет? Это исключено. — Что?! Грейс, ты понимаешь, что она… — Питер осекся, бросив взгляд на дочь Аполлона. Та всё поняла и сказала: — Если понадобится, я могу поклясться на реке Стикс, что не сделаю ничего, чтоб навредить вам… — мы озадаченно переглянулись. — В таком случае, зачем тебе помогать нам? — спросила София, не отрывая глаз от неё. — Это очень долгая история. Питер хмыкнул и сложил руки на груди. — Пусть она поклянется и идёт с нами, — сказала Анабель. — Да ты, Грейс, на солнце что ли перегрелась?! — вспылил Питер. — Толку от её клятв?! — Толк в том, что их нельзя нарушать! — То есть, ты одна, следуя своим каким-то идиотским мыслям, решила взять эту девчонку, — Питер указал на Кэтрин, — с нами?! — Вообще-то чтоб ты знал, я не эта девчонка! — возмутилась Кэтрин, передразнив тон Питера. — И у меня есть имя! Джексон не обратил на неё внимания, а продолжал гневно таращиться на Бель. — Тебя что-то не устраивает?! Думаешь, только ты можешь принимать решения?! — Грейс скрестила руки на груди, вздернув подбородок. — Да! Мои решения хотя бы спасают наши шкуры, а твои — только обрекают нас на верную смерть, черт побери! — Успокойтесь! Питер! — прекратила их спор Софа. Брат с сестрой посмотрели друг другу в глаза на несколько секунд, переговариваясь с друг другом, Питер точно разговором был не доволен. Но потом он уступил. Кэтрин поклялась, и мы согласились. Только зачем она была нужна Бель? А чем был вызван всё-таки этот неожиданный поступок Ванессы? И как Кэтрин всё знает? Определенно, между ними есть какая-та связь, которую я не могу пока объяснить. Займемся этим позже. Питер был зол, что сделали не так, как он сказал, и что ему пришлось уступить. Бель была спокойнее всех и шла рядом с Кэт впереди. София, оставив Джона, сначала разговаривала с Ванессой, как я понял, ей удалось уладить конфликт. — Вот объясни мне, Вальдес, почему все девчонки — законченные дуры?! — кипятился Джексон. — Спроси что-нибудь попроще. Он продолжал и дальше причитать на неразумность всех действий. Но когда мы почти подошли к Колизею, на лице у друга появилась та улыбка, означающая, что он что-нибудь задумал. — Я сейчас приду, — он подмигнул мне и скрылся в магазине сувениров, который, похоже, единственный из всей округи работал. — Куда это он? — спросил Джон. — Без понятия, — пожал плечами я. — Значит, ничего хорошего не жди? — Можно сказать и так, да расслабься, Джон, — быстро проговорил я, пока он не забил тревогу. — Когда ещё это удастся? Он повертел головой, а потом махнул рукой, типа да фиг с ним. София, Бель и Кэтрин шли впереди, по услышанным мною отрывкам их разговора я понял, что на самом деле Кэтрин зовут не Кэтрин, а каким-то непонятным моему слуху иностранным именем Екатерина, ужас, как это можно выговорить? София пробовала произнести её имя, но попытки были тщетны. У Бель что-то получалось вроде: «Эктина». Тогда Фраер засмеялась, почему-то мне захотелось засмеяться в ответ, у неё был заразительный и звонкий смех. Его звук напомнил мне кого-то. — Хорошо, проще будет Катя… — Как? — одновременно спросили мы. — Ка-тя, — по слогам повторила она. Это было намного легче, хотя всё равно с трудом удавалось. Только Бель смогла правильно произнести её настоящее, поправочка, сокращенное имя. — Слушай, можно я буду называть тебя Кэтрин? Или Кэт? — попросил я. — Да, конечно, Виктор? Правильно? — У вас хорошая память, сударыня, — ответил я. — Спасибо, не жалуюсь, — усмехнулась она. Я посмотрел в сторону Ванессы, она стояла не далеко и улыбалась чему-то своему. Мы встретились взглядами. Затем она хмыкнула и повернулась к возвышающемуся перед нами Колизею. Я понял, смех был отзвуком той прежней Ванессы. Но я найду способ вернуть её. Это ещё не конец. — А ты откуда? — спросил Джон. — Отсюда, — коротко ответила Катя, немного смутившись, а потом переменила тему, — а вы так и не рассказали про себя. Мы настороженно переглянулись. Анабель пожала плечами и коротко поведала ей собственно кто мы, не говоря ни о пророчестве, ни зачем мы сюда прибыли и ни остальную важную информацию. Оказывается, Катя слышала про лагерь, но странно, что она сейчас не находилась в самом безопасном для полубогов месте, а торчала в самом пекле, где в данный момент были мы. Задать этот вопрос я не успел, так как случилось следующее: — Стоп, я не вижу Джексона, — заметила отсутствие Питера Бель. — Где этот придурок?! — Я не знаю, — одновременно сказали мы с Джоном, сделав невинные лица. Они обе выглядели крайне устрашающе и пугающе до чертиков. — Где мой брат?! — вскричала София, переводя взгляд то на меня, то на Джона. — Да не знаю я, спроси у Джона! — Что?! — от возмущения он не находил слова, но когда внучки Афины и Юпитера грозно взглянули на него, то он сразу начал оправдываться, — София, милая, я клянусь, не знаю, где он! — Да Питер же мог попасть в беду! — вырвалось у Анабель в порыве гнева. — Он… Питер Джексон стоял позади неё, нахально и самодовольно улыбаясь и наслаждаясь. — …Стоит за твоей спиной, — прошептал ей на ухо Джексон. От неожиданности она зарядила ему локтем в живот. Он согнулся пополам, шепча проклятия и чертыхаясь на английском и греческом. Я еле сдерживал себя, чтоб не засмеяться в голос. — Надо было посильнее ударить, — заметила София, обращаясь к Анабель. — Вы поэтому беспокоились обо мне, что хотели сами прикончить? — спросил пришедший в себя мой друг. — Именно, — ответила ему Ан и, не удосужив его взглядом, с гордо поднятой головой двигалась дальше к Колизею. — Где ты пропадал?! — спросила Софа, нахмурив брови. Мне тоже было интересно, но я ждал кульминации этого шоу, устроенного Джексоном. — Сейчас узнаешь. И Питер побежал вслед за Грейс, что-то старательно пряча. Мы с Джоном переглянулись, София, рассерженная и недовольная поведением брата, двинулась за ними. Колизей возвышался перед нами во всём своём великолепии. От него исходил сгусток энергии, которую ощущали абсолютно все, когда достаточно близко подошли к нему. И каждый из нас догадался, откуда взялась эта энергия, богиня Гемера была в заточении в произведении древнего Рима. Но вместо того, чтоб войти туда и наконец-то вызволить пленницу, Питер решил развлечься в самый неподходящий момент. Он вытащил из-за пазухи черный фотоаппарат и незаметно фотографировал обсуждающих план действий Софию, Анабель и Джона. Когда появилась вспышка света, троица озадаченно повернулась в нашу сторону и увидела довольного ухмыляющегося Питера, показывающего мне фотографию. Анабель в этот момент что-то говорила, и на снимке она была вся размыта. — Ты только посмотри на лицо Грейс! Ты очень фотогенична, королева! — с сарказмом сказал он. Грейс сжала кулаки, но промолчала. Джексону это не понравилось. Друг точно хотел привлечь её внимание. Тогда он сделал ещё несколько совсем неудачных снимков, сопровождая комментариями, и тут не только Бель не выдержала, но и его сестра. — Питер, мать твою, Джексон, может, ты прекратишь валять дурака?! Еще один щелчок. И перекосившее от гнева лицо Анабель запечатлелось на снимке. — Братец, хватит! — Да что тут такого? Когда нам ещё удастся повеселиться и побыть в Риме?! — он сфотографировал угрюмую Ванессу. — И, боже, Чжан, я думал хуже фотки, чем у Грейс, быть не может, но ты её переплюнула! — По-моему, маленький перерыв нам не помешает, — пришёл ему на выручку я. София и Джон послали мне уничтожающий взгляд. А Анабель сначала, не отрываясь, смотрела на Питера, затем медленно подошла к нему и, Пит не ожидал от неё этого, выдернула из его рук фотоаппарат и, с величайшим удовольствием, сфотографировала офигивающую рожу Джексона. А потом залилась смехом, держась за живот. Питер засмеялся ей в ответ и теперь прикладывал усилия, чтоб вырвать из рук Бель его недавнее приобретение. — Виктор! Хоть ты останови их! — говорила Джексон мне. — Сейчас или никогда, Соф! — ответил я. Внучка Посейдона покачала головой и попыталась вразумить этих двоих снова, но был слышен только их довольный и счастливый смех. Потом она сдалась. И уже не только Бель, Питер и я наслаждались моментом, но и вся наша команда (Чжан даже улыбалась). Несмотря на нарастающую опасность, нам было весело. Весело, как никогда, потому что мы были хотя бы на несколько минут, но вместе, забыв про всё, что могло разрушить этот миг. — Нам поручили поиск, от которого зависит судьба человечества. А мы что? Делали селфи на фоне Колизея! — сказал я, фотографируя целующихся Джона и Софию. Затем передал фотоаппарат Бель и отошёл в тень, привалившись к дереву. Следом за мной подошла Кэтрин и села на корни этого же дерева. — Сколько времени? Я посмотрел на часы и ответил, что сейчас десять минут пятого. Кэт утвердительно кивнула и оперлась спиной об ствол сосны. Она смотрела на разыгрывающуюся перед нами сцену: — Друзья не целуются, Рыбьи мозги! — Грейс попыталась оттолкнуть Питера, но тот ловко обхватил её за талию. — Мы будем исключением! — Даже если на Земле единственным мужчиной будешь ты, то я всё равно не буду целоваться с тобой! — заявила Анабель и выскользнула из его рук. — Будешь целоваться с девушками?! — крикнул ей вслед Питер. — Твой друг, Джексон, всегда такой… — Фраер щелкнула пальцами, подбирая нужное слово, — … идиот? — Да, именно поэтому он мой лучший друг. — Ты думаешь, что это навсегда? — неожиданно спросила она, ковыряя носком ботинка засохшую землю. — Что Джексон навсегда останется идиотом? Пожалуй, да. Это не… Она прервала меня и теперь прожигала серьезным взглядом. — Нет, я говорю про вашу дружбу. Я молчал несколько секунд, не потому что был не уверен в ответе, а потому, что меня спрашивал совершенно незнакомый человек о нашей с Питером дружбе. Но что-то было в ней такое, гипнотизирующее и притягательное, что я ответил честно: — Я уверен в двух вещах: Джексон всегда будет идиотом и моим лучшим другом. — Главное, чтоб твой друг об этом помнил. — О чём ты? — не понял я. Разговор уже мне не нравился. Но тут она встала, стряхнула себя засохшие листья и пошла обратно, потому что нас позвала Бель. Кажется, они наигрались. Мысленно добавив ещё один пункт в свой список, о чём ещё нужно её спросить, я присоединился к друзьям.

***

Мы вспомнили о том, что всё-таки это не курортная поездка, а настоящий полный опасности поиск, когда зашли в сам амфитеатр. Двигались мы осторожно и друг за другом, первым шел Питер с мечом наготове, всё время оглядываясь по сторонам и стараясь прислушаться к тому, что происходило в Колизее. Но все его попытки были тщетны, вокруг стояла тишина, и слышны были только завывания ветра. Если бы не сложившаяся ситуация, то мы бы все уже слышали восторженную лекцию об истории создания, обо всех тонкостях строительства и тому подобное от Софии. Наверное, где-то в параллельной вселенной сейчас другая София Джексон восторженно восхищается и наперебой рассказывает обо всём, что ей известно, а Анабель со смехом просит подругу прекратить, пока Питер не протягивает сестре её любимое мороженое, после чего та успокаивается, но даже с набитым ртом продолжает свой рассказ. А я держу за руку Ванессу, и она улыбается мне той, прежней её счастливой улыбкой… Но реальность жестока, всего этого быть просто-напросто не может. Питер резко остановился, и я практически влетел в него. Друг сделал вид, что не обратил на это внимания, и оглядывал обстановку. У меня зародилось такое очень неприятное чувство, буквально вопящее: «БЕГИ! ТУТ ОПАСНОСТЬ!!!» Но я его не послушался. Я оглянулся и встретился взглядом с Кэтрин, по её лицу можно было понять, что она очень напряжена: губы плотно сжаты, на лбу выступили капли пота, хотя Анабель и Джон направляли на нас холодные ветра. Рядом с ней стояла Грейс, сжимая эфес меча да так, что костяшки пальцев побелели, но больше ничего не выдавало её беспокойства. Питер тяжело вздохнул и повернулся ко мне. Мы коротко кивнули друг другу, а затем Джексон вошёл внутрь. Здесь никого не было. Абсолютная тишина. Но та же энергия ощущалась ещё острее, я понял, что она исходила снизу, из подземелий Колизея. Причем, сейчас нам были видны остатки арены, внизу я на секунду заметил вспышку света, а потом наступила темнота. Ловушка. Амфитеатр как будто накрыли огромным пледом, и больше сюда не пробивался ни один лучик солнца, почти. Кое-где в проемах арок свету удавалось просочиться, и благодаря этому создавалась хоть какая-то видимость. Если не считать наших светящихся мечей, это была единственная лазейка. Мы подвинулись ближе к друг другу. Каждый приготовился к битве. Всё пришло в движение, повсюду раздавались шорохи, Ванесса и Кэтрин зарядили свои луки. Мой клинок превратился в пылающий факел. Мы были окружены. У нас даже отсутствовал путь к отступлению. Враги подходили сзади, ничего не оставалось, как приближаться к центру, где стояли древние столбы, когда-то держащие арену. И там внизу до сих пор горел огонёк, как маятник, и как бы странно это не звучало, он придал мне надежду. Надежду, что мы выберемся. — Это бесполезно! Вы всё равно умрете в муках! — послышалось с разных сторон. Армия летучих мышей-женщин надвигалась на наше плотное кольцо. Их выпученные красные глаза были устремлены на нас с желанием раскромсать на мелкие кусочки своими длинными когтями. Милые барышни. — И такая угроза каждый раз, когда мы встречаем очередного монстра! — хмыкнул Питер, покачав головой. — Как видите, живы! Мне очень не хотелось, чтоб сейчас они ответили: «Пока живы». Но, кажется, им было не до шуток. Прежде чем одна из них напала на нас, Кэтрин опередила её, выстрелив из лука. Отправление их сестры в Тартар было для них сигналом, чтоб начать атаковать. — Это керы! — выкрикнула София, проткнув одну своим мечом. — Не давайте им ранить вас! — Как будто мы собирались! — сказал я, разрубая на части керу, всё равно до меня пока не дошло, что это такое. Неподалеку Джексон отбивался сразу от трёх этих дамочек, четвертая решила напасть на него сверху. Но я вовремя заметил и послал в неё огненный шар, правда, она умерла раньше от стрелы Фраер. Я бросил последний благодарный взгляд в её сторону и вернулся в битву. Нашу команду постепенно перемещали ближе к яме, что значительно усложняло задачу справиться с крылатыми тварями. А их вдобавок становилось всё больше и больше. — Нужно разделиться! — скомандовал Джексон. Ванесса быстро прорвалась на левую границу арены, София последовала за ней, перепрыгивая через столбы и отбиваясь от демониц одновременно, её подстраховывал летящий сзади Джон. Мы с Питером оставались в центре, пока Бель и Кэтрин перебирались на правую сторону. — Если я убью больше этих милашек, ты прощаешь мне долг, — сказал Питер, мы стояли спина к спине и сражались как одно целое. Только что друг спас меня от когтей керы. — Сначала убей! — ответил я. Нам ничего не оставалось, как отступать ещё дальше. — Но если я, то ты должен мне ещё больше! — Идет! — отразив удар, согласился Джексон, а затем мы синхронно прыгнули на ближайшие столбы. Демоницы добились своего и теперь атаковали с ещё большей яростью. Рядом с Грейс и Кэтрин было наименьшее количество противниц, и Ан решила перейти к нам. — Здесь не место для таких изнеженных куколок, как ты, Грейс! — проговорил Питер, рискуя быть убитым не керами, а именно Анабель. — Тогда что ты тут делаешь?! — она зарезала монстра, собирающегося напасть на Питера со спины. — Слежу, чтоб ты не испортила маникюр, детка! — на этот раз он спас её. — Какая забота! — воскликнула Бель. — Может, вы займетесь делом?! — уже вмешался я. Мы втроём уничтожили больше половины на нас нападавших, действовали, как один сложенный механизм. Слева Фраер прекрасно справлялась одна, быстро расстреливая их, а справа София, такой же прекрасный фехтовальщик, как и её брат, и Ванесса, которая закалывала демониц одну за другой своим копьем, только почему-то они были без Джона. Похоже, мы начали побеждать в этой схватке. Но это мне только показалось. Теперь наши противники разыгрались не на шутку. Они перешли в контрнаступление, и нам было очень трудно их сдерживать. Тут вдобавок, я краем глаза увидел, как Ванесса останавливается и затем устремляет свой взгляд, как у кер, с искренним желанием убить на Кэтрин. Та не замечает этого, борясь с несколькими противницами. Я находился в самой гуще сражения и явно проигрывал, но от накатившего ужаса и гнева весь загорелся и поджарил этим летучим девицам их мохнатые задницы. Битва продолжалась в полном разгаре и, несмотря на это, мне удавалось перебираться через весь Колизей по практически руинам, истребляя своих врагов и следя за Чжан. Она натягивала тетиву и тяжело дышала, отчаяние на ее лице сменялось ненавистью каждую секунду, будто она вела невероятную борьбу с самой собой. Ее не трогали, пока она следила за Фраер, как кот за мышью. На одно мгновение мне показалось, что она отпустит лук, но я снова ошибался. В этот момент произошло сразу несколько событий: — НЕТ! КЭТРИН! Стрела пролетела мимо меня и должна была точно угодить в спину Кэтрин. И тогда её уже будет не спасти. Её и Ванессу. Потому что Ванесса Чжан станет убийцей. Но случилось чудо: стрела поменяла каким-то образом свою траекторию и угодила прямо в керу. Я впервые в жизни испытал такую радость и такое облегчение, что даже выронил меч. Я не мог поверить в то, что сейчас произошло, и если я сейчас посмотрю на Чжан и увижу подтверждение этому, то это будет катастрофа. Но есть маловероятный вариант, что причиной чуда была она? Я повернул голову именно в тот миг, когда она выронила лук, стрелы выпали из колчана, а Ванесса беззвучно рухнула на землю. Кто-то рядом издал пронзительный вскрик, который звенел у меня в ушах: —ВАНЕССА!!! Только потом понял, что кричал я сам. Всё разом исчезло, кроме неё, лежащей без движения с закрытыми глазами на самом краю выступа. Я рванулся вперед, молясь, чтоб она была жива. Она не может умереть, нет, только не это, пожалуйста. — НЕССА! Внезапно что-то дернуло меня обратно и держало мертвой хваткой. Кто б это ни был, я был готов убить его в любую секунду. — Там София и Грейс! Вальдес! Это был Питер. Злость хлынула с новой силой, но я сумел её обуздать. — Ванесса, с ней всё… — я не узнал свой голос: он был безжизненным. — Да, идём, мы вроде как победили. И, правда, стало светло. А керы исчезли, от них остался только пепел. Но это волновало сейчас в последнюю очередь. Вокруг Ванессы образовался круг. София и Кэтрин, к моему большому удивлению, полевали нектаром кровавые места от когтей керы на ногах и на животе Нессы, Анабель буквально впихивала в неё амброзию. Кэтрин удалось остановить кровотечение, и теперь она четкими движениями перебинтовывала её. Ванесса тяжело дышала, на её коже выступили капли пота, она была без сознания, но жива! Они вылечат её, да, обязательно, по-другому не может быть… — Она должна выкарабкаться! Давай же, очнись! — бормотал я, сидя рядом с ней. — Керы не только духи насилия, но и болезней, — голос Софии дрогнул на этих словах, — их яд без вмешательства богов не вылечить, да ещё и в таких количествах. — Пожалуйста, София… — конечно, от неё это не зависело, я это понимал, но если она скажет, что всё потеряно, я не вынесу. — Нет, есть надежда, что Гемера поможет. Точно! Гемера! — И ещё я замедлила действие болезни, так уж ещё есть время, — заметила Фраер, тепло улыбнувшись и обращаясь ко мне, — она будет в порядке. — Тогда что мы тут стоим?! — сказал Питер. — Пошлите, найдем уже эту солнечную дамочку. Кстати, как вы думаете, где она? — Внизу, в подземных ходах Колизея, — произнес Джон, Джексон удивленно уставился на него, — просто это будет логично — поместить богиню дневного света туда, где нет этого света. — Ты сегодня молодец в квадрате! — София поднялась со своего места, и мы следом за ней. Я осторожно взял на руки Ванессу. Она была очень горячей, но живой. В голове пронеслась неприятная мысль, что этот раз может быть последним, как я держу её на своих руках. — Нам просто несказанно везет на всяких подземельях, — усмехнулся Джексон. Не знаю, может, сейчас совершенно нет места шуткам, но это и заряжало меня позитивом и самое главное — верой в хороший конец, и также означало, что Питер рядом. Джон приблизился ко мне и сказал так, чтоб только я слышал его: — Ванессу ранили до того, как она собиралась убить Кэтрин. — Что? Откуда… До меня дошло, что это был Джон: благодаря нему стрела поменяла траекторию. — Это был ты. Он коротко кивнул, но вряд ли он начал этот разговор только для того, чтобы я об этом знал и поблагодарил его (но я на самом деле был благодарен ему) — Об этом кто-нибудь ещё знает? — Все, — я вопросительно поднял брови, он ведь не мог всем рассказать! — Это каждый видел. А как же Кэтрин? Получается, она помогала своей дважды несостоявшейся убийце выжить. — Ребята думают, что всё произошло из-за яда. Это было очень странным, но я обрадовался. Значит, ничего не потеряно для Ванессы, ещё можно исправить. — Спасибо, — сказал я. Джон подмигнул мне и выбрался вперед к Софии и Анабель, я представляю, как им сейчас тяжело. Анабель всё время оборачивалась назад, но опасность, что здесь остались ещё монстры, не давала ей возможности идти со мной. Нужно быть настороже. Я, правда, так и не узнал, как мы победили, о чем и спросил Джексона. — В общем, Джон снял тот шатер, солнце плохо влияет на кер, некоторые даже исчезли, а остальных мы уже добили. И ты проиграл мне, Вальдес. — Это ещё надо доказать. — Поверь мне на слово. Хорошо, нам всё равно представится ещё много случаев сразиться с монстрами, вот тогда я отыграюсь. Оставшийся путь я смутно помню до того момента, как мы повстречались с мантикорой. Нас вела Анабель, повинуясь каким-то своим инстинктам, по темным, подземным римским коридорам, которым больше двух тысяч лет. И она привела нас к месту, охраняемому этой зверушкой, где по идеи находится богиня. Увидев нашу команду, мантикора зарычала и осклабилась, приготовившись стрелять в нас своими ядовитыми жалами. Мы были готовы к нападению, как Грейс вышла вперед и опустила меч, что привело нас, включая мантикору, в ступор. Анабель сказала несколько фраз, но этого было достаточно, чтоб свирепое чудовище решило, что оно безобидный котенок, а мне резко захотелось замяукать. — Ты превратила одного из опаснейших монстров в домашнего котенка?! — обратился к ней Питер. Бель дернула плечом, как бы говоря: «Да, и что здесь такого?», и продолжала ласкать своего питомца. Мантикора мурлыкала от удовольствия, а ее скорпионий хвост качался из стороны в сторону. Это было бы довольно мило, если бы это «мурлыканье» не сопровождалось разрушением стен, и тот хвост не смог бы в любую секунду стрельнуть ядовитыми шипами. Питер присвистнул и оглядел её, невозмутимо поглаживающую за ушком монстра, с нескрываемым удивлением и восхищением: — Я впечатлен, Грейс! — Смотри, чтоб я такого не проделала с тобой, Джексон! — Это была бы огромная честь для меня — удостоиться такой ласки от тебя, королева! — Не рассчитывай, я бы выкинула тебя за шкирку. — Ты очень безжалостная, детка! — Еще раз назовешь меня деткой, я так и сделаю. Питер определенно бы ответил, но я прервал этот прекрасный диалог. Бель с милым личиком прикончила Тома, которому я успел дать имя, сказав, что её чары скоро исчезнут. Даже стало как-то жалко его. — Мантикора может возродиться, — проговорила София. — Значит, убью ещё раз, — пожала плечами Бель. — Я не знала, что ты так умеешь! Это было феерично! — Когда жизни близких угрожает опасность, волей-неволей научишься многому. Слова Анабель произвели на меня впечатление не меньше, чем превращение мантикоры в Тома. Мы свернули, и тут я офигел. Я видел богинь прекрасных, великолепных, свирепых, надменных, но ничто меня так не потрясло, как вид несчастной богини. Гемера в разорванной греческой тунике со спутанными пепельными волосами была прикована железными светящимися цепями к стене. Она уже не была олицетворением дневного света, обещания, что скоро всё наладится, надежды, а скорее потухшего огня и заката. — Наконец-то, — выдохнула она и чуть повела рукой, указывая на свои кандалы. Питер уже замахнулся, чтоб ударить по ним мечом, как Гемера указала на меня, — нет, пусть он. Ты не выдержишь такого напряжения, мой герой. Внук Посейдона недоуменно вскинул брови, но послушно отодвинулся в сторону, взяв с моих рук Ванессу. Я рубанул по цепи с одной стороны. Тут же мой меч запылал, впрочем, как и я. Затем быстро перешел на другую сторону, я чувствовал невыносимый жар, словно окунулся в раскаленную лаву. Когда оковы спали с рук богини, её лицо вмиг преобразилось, расцвела счастливая улыбка, порванную греческую тунику она сменила на белое кружевное платьице с джинсовой курткой, даже цвет волос поменялся с поблекшего пепельного на насыщенный блонд, они практически светились. Теперь я мог принять её за выпускницу колледжа, а не за четырех тысячелетнюю богиню дневного света. А меня, кажется, сейчас вырвет прям на неё. Но я героически преодолел этот позыв. — Я буду вечно вам благодарна, особенно тебе, Виктор Вальдес, — богиня улыбнулась и положила свою руку мне на макушку, сняв это ужасное состояние. Мне разом полегчало и больше не хотелось портить белоснежное платье Гемеры своим завтраком. — Теперь вы должны помочь нам, — произнес я. Гемера посмотрела на Ванессу, которую я снова взял, и произнесла с сочувствием и, как мне показалось, с разочарованием в голосе: — Мне очень жаль, — я зажмурил глаза, готовясь к самому худшему. — Но ее уже нельзя спасти и поэтому я не вылечу ее. — Так вы можете ее вылечить? — спросил я, чувствуя определенный подвох в словах богини. — Ее саму нет, а яд кер запросто, но этого я делать не буду. Для всего мира лучше бы, чтоб она умерла. — Что? — ее слова повергли меня в шок. — Что это все значит?! — Что вы такое говорите?! — возмутилась Бель. — Ванесса — наш близкий друг! Я не собираюсь из-за ваших капризов лишиться своей сестры! Гемера пропустила наши слова мимо ушей и повернулась к стоящей немного вдалеке Фраер. — Что ты видишь? Она несколько секунд молчала, отстраненно смотря на Чжан. Я не знаю, почему богиня спрашивала такой странный вопрос у нее, но понимал, что от ответа Кэтрин сейчас зависит жизнь Ванессы. — Ничего. — Значит, все же есть риск… — Нет, — перебила богиню Фраер, — к тому же, даже если он был, ее убивать нельзя. Голос ее не дрожал, она говорила твердо и уверенно, и самое главное — богиня ее поняла, хотя никто из нас не понял ничего. — Хорошо, я помогу ей, хотя некоторым уже нельзя помочь. Солнечная барышня приблизилась к Ванессе и провела рукой по её лбу. Я почувствовал, как температура начала спадать, а её дыхание выровнялось. Но Чжан не приходила в себя. — Она очнется в скором времени, — пообещала богиня. Я надеялся, что она была права. — А теперь мне пора. — Подождите, вы же, наверни-ка, знаете, как победить Эреба и Тартара! — сказала София. — Дитя, я помогу вам, когда придет время. — А сейчас время не пришло? — спросил Питер. — Я просто уточнил. — Нет, но она, — Гемера указала на Фраер, — вам поможет. Питер собрался сморозить ещё какую-нибудь чушь, но тут его перебила Бель: — Госпожа, почему наши родители не могут связаться с нами по Ириде? — К сожалению, Ирида сейчас не в самом лучшем состоянии, как и многие другие боги. Но не расстраивайся, я думаю, что есть и другие способы. Грейс улыбнулась, а Гемера продолжила: — Поспешите на свой корабль, пока есть время. И если хотите победить, вам нужно взять с собой Кэтрин. Запомните: они не должны быть вместе. Боритесь до конца. Прощайте. Она исчезла, оставив после себя ещё большую кучу вопросов. У меня такое чувство, что они даже не убавляются. Мы быстро добрались до Неоса, по пути не вляпавшись ни в какие неприятности, что было просто невероятным везением, учитывая нашу удачу.

