Без чувств

Адриан

      Как только за Розой захлопнулась дверь, я набрал номер Джека. Я знал, что он сейчас спит, но я ничуть не переживал из-за того, что разбужу его. Тяжелые монотонные гудки раздражали, но я ждал, выпуская и легких клубы серого гвоздичного дыма.       – Джек, я выхожу из игры, – резко сказал я, когда в трубке послышалось сонное «Да?».       – Адриан, ты с ума сошел?! – Мое заявление заставило брата мгновенно проснуться. - Ты обязан сделать это!       – Я никому ничего не обязан. Особенно тебе, Джек.       – Это нужно не мне, а Совету! Как ты этого не понимаешь?       – Я могу послать твой любимый Совет ко всем чертям! Я не собираюсь играть в ваши игры! И уж точно не позволю сделать из Розы марионетку!       – Так-так-так… – протянул он. – В ком-то, кажется, взыграли старые чувства? Будь осторожен, братишка. Наступать второй раз на те же грабли – мучительно больно.       – А вот это уже не твое собачье дело!       Во мне кипел гнев. Я не знал, что задумал этот ублюдок, но я не позволю ему играть мной. А тем более Розой. Несколько дней назад я был бы рад отдать ее на съедение Совету. Но сейчас, если я потеряю ее, это будет равносильно потере части себя. Она, как никто другой, понимает меня. Её душа такая же чёрная, как и у меня. Внутри нас всепоглощающая пустота. Да, я хотел уничтожить Розу, но я понял, что она, