Не по правилам

      Они опаздывали. В который раз, который день, они опять опаздывают!       Ваня ужасно ненавидел это чувство волнения еще с самого детства, когда его отец уходил глубоко в лес и не возвращался до позднего вечера. А теперь эти двое, строящие бизнес, чтоб их, взяли себе в привычку постоянно и везде опаздывать. Даже обычно пунктуальный Людвиг! Ох, это все дурное влияние Гилберта.       С тех пор, как Байльшмидт нашел свое призвание рядом с немцем, они проводили вместе чудовищно много времени. И Ваня ощущал себя совсем ненужным. Занимался уборкой в и без того чистом доме, поливал уже утонувшие по пестики и тычинки в воде цветы, стриг пятьдесят раз подстриженный газон и многое другое, что можно делать раз в несколько дней и не чаще. Но других способов стать вновь частью жизни этих двоих Брагинский не видел, пусть он лучше косячит, чем будет ими совсем забыт и отброшен.       Ваня снова тоскливо взглянул на запертую дверь и глубоко вздохнул.       Он, конечно, был всей душой рад за Гилберта и за Людвига, у которых налаживаются дела и все, в общем-то, хорошо у них и у него, но Брагинский не мог отогнать от себя мысль, что он тут безнадежно лишний и бесполезный.       Потянувшись, оборотень снова взялся за уборку. А что еще делать? Готовить ужин еще совсем рано, все равно никто не придет есть раньше десяти. А один Ваня ужинать совсем не хотел, так чувство одиночества еще сильнее поглощало его. Протерев пыль на верхних шкафах, благо рост позволял, Брагинский не удержался и вытащил из стеклянной банки пару печенек. А потом помыл пол и унес еще парочку. И еще и до тех пор пока сладости совсем не закончились.       Совсем уж грустно вздохнув, Ваня вновь уселся в кресло напротив двери, которое специально туда притащил.       Брагинский уныло окинул взглядом полки с книгами, которые читает Людвиг. Все до отвратного серьезные и сложные. А хотелось чего-то совсем уж простого и сказочного, с предсказуемым сюжетом, чтобы хоть на пару часов уйти от всего этого одиночества в большом доме.       В дверь постучали. - Кто там? - на автомате спросил Ваня у нежданного гостя. Внезапно на него накатило волнение и несдерживаемый животный страх. Коленки ужасно затряслись и оборотень с большим трудом, хватаясь за мебель, преодолел расстояние до двери. - Кто? - Дом Людвига Крауца? - Спросили за дверью. Ужасно знакомым голосом. - Да, но его нет дома. - Говорить ровным голосом было сложно, и он то и дело срывался на ноту выше и дребезжал. - А кто со мной, извините, разговаривает? - Извините, а кто со мной разговаривает? - повторил слова незнакомца Ваня, сделав акцент на "со мной".       Человек за дверью рассмеялся. Неприятно, натянуто. - Альфред, будь добр, принеси из кареты плащ. Эти места воодушевляют, я просто обязан прогуляться.       Услышав имя "Альфред", Брагинского как молнией ударило. Резко дернув дверь на себя, он столкнулся с удивленными ядовито-зелеными глазами. Такие глаза могли принадлежать только одному человеку. - Артур. - Зарычал оборотень. - Что ты здесь забыл? - Ваня? - Человек бегал глазами по фигуре Брагинского и нервно хихикал. - Я думал ты погиб. - Погиб? Да ты меня сам убить пытался! - Рык стал громче, глаза пылали лиловым огнем и опасно щурились, а рот растянулся в хищном оскале. - Это было недоразумение. - Керкленд заметно расслабился, когда за его спиной появился Альфред, настороженно изучающий Ваню. - Мы же не будем ворошить прошлое, Ванюш?       Брагинский с такой силой сжал руку на дверном косяке, чтобы не сорваться, что отломил большой белый кусок древесины, но ярость совсем не отступила. Хотелось кинуть этот самый кусок в лицо британцу с расстояния метра, но Иван держался. - Уйди с глаз моих. - Брагинский с трудом держал клыки под контролем, чтобы не вцепиться ими в эти лица напротив. Каким бы белым и пушистым мишкой в фартучке он не был, но лучше бы его не злить. Медведь остается медведем, пускай и в неволе. - Я передам Людвигу, чтобы он тебе перезвонил, когда он вернется. А сейчас исчезни, будь добр.       Артур еще несколько секунд молча смотрел на злющего, как голодный Баскервилией, оборотня и, развернувшись на каблуках, ушел. Альфред, виляя хвостом, побежал за хозяином, опасливо поглядывая на Ваню. - Ванюш, ты же понимаешь, что я еще вернусь? - Спросил Артур и его экипаж с белоснежными лошадьми сорвался с места. Вопрос растворился в топоте копыт, так и не достигнув ушей Ивана.       Стоило Керкленду покинуть поле зрения оборотня, как он устало сполз по обломанному косяку. Ярость мгновенно отступила и на ее место пришло некое отчаяние и усталость. Что ж, раз его судьба нашла его и тут, то так тому и быть. Опять сбегать от Людвига не хотелось, но иного пути не было.       