***

Ванесса Амелия Чжан.

Я проваливалась во тьму, иными словами я умирала. Было ощущение, что моё тело горит изнутри, я не могла вздохнуть. Сердце стучало в бешеном ритме. Мне было страшно, как никогда, от понимания того, что я больше не увижу солнца, что меня больше не будет, что я умирала в одиночестве, обманутая и покинутая всеми. И где-то на загвоздках сознания промелькнула мысль, что больше всего я боюсь не увидеть своих родителей, бывших друзей и его. Но это было ложью. Определенно это была ложь. Я знала, что многие погибшие полубоги отправляются в Элизиум, и что я должна быть сейчас в Подземном царстве и стоять перед тремя судьями, а может быть и встретить своего дедушку, но вместо этого я оказалась в знакомом мне месте — здесь восседал Эреб и его брат собственной персоной. Я попала в бездну, именуемую Тартар. Неужели я в жизни настолько напортачила? — Ты чуть не умерла, — произнес Эреб. Я так и не поняла, он расстроился или обрадовался? Кажется, ни то и ни другое, но я точно обрадовалась. Получается, это только сон. И не было ни стрел, пущенных в меня Фраер, ни моей смерти от них. Как мне хотелось верить, что так оно и есть. Прежде, чем я задала вопрос: «Что я тогда, собственно, здесь делаю?», Эреб продолжил: — Если бы ты послушала нас, то не подверглась бы опасности. Мы предупреждали тебя насчет Кэтрин Фраер. В этом была доля правды, и если бы я сделала так, как они сказали, и если бы мне не помешали Анабель и София, всё обернулось бы по-другому. — К счастью, мы спасли тебя. — Что? Зачем вам меня спасать? — Ты нам намного нужнее, чем твоим друзьям, Ванесса Чжан. Это был самый тупой бессмысленный сон, в котором я, полуживая, стою перед самыми опасными существами, и они говорят мне, что я им нужна. Надо срочно просыпаться. Несмотря на то, что я прекрасно осознавала весь бред происходящего, я начинала верить им. Я видела лицо Виктора, когда я пыталась отомстить ей, он не хотел помочь мне, он защищал её. И никто из моих верных друзей не помог мне, это сделали они, но мне неизвестно с какой целью. — Что вы от меня хотите? — спросила я. Или мне показалось, или они и вправду улыбнулись. — Ты узнаешь скоро, но поверь, у тебя будет сила, которой не обладал даже бог, могущество и власть над всем миром, но самое важное — мы дадим тебе шанс… — Шанс на что? — На исполнение твоего главного желания. Всё исчезло. Я больше не находилась там. Где я — понять было трудно, я никак не могла открыть глаза, у меня просто-напросто не было сил даже чем-нибудь пошевелить. — Она сказала, что для всего мира лучше бы, чтоб Ванесса умерла… — это точно был голос Бель. Только я не могла понять, кто такая «она» и почему, черт возьми, я должна умереть?! В моей голове сразу же всплыло имя: «Кэтрин Фраер». — Сейчас это совершенно не важно, — сказал, по-моему, Джон. Конечно, совсем, какая вообще разница, сдохну я или нет?! Если честно, то я должна сказать спасибо. Наверное, именно потому, что я ужасно злилась на всех, находящихся на этом гребанном корабле, и открыла глаза. Разговоры резко прекратились, моментально наступила гробовая тишина, четыре пары глаз уставились на меня. Сначала я думала, что мне показалось или что всё ещё сплю. Но нет, это действительно была Кэтрин Фраер, и она сидела рядом с моей койкой, мило беседовала с Софией, Джоном и Бель. «Стрела летит сначала мне в ногу, я вскрикиваю, сразу же следует вторая. Адская боль. Нужно вытащить. Быстрее. Кровь. Очень много крови. Отомстить» — Что она здесь делает?! — совершенно спокойно, что даже меня это поразило, спрашиваю я, не сводя с этой мрази глаз. — Ванесса! Ты очнулась! Слава Олимпу! — закудахтала Грейс и подбежала ко мне, чтоб обнять, но, встретившись с моим взглядом, отступила. — Вы, видимо, не расслышали. Что она здесь делает?! — Кэт спасла тебя, если бы не… — начала София. — М-м-м, спасла, после того, как подстрелила? — уточнила я. Нужно было видеть их лица, а у этой гарпии даже получилось состроить удивленную мину. Просто 5 баллов за актерское мастерство! В эту же секунду дверь распахнулась. Виктор Вальдес. «Я чувствую, как последняя её стрела проходит через моё тело, внутренности сжимаются, я больше не могу стоять, всё кружится. Никто не может мне помочь, никого нет рядом. Виктор, он защищает её. Последнее, что я слышу, — это моё имя, а потом наступает темнота. Вот и конец…» Он смотрит на меня, сзади него стоит Питер. Во мне просыпается самая настоящая ярость. Мои друзья притащили сюда ту, которая практически убила меня, и ещё все делают такое лицо, как будто я сошла с ума. — Ванесса, это ты ведь в неё стреляла, — осторожно произнесла Анабель, наверное, боясь моей реакции, — мы думаем, что это из-за яда кер… — Кер? — переспросила я. Насколько я помню, керы вообще старались обходить меня стороной, и ни одна из них не могла подойти ко мне достаточно близко, чтоб ранить. — Ты не помнишь? Ты серьезно пострадала из-за яда, а потом… — Достаточно, — прервала я Бель, — просто скажите, что не верите мне и что я просто психопатка, которая кидается на людей ни с того ни с сего! Все молчали, что говорило лучше всяких