Без чувств

Роза

      Как только дверь за моими ночными гостями захлопнулась, я рухнула на пол. Слёзы по моим щекам лились рекой. Я схватилась за голову и начала раскачиваться из стороны в сторону.       «Ты нужна мне, Роза... Нужна... Я всегда буду любить тебя, – в сотый раз повторялось у меня в голове. – Я люблю тебя, Роза... Ты нужна мне...»       – Выключите это! Выключите! – Я трясла головой, словно пытаясь вытряхнуть этот проклятый голос, чтобы он больше не сводил меня с ума, но от него не избавиться. Он прочно засел в моей голове, повторяя одно и то же раз за разом.       – Остановите это... Прошу... – Сил кричать и сопротивляться этому голосу больше не было. – Пожалуйста, остановите... Остановите всё это...       Мой тихий голос эхом разносился по пустой холодной комнате. Меня начало трясти. Слёзы полились сильнее.       Слёзы – это признак того, что я сдалась.        – Ты давно сдалась, дорогая, – прозвучало в моей голове. – Ты сдалась, когда на тебя год назад надели наручники и посадили в клетку. Ты сдалась без боя – вот что самое ужасное.       Это был женский голос, который постепенно переходил в мужской и наоборот. Он был нежным и успокаивающим. Казалось, в этом Голосе смешались голоса всех моих родных и друзей.       Я отчётливо слышала голос Джанин Хэзевей – моей матери, которую – как бы я ужасно не отзывалась о ней – когда-то очень сильно любила; я слышала голос Эйба Мазура – человека, с которым я познакомилась совсем недавно, но успела очень сильно привыкнуть к нему и, может быть, даже полюбить; голос Лиссы – моего по-настоящему близкого и родного человека. Настолько близкого, что я раньше не могла представить свою жизнь, в которой не будет малышки Драгомир; голос Дмитрия и Адриана – мужчин моего сердца. Родственные души. И настолько любимые, что меня выворачивало только от одной мысли о том, как я их любила; голос Кристиана и Эдди – самых весёлых парней, которые всегда приходили мне на помощь. Всякие операции мы поворачивали вместе; голос Мейсона – парня, который искренне, всем своим огромным сердцем любил меня. Боже, как же сильно мне его не хватает...       Этот Голос был настолько реальным, что ещё чуть-чуть и я смогу дотронуться до него. Стоит только протянуть руку.       – Почему всё так? Почему? – спрашивала я.       – Потому что ты это заслужила.       После этих слов, в моей голове как-будто что-то щелкнуло. Как-будто кто-то наконец включил свет, и я всё увидела. Увидела то, что всегда так отчаянно пыталась разглядеть.       – Я всегда знала, что заслужила это. Всё это. – Я опять начала плакать. – Я всегда знала, что «Тарасто» – это расплата за всё плохое, что я совершила, а его было немало... Из-за меня погиб Мейсон, родители Лиссы... Она могла спасти кого-то из них, а спасла меня. – У меня началась истерика. Все кусочки мозаики, наконец, встали на свои места. – Я причиняю всем только боль. Я не заслужила эту жизнь.       – Ты прекрасно знаешь, что делать, дорогая, – снова заговорил голос. – Ты легко можешь всё это остановить.       В этом голосе смешалось всё, что я когда-то любила. Всё, ради чего стоило жить. Теперь все, кто был мне дорог, в один голос уговаривали меня расстаться с этой жизнью. – Нет, нет, нет, – начал возмущаться Голос, когда я полезла за упаковкой бритвенных станков. – Мы это уже проходили! Море крови, слёзы, крики... Ничего интересного! – Голос задумался. – Как насчёт таблеток? Это будет весело!       Я достала упаковку снотворного. Таблетки в баночке так и умоляли меня выпить их. Выпить их все. Все до одной.       Дрожащими руками я открыла баночку и высыпала несколько таблеток себе на руку.       – Сыпь больше! – кричал голос. – Ты должна выпить их все! Мы хотим, чтобы они, подобно кислоте, растворили тебя! От тебя и следа не должно остаться.       По моему лицу лились слёзы. Я знала, что Голос прав. Я должна уйти из этой жизни, не оставив после себя и следа. Даже воспоминания не должно после меня остаться. Я должна исчезнуть, подобно звезде – громко, ярко. Бесследно.       Я ссыпала таблетки обратно в баночку и взяла стакан воды. Выдохнув так, как-будто собираюсь выпить стакан водки, я поднесла баночку с таблетками к губам, но Голос снова начал возмущаться:       – Нет! Что ты делаешь?! – Голос начал истерически смеяться. – Алкоголь, глупая! Вот чем ты должна запить эти чёртовы таблетки!       – Но у меня ничего нет.       – Зато у Адриана есть.

В комнате Адриана

      – Катитесь к чёрту, ублюдки! – крикнул Адриан Дмитрию и Кристиану, когда те втолкнули юношу в пустую комнату.       Адриан упал на пол, больно ударившись животом о пустую бутылку текилы.       – Ублюдки, – лёжа на полу, сказал он. – Сраные ублюдки! Я победил! Ясно вам!? Я победил! – Он улыбался и кричал эти слова, нарушая тяжёлую и пустую тишину.       Он лежал на полу, окружённый бутылками и запахом перегара, и думал, как будет уничтожать Розу, с чего он начнёт. У Адриана было много мыслей по этому поводу, но он никак не мог выбрать, с чего лучше начать, чтобы Роза мучилась как можно дольше.       – Адриан? – Дрожащий женский голос вырвал юношу из своих мыслей.       – Чего тебе нужно? – спросил он, не поднимаясь с пола и даже не смотря на свою гостью. – Если ты пришла отказаться от своих слов, то иди к чёрту! Отказ не принимается!       – Я пришла не за этим. – Девушка села рядом с Адрианом. – Мне нужно что-нибудь алкогольное. У тебя осталось что-нибудь?       – Выпей моей крови, если тебе так хочется! – усмехнулся юноша. – В ней сейчас больше алкоголя, чем во всей Монтане!       – Ладно. – Девушка поднялась с пола. – Раз у тебя ничего нет, я ухожу.       – Стой! Посмотри в шкафу. Там должно что-то быть.       Девушка рылась в шкафу несколько долгих минут. Тут были десятки пакетов и сумок, наполненных бутылками. Пустыми бутылками.       – Не может быть, чтобы ничего не было! – кричал внутренний голос девушки. - Ищи!       Перевернув все пакеты и сумки, что были в шкафу, девушка нашла, что искала.       – Да! – воскликнула она, извлекая из пакета две бутылки виски.       – Надо пополнить свои запасы, – сказал Адриан, всё ещё валяясь на полу. – И зачем тебе это? Решила начать алкогольную карьеру? Знай, Хэзевей, пить в одиночку не хорошо. – Юноша сел на полу, достал из смятой пачки сигарету и закурил.       – Ну ты же пьёшь в одиночку, – окинув взглядом тёмную комнату, сказала девушка.       – Мне можно, Роза. Хотя бы, если я умру во время очередной пьянки, этого никто не увидит.       Роза несколько минут смотрела, как серый едкий дым выходит из лёгких Адриана, наполняя всю комнату тяжёлым запахом гвоздики. Она никогда не понимала, почему люди курят, в чём смысл, но она всегда хотела попробовать. Она видела в этом некую красоту, которые не все могу понять и увидеть.       – Не против, если я к тебе присоединюсь? - спросил Адриан.       – Нет. – Роза села на пол.       – Ты первая, – сказал юноша, когда Роза протянула ему бутылку. – Давай. Как лекарство.       Девушка сделала глоток из бутылки. Сорокоградусная жидкость обожгла горло и заставила поморщиться. Желудок свело, начало подташнивать, но Роза снова сделала несколько глотков адской жидкости. Алкоголь растворялся в её крови, затуманивая разум и расслабляя тело.       – Ты так и не сказала, почему решила напиться. – Адриан сидел на полу и курил.       – Я не хотела напиваться, – сказала Роза. Она уже изрядно была пьяна, но о реальной цели своего визита помнила. Ей нужен подходящий момент. – Я хочу сделать вот что.       Девушка достала из кармана штанов баночку с таблетками и поднесла её к губам.       – Что ты творишь, мать твою?! – Адриан выбил снотворное из рук Розы, оставив на её коже красный след от сигареты. Таблетки рассыпались по всему полу. – Что ты творишь?! – закричал он, вскочив на ноги. – Это я должен сделать! Не таблетки! – Адриан навис, как грозовая туча, над сидящей на полу Розой. – Ты же сказала, что согласна!       – А я не меняла своего решения, Адриан. – Девушка сделала несколько глотков из бутылки. – Я просто хочу, чтобы это дерьмо поскорее закончилось. Чтобы меня закопали и просто забыли.       – Так и будет. Я обещаю.       – Я хочу, чтобы наконец со мной случилось что-то плохое. – Роза прижала бутылку к груди. Её взгляд устремился куда-то вдаль. Тьма снова начала окутывать разум Розы. Она судорожно начала искать руками таблетки, рассыпанные по всему полу. – Я хочу быть задавленной пьяным водителем, быть раненой кем-нибудь. – Её холодные дрожащие руки отыскали несколько таблеток. – Я хочу принимать наркотики и курить, я хочу глотать таблетки и, когда-нибудь, потерять сознание от этого, я хочу разбить свою голову о зеркало и вскрыть свои руки, чтобы все наконец увидели пустоту внутри меня, чтобы вы поняли, что меня уже давно пора хоронить. – Роза попыталась закинуть в рот несколько таблеток, но Адриан снова выбил их из рук девушки. – Потому что я ненавижу себя. И я хочу, что кто-нибудь понял это! Почему вы никак этого не поймёте?!       Из глаз Розы снова полились слёзы. Она схватилась руками за голову. Там, в её голове, снова звучал Голос.       – Ты идиотка! – кричал Голос, – Тебе ничего нельзя доверить!       – Они не понимают... – раскачиваясь в разные стороны, шептала Роза, – почему они ничего не понимают?!       – Потому что они глупые, – спокойно отвечал Голос. – Они не способны чувствовать то, что чувствуешь ты. Они никогда не поймут.       – Что же мне делать?       – Верёвка и мыло, лезвие и кожа, ночь и крыша – вариантов не много. Иди в комнату.       Роза поднялась с пола и направилась к двери.       – С кем, чёрт возьми, ты разговаривала? – Адриан был полон недоумения. Он тряс Розу за плечи, кричал, но она не слышала его и вообще никак не реагировала. Она разговаривала с чем-то незримым и нереальным.       – Вы никогда не поймёте, – ответила девушка. – Вы никогда не поймёте, каково это, когда твоё естество разорвано на части и каждая из этих частей живёт своей самостоятельной жизнью. Когда ты плачешь всю ночь и настолько привыкаешь к этому, что, плача, засыпаешь. Я пыталась. Честно пыталась убедить себя в том, что в один прекрасный день я проснусь и всё будет по-другому. Но этого не происходило. Я навсегда останусь куклой, у которой нет чувств. И никогда не будет.       – Ты думаешь, я не знаю, что это такое потерять желание жить? Ты думаешь, я не знаю, каково убивать себя каждый день? Поверь мне, я прекрасно знаю, каково это. Я точно знаю, каково это, когда ты кричишь в душе, и никто не способен услышать твои немые вопли и крики о помощи. Ждёшь, пока останешься в одиночестве, а потом сходишь с ума. И тебе так больно от всего, и ты хочешь, чтобы это прекратилось. Я точно знаю, каково это. Я резал себя, курил, принимал наркотики и много пил. И никто не замечал, как я подавлен. Всем, даже моим родителям, было плевать на это.       Роза закрыла дверь. Она в полном шоке и недоумении смотрела на Адриана. Она не могла поверить в то, что Адриан Ивашков, тот, у кого всегда всё было, хотел покончить с собой. Она не понимала, почему. Почему тот, кто всю жизнь носил маску безразличия, наконец, снял её.       – Знаешь, – юноша сел на подоконник, прислонившись к стене, и посмотрел в окно. Солнце даже не думало подниматься из-за леса. – Я научился не чувствовать. Научился не обращать внимание на то, что когда-то причиняло мне боль. Но, – он достал из пачки очередную сигарету, – мне становится больно, когда я слышу твоё имя. Я знаю, что всё, что у нас было – навсегда в прошлом, но всё равно так трудно окончательно это забыть. Это самое херовое чувство в мире – видеть тебя каждый день и вспоминать, что когда-то ты была для меня всем миром. А сейчас мы словно стали незнакомцами.       – Почему ты делал это, Адриан? – Роза села напротив него на подоконник.       – Ты ушла, Роза. Ты разбила моё гребаное сердце на мелкие кусочки. И в этом не было ничего красивого или поэтичного. Ты просто свалила, прихватив с собой моё счастье. Ты давала мне надежду, что я могу измениться, бросить пить и курить. Я сам хотел этого, но ты взяла и ушла, забрав с собой мою веру в себя и надежду на лучшее. Ты съебалась, забрав с собой всё то хорошее, что было во мне. Ты оставила чёрную дыру там, где у меня должно быть сердце. – Голос Адриана дрожал. Казалось, ещё чуть-чуть и он заплачет. Впервые он так искренне говорил о своих чувствах. Ему было тяжело говорить всё, как есть, но это было крайне необходимо. И он это понимал. – Это самая уебская вещь – когда тебе разбивают сердце. Словно оно из стекла сделано. И это никогда не уйдёт. Ты никогда не склеишь эти кусочки вместе. Каким бы сильным ни был клей, у тебя никогда ничего не получится. Чего-то всё время будет не хватать. Какой-то маленькой, сука, но чертовски необходимой детали, без которой даже жить невозможно. Ты можешь думать, что это пройдёт, что тебе обязательно станет легче, но этого никогда не произойдёт. Одна ебаная песня может вызвать воспоминания, которые ударят тебя, будто ножом в грудь. Ты развалишься на кусочки в тысячный раз. И будешь просить Бога, чтобы он забрал твою жизнь. Потому что лучше умереть, чем терпеть это день за днём, без признака на то, что когда-нибудь тебе станет лучше. Ты всё равно любишь этого человека всем своим разбитым ёбаным сердцем, даже если ты знаешь, что тебе не следует. Ты ещё хочешь этого человека, и только его. Тебе не даёт это двигаться вперёд, хотя ты должен. Ты обещал себе забыть. Ты напуган. Напуган тем, что тебе снова сделают больно. Но это вообще не важно. В любом случае, в конце дня ты всё ещё думаешь о человеке, который оставил тебя полностью разбитым. Ты не хочешь больше скучать по нему, не хочешь принадлежать ему. Не хочешь больше любить, но ты знаешь, что всегда будешь.       Роза не знала, как реагировать на столь пронзительный монолог Адриана. Она была шокирована. Она прекрасно понимала чувства Адриана. Каждый раз, когда Дмитрий отвергал её, в ней что-то умирало. В Адриане же умерло всё сразу.       – Ты всё ещё любишь меня? – тихо спросила Роза.       – Нет, – просто ответил юноша, закурив сигарету. – Там, где у меня было сердце, теперь пустота. Я пытаюсь заполнить эту пустоту сигаретным дымом. Может это и глупо, но хотя бы не причиняет боль.       В комнате воцарилась тишина. Роза ещё раз прокручивала то, что сказал Адриан. А сам Адриан был рад, что наконец открыл кому-то свои чувства. Ему, как никогда, было легко.       – Хочешь немного развлечься? – спросил Адриан. На его лице играла ухмылка.       – Как? В шарады будем играть? – Конечно, в шарады и ни во что-либо другое никто играть не собирался, и Роза это прекрасно понимала. Но она надеялась, что её догадки будут ошибочны.       – Нет, уж точно не шарады. Таблетки, колёса – называй это как хочешь. – Адриан достал из шкафа небольшой чёрный чемодан с кодовым замком. – Ещё есть трава, фен, но это тебе пока рановато. Ну-с, с чего начнём? Трава или колёса?       Роза не знала, что сказать. Она никогда ничего из этого не пробовала. И юноша это понял.       – Ты никогда ничего не пробовала? Даже травку? – скорее утверждая, спросил Адриан.       – Нет. – Почему-то Розе было как-то стыдно. Многие подростки хоть раз в жизни да курили травку. Даже Лисса делала это и не один раз. А Роза всегда была в трезвом уме и следила за тем, чтобы Лисса не попала в передрягу. «Они превыше всего». Но сегодня она могла и хотела, позволить себе обкуриться и попасть в передрягу, чтобы потом было очень стыдно.       Адриан достал из чемоданчика косяк.       – Смотри, как я это делаю, – сказал юноша и закурил.       Комнату сразу наполнил тяжёлый едкий запах жжёного сена. Этим запахом была пропитана вся комната. Он уже не выстирывался с одежды и не вымывался с волос. От Адриана всегда так пахло.       – Теперь ты. – Сделав несколько затяжек, Адриан передал косяк Розе.       Девушка сделала затяжку, но тут же закашляла, что вызвало у Адриана смех.       – Тебе смешно, ёбаный ублюдок?! – откашлявшись и вытирая слёзы, начала возмущаться Роза. – Я думала , что лёгкие выплюну! – Но юноша и не думал успокаиваться. Роза попыталась сделать ещё затяжку. Результат был таким же – кашель и волна смеха. – Ты заебал смеяться! Лучше научи! Иначе мы оба откинемся здесь. Я – от кашля, а ты – от удара тяжёлым предметом по голове!

Роза

      Вы даже не представляете, какой это кайф! С каждой затяжкой я расслаблялась всё больше и больше. Больше не существовало никаких проблем. Мир вокруг был таким ярким, что у меня даже начали болеть глаза. Я больше не была в комнате Адриана. Я находилась за тысячи миль от Академии. Море. Солнце. Пальмы. Всё прекрасно и беззаботно. У меня больше не было желания вскрыть себя.       Некоторое время Адриан пытался со мной разговаривать, но я почти сразу перестала обращать на него внимания. Он, поняв что мне плевать на его разговоры, бросил это идиотское занятие.       Не знаю, сколько мы выкурили, но мне хотелось ещё.       – Адриан. – Мы сидели на полу, прижавшись к друг другу. В комнате было холодно. – я хочу ещё.       – Держи. – Он протянул мне очередной косяк. Его речь, как и моя, была сбивчива и не особо понятна. Мы были не только под кайфом, но и под двумя бутылками виски.       Я закурила. Едкий дым в очередной раз полностью заполнил комнату. Здесь было столько дыма, что он не успевал выходить через открытую форточку. Мы исчезли в этом дыму. Растворились в нём. Он полностью поглотил нас. Мы больше не существовали. Всё моё существо смешалось с этим дымом. Он стал моей кровью. Моим кислородом.       Я взглянула на Адриана. Черты его лица были не чёткими, размытыми. Он как-будто постепенно исчезал, становился прозрачным. Нет, я не хочу этого. Адриан – единственный в Академии, кто по-настоящему понимает меня. Он не осуждает меня, не предлагает помощь. То, что он мне предложил – спасение. Самое настоящее.       