Много лет назад этот человек - Артур Керкленд - пришел в Волшебный Лес. Его манера поведения и лживая улыбка вызывали у Вани отвращение. Брагинский был тогда совсем подростком, но, что для оборотня возраст - просто цифра. Британец представился путешественником и попросил временного пристанища в Волшебном Лесу. И, как сказал его отец, сама судьба велела Брагинскому оказаться на пути. Знал бы еще Бессмертный Медведь, кем на самом деле являлся этот человек, то не стал бы отдавать своего единственного, между прочим, медвежонка ему.       Конечно, все животные чуют ложь и другие сильные эмоции, но Артур что-то принес с собой из-за моря. Что-то, что обмануло Бессмертного Медведя и усыпило его бдительность. Как оказалось, это был наркотик. Весьма мощный, раз подействовал на косолапого, размером с пятиэтажный дом.       Можно даже не спрашивать, как события приняли такой оборот: Ваню решили выдать замуж за этого Артура, чтобы человек стал своим в лесу. Да где это видано, чтобы был союз между оборотнем и человеком? Но Бессмертного Медведя уже было не переубедить - готовился большой праздник.       А потом пожар. Мощь бушующей стихии поглотила абсолютно все. Догадайтесь, чьих рук был поджог? А потом обладатель этих самых рук украл самую важную ценность, которая только могла быть в мире и, прихватив Альфреда с его щенячьими глазками, скрылся на временно пришвартованном в зарослях камыша и ив корабле. Зато Ваню все-таки не поженили, и на том спасибо.       И вот спустя одиннадцать лет это лицо вновь появляется перед Брагинским. И не в кошмаре, как обычно бывает, а наяву. И что-то подсказывало оборотню, что не в последний раз. Поэтому нужно бежать: быстро, далеко и надолго.       Только вот шею стягивал ошейник, который не позволит далеко уйти без хозяина под боком. А с острова вообще сбежать невозможно, вокруг лишь вода и охрана.       Хотя жил же Керкленд много лет в неведенье того, что его "невеста" жив. Значит, можно вновь скрыться от всех этих проблем. Но опять же ошейник.       За раздумьями, Ваня не заметил как часы ударили девять. Скоро должны прийти те, кто не пришел на обед и те, чей рабочий день должен заканчиваться в семь: Людвиг и Гилберт. Следовало взяться за ужин, но руки жутко дрожали.       В открытую нараспашку входную дверь, которая не закрывалась из-за нанесенных Брагинским повреждений, дул свежий воздух, пахнущий различными травами и сыростью. Видимо, будет, дождь. Оставив свое кресло, Ваня ушел на кухню, чтобы сварить чего-нибудь к приходу вечно опаздывающих.       Дождь все-таки пошел. Шум ливня, стучащего по земле и листьям деревьев проникал в дом и полностью наполнял его этими звуками. Пол в прихожей намок, а болтающаяся дверь стучала из-за ветра. Ваня даже не потрудился включить свет и готовил почти в темноте, которую разбавляла лишь небольшая тусклая свечка. В кастрюле бурлила кипящая вода, дополняя общий шум дождя и стука двери хлюпающими звуками.       Где-то за всем этим шумом послышались голоса. Людвиг, накрывшись папкой для бумаг, со всех ног шагал к дому и кричал на Гилберта, решившего помокнуть под ливнем, раз выдался такой шанс. - Это твоя идея была прогуляться. - Уже у самого порога Иван отчетливо слышал голоса. - Могли бы как нормальные люди на карете. - Да кто ж знал, что дождь пойдет. - Отмахнулся Людвиг. - Почему у нас дверь открыта?       Картина, конечно, открылась впечатляющая: в доме не горит свет, дверь нараспашку, косяк обломан, внутри по самое кресло все в воде. Немец серьезно испугался, что за то недолгое пребывание на острове уже нажил врагов. Хотя, с таким-то помощником, как Гилберт, не только врагов наживешь, еще и головную боль.       Крауц пулей влетел в дом и чуть не поскользнулся на сыром коврике в прихожей. Пролетая мимо входа на кухню, как в замедленной съемке, он с удивлением видел мирно насвистывающего Ваню, который что-то варит. - Эй, лесной, ты совсем одурел? - залетел следом за Людвигом Байльшмидт и принялся возмущаться. - Да я волновался, между прочим! - О, вы как раз к ужину. - Улыбнулся оборотень, сверкнув в тусклом свете кухонным ножом. Хорошо хоть грозы нет, было б еще страшнее.       Лицезрев оружие в руках Вани, Гилберт притих, молча двинулся на кухню и уселся на свой стул. - Ты чего в темноте сидишь? - Спросил Крауц, включая свет в кухне. У Брагинского от резкого света защипало глаза. - А с дверью что? - Да что ты с вопросами пристал? - Закесесекал Гилберт. - Садись ешь. Мы ж с утра голодные! Из-за твоих "потом", между прочим, даже на обед не пришли!       Проникновенно вздохнув, Людвиг уселся на свое место и достал из столешницы утреннюю газету. - Зачем ты этот буклетик читаешь? - Ваня поставил перед обитателями дома тарелки с гарниром. - Там все равно только советы слесарям и реклама.       Пожав плечами, немец отложил бумажку и принялся за еду, поблагодарив за нее оборотня. - И все-таки, что с дверью? - Еле выговорил Гилберт, напихавший полный рот. За что получил воспитательного подзатыльника. - Так я же юный слесарь, Гил. - Мягко улыбнулся Ваня и ушел с кухни.