слов. — Отлично, я поняла. — Ванесса, мы так совершенно… — Заткнись, Грейс. Ребята ошарашено смотрели на меня, а затем Питер сказал: — Чжан, мы все прекрасно видели, что творилось в Колизее и что было до него. Получается, или мы съехали с катушек или ты. — Питер! — прикрикнула на него София. Джексон не ответил. Виктор продолжал смотреть на меня, как будто решался подойти ко мне ближе или нет. И для него будет лучше, если он останется на месте, хотя в моём нынешнем состоянии я не могу пошевелить даже пальцами. — Ей просто нужен отдых, — сказал Джон. Он взял за руку Софию, — Идемте. Я смотрела, как Кэтрин Фраер уходит вместе с остальными, и в этот момент больше всего на свете я хотела насадить её на копье. Но я ничего не смогу сделать, не упав в обморок. С этой мыслью я закрыла глаза и погрузилась в сон. И он был самым ужасным, какой я только могла видеть. Это были обрывки моей жизни. Сначала я перенеслась в тот период, когда родители без зазрений совести стирали мне память, врали и играли в счастливую нормальную семью. А потом мне приснился Виктор и как он меня предал, София и Анабель, когда я была лишней в их компании, и сегодняшний день во всех красках, когда я поняла, что я значу для моих друзей и что они значат для меня. Во мне кипела ненависть к ним, ко всем. Моё главное желание в данный момент состояло в мести и возмездии к ненавистным мне людям. И только я об этом подумала, как снова оказалась перед Эребом и Тартаром. — Теперь она точно поняла, что к чему, — сказал Тартар своему брату. — Тебе открылась истина, потомок богов. Я сжимала кулаки, буря во мне не угасала, а только усиливалась. — Истина, что я питаю ненависть к тем людям, которые просто пользовались и пренебрегали мною? Или что я ненавижу человека, которого когда-то любила? — Ты на верном пути, — довольно произнес Эреб, — мы обещали тебе дать шанс и силу, но взамен мы потребуем твою верность нам. — Вы хотите, чтобы я присоединилась к вам?! Нет, невозможно. Сама мысль об этом вызывала у меня отвращение, впрочем, как и мои «близкие». — Да, но взамен мы поможем тебе обрести могущество, отомстить тем, кто предал тебя, показать всему миру, кто ты. Нет, нет, не слушай их, сопротивляйся, не поддавайся!!! — Но если я присоединюсь к вам, то, получается, я… — мне было страшно произнести это, ведь раньше я даже и думать не посмела бы, — Я предам своих друзей, свою семью. — А разве они твоя семья? Мне казалось, что ты сегодня убедилась в обратном. Эреб прав. Глупо было сомневаться, что сейчас с моей семьей меня связывает только ненависть. — Мы знаем, на что ты способна, они недооценивают тебя, ты сможешь управлять миром вместе с нами! «Я не хочу! Пожалуйста, я хочу домой!» — подумала я, как бог мрака произнес: — Домой? Где тебя ждут твои «любящие» родители? Или тот корабль, построенный Виктором Вальдесом, где твои друзья охотно приняли девчонку, которая тебя почти убила? Выбирай, Ванесса Чжан, где твой настоящий дом. — И лучше тебе сделать выбор быстрее, от этого зависит твоя дальнейшая судьба, — продолжил Тартар. Последняя попытка спастись от их влияния с треском провалилась. Мой разум, все мои эмоции уже принадлежали им. Я не могла даже найти то хорошее, за что стоит бороться против зла, окружающего меня. Мне хотелось закричать, что я никогда не приму их сторону, что я до сих пор люблю свою семью, что я сделаю всё возможное, чтоб Тартар и Эреб больше не смогли возродиться, чтоб они потерпели поражение в этой войне. Но самое обидное и реалистичное, что я потеряла надежду и что поражение потерпели не они, а я. — Так что ты решила, Ванесса Амелия Чжан? Уничтожишь ли ты с нашей помощью то, что ненавидишь? Согласна ли ты верно служить нам? Они притягивали меня своим древним могуществом, своей силой, противостоять которой было невозможно никому, тем более мне. Но я ещё раз попробовала воспротивиться поглощающей меня их тьме, воскресить в памяти все самые счастливые моменты в моей жизни, но они отдавались болью. А затем всё началось по новой — всё плохое, что есть во мне, всплыло наружу, теперь навсегда убив прежнюю Ванессу Чжан. — Да, я согласна» Когда я проснулась, была уже глубокая ночь. Следуя какому-то неведомому мотиву, я встала и направилась в свою комнату. Силы возвращались ко мне, я ощущала это каждой клеткой своего организма. «Да, я согласна…» — эти слова словно выжгли в моем сознании. Я была уверена в своём решении, я хотела этого, но сердце отважно било тревогу, что нельзя, надо отказаться, откажись, откажись, пока не стало слишком поздно. Честно говоря, мне было страшно. Но за страхом сразу следовала злость, я не хотела быть на этом корабле, не хотела видеть их счастливые лица, я хотела заставить их страдать, потому что ненавидела. Они придут за мной, в этом я была уверена, теперь я по праву их собственность, их творение. От этого нет спасения, никто не сможет мне помочь, даже я сама себе. Но я и не хотела, чтоб меня спасали, я приняла свою судьбу, сделала выбор и теперь не оступлюсь. Я не могу больше оставаться здесь, играть в добрую девочку и обманывать себя, пора бы уже признать, кто я на самом