Я провела ладонью по щеке Адриана. Его кожа была тёплой, даже горячей. Лёгкая щетина покалывала мою ладонь. Юноша посмотрел на меня. Его уже давно красные глаза никак не могли сфокусироваться на мне. Они смотрели сквозь меня, куда-то вдаль. Раньше я и подумать не могла, что Адриан Ивашков окажется очень чувствительным парнем. Я всегда думала, что ему пофиг на всё и на всех, что он любит только себя, свои сигареты и жидкость, в которой больше сорока градусов. Но у него, как оказалось, очень большое сердце, которое он целиком и полностью подарил мне. А я так жестоко с ним обошлась! Теперь я ненавидела себя ещё больше.       Я обхватила руками лицо Адриана и притянула его голову к себе. Наши губы сплелись. Я не знаю, почему мне захотелось поцеловать его. Толи это травка так на меня подействовала, толи это всё алкоголь. Постепенно поцелуй становился всё более жарким. Мне это нравилось, да и Адриану видимо тоже. Мои руки скользнули под его футболку.       – Нет, Роза. – Адриан оторвался от меня.       – Почему нет? – Я действительно не понимала, почему он остановился. Я хотела его, он – меня. Это просто инстинкты, которые достались нам от наших первобытных предков. Инстинкты, смешанные с алкогольным и наркотическим опьянением. Адская смесь. – Это же просто секс. Никаких обязательств.       – Я боюсь, Роза.       – Чего?       – Влюбиться в тебя ещё раз, потому что я точно знаю, что ты снова уничтожишь меня.       На это мне было нечего сказать. Я действительно его не полюблю. И ни кого-либо ещё. Никогда.       – Почему наркотики? – тихо спросила я, вызвав у Адриана немой вопрос. – В смысле, ты убиваешь себя постепенно. Наркотики, выпивка, сигареты... Они медленно убивают тебя. Почему ты просто, например, не повесишься?       – Я ненавижу эту жизнь, Роза. Я ненавижу этот гадкий, тошнотворный, непрекращающийся кошмар. В этом ёбаном мире много боли... Её слишком много, чтобы быть счастливым. Но я боюсь умереть. Я не знаю, почему ты этого не боишься, но я ужасно боюсь.       – Как такое возможно – так сильно ненавидеть эту жизнь, но в тоже время бояться умереть?       – Я не боюсь случайной смерти. Если меня убьёт стригой, я наверное, захочу сказать ему спасибо. Но самостоятельно затянуть петлю на собственной шее – это выше моих сил. Можешь считать меня трусом.       Я вышла из бывшего общежития начальной школы, где жил Адриан. Солнце только-только начало подниматься из-за леса, окрашивая небо во все оттенки красного. Холодный ветер бил меня по щекам и заставил очень сильно пожалеть о том, что я не взяла с собой кофту. Я стояла на морозе в футболке, пижамных штанах и лёгкой куртке, которая никак не спасала от мороза.       Я достала из портсигара сигарету и закурила. В этих сигаретах табак был смешан с травкой.       – Тебе не мешает больше расслабляться, – сказал Адриан, протягиваю мне портсигар, когда я уходила.       Я снова начала расслабляться. Ноги становились ватными, а голова – лёгкой. Солнце, поднимающееся из-за леса, было ярко-красным, нереальным. Оно было таким близким и горячим. Казалось, протяни руку и обожжёшься. Оно настолько слепило глаза, что я закрыла лицо руками.       – Твою мать! – воскликнула я. На моей ладони теперь красовался круглый след от сигареты. Такими темпами, я скоро вся буду покрыта такими следами.       – Хэзевей?       – Привет, Кастиль. Не буду говорить, что я рада тебя видеть. Не хочу лгать.