деле. Закрыв дверь в свою каюту, я наложила туман, на какой была способна, чтоб меня не смогли побеспокоить и услышать. Здесь ребята оставили моё оружие. Как мило с их стороны, что они не дали своей новой подружке убить меня моим же оружием. — Жди ответного удара, дочь Аполлона. В следующий раз никто не защитит тебя, я не промахнусь. Я осматривала свою комнату. Больше я сюда не вернусь, а если и вернусь, то только чтоб спалить этот корабль дотла. Я прокрутила стрелу в руке, наконечник достаточно острый, тогда я перерезала себе ладонь. Кровь текла из раны, а я смеялась, как сумасшедшая, и другой рукой убирала со стены свои рисунки, топча их ногами. «Остановись!» Но я не могла остановиться. Я была возбуждена, во мне играло безумие. На пустой стене я оставила моей дорогой команде послание, написанное собственной кровью. Затем съела кусочек амброзии, вкус её напомнил о моём доме, о семейных вечерах с кружкой горячего шоколада и об объятиях моей мамы. Она могла только одной улыбкой сделать мой день намного лучше. Наверное, также улыбаясь, любимая мамочка стирала мне память. Истина была проста: я была окружена врагами всю свою жизнь. И как я раньше не могла понимать этого? И сейчас я буду могущественной, буду обладать властью, я сделаю так, что они будут стоять передо мной на коленях, буду повелевать их жизнью и смертью. И именно поэтому я присоединюсь к Эребу и Тартару. Время шло, и мой страх постепенно все больше угасал. Я уже не боялась того, что следующим своим шагом я предам всех, кто был мне когда-то дорог, даже не боялась этой неизвестности по поводу моего будущего и самих повелителей тьмы. Фактически, я не успевала и думать о последствиях моего поступка, совсем ничего не чувствовала, кроме ненависти и зла, наполняющих меня. Все остальное было неважным. Я уже простилась со своей прежней жизнью и готова к новой. «Спустись на землю» Не отдавая себе отчета, зачем я это буду делать, я последовала приказу, оставив здесь всё, что раньше принадлежало мне, даже мой лук и копье. Отсюда я уйду тихо, никто не заметит этого, но когда вернусь, им придется заметить. Превратившись в сокола, я вылетела из окна своей каюты и помчалась вниз над морем. На берегу меня ждала эмпуса. Келли выглядела как всегда ужасно. Но, сдается мне, именно она проводит меня к Эребу и Тартару. — Вот мы и встретились снова, — прошипела эта тварь. Уходи! Вернись! Давай же! — Я надеюсь, тебе понравится у нас. Мои хозяева очень гостеприимны. — Я тоже надеюсь, — в ответ на мои слова эмпуса улыбнулась и схватила меня за руку. — Господа наделили меня силой. — Интересно, за какие такие заслуги. — Я сделала много хорошего, если ты помнишь, потомок богов. Помню? Я видела её единственный раз, в Новом Риме. Я забыла, что она сделала, но нутром чувствовала, что это было нечто ужасное, приносящее боль. — Идем же, дорогуша. Твоё время пришло. Я бросила последний взгляд на летящий Неос, через мгновение я была уже в Тартаре. Я никогда не видела столько чудовищ и таких. Я проглотила комок в горле и старалась не смотреть на них. Целая армия монстров и я одна. «Не бойся. Иди вперед» Я подчинилась и шла вместе с Келли дальше. Спустя минуту я остановилась как вкопанная перед Тартаром и Эребом. Что было во сне, это всего лишь образ, не истинный их облик. В реальности все гораздо страшнее. Тартар представлял собой огромное темное существо с лицом-воронкой, всасывающей в себя весь свет, всё живое. Эреб не отставал от своего брата в плане ужасающего внешнего облика. Из его глазниц шел серый туман, лишь бы не ядовитый, на черных доспехах изображены лица мучеников, его когтистые руки лежали на спинках трона. Достаточно одного щелчка этими пальцами, чтоб лишить меня жизни. Они оба почти готовы к свержению олимпийцев. А я буду вместе с ними. Обратного пути нет. — Подойди ко мне, — произнес Эреб. Именно этот голос командовал мною всё это время, теперь я слышу его наяву и не могу сопротивляться. — Ты сделала правильный выбор, Ванесса. Дай мне свою руку. Я должна была дотронуться до ладони Эреба, и тогда всё будет кончено. Я протянула свою, и тут в моей голове возник образ Виктора. — Не делай этого! — призывал он, — Ванесса… — Ты покинул меня, — сказала я себе, — и теперь я буду мстить. Я опустила свою руку на протянутую уродливую ладонь Эреба. Он сразу же захватил её. Тело моё сковало, мрак наполнял меня и моё сознание. — Нет!!! — я пыталась вырваться, но было уже поздно. Я кричала, брыкалась, звала на помощь, но над всеми моими попытками не подчиниться только раздавался злорадный смех победителей. Эреб проглатывал мою душу быстро, наполняя её своей энергией, делая из меня своё оружие. До последней секунды я старалась не покориться, а потом всё закончилось. Остальное происходило как во тьме, словно не со мной. Я слышала довольный возгласы властителей мрака и мой голос: — Мои повелители… Но больше это была не я. Это не я преклонила колени перед ними, это было беспощадное, ужасное, могущественное чудовище, созданное Эребом для уничтожения всего мира. И это чудовище носило моё имя. Теперь оно полностью принадлежало Эребу и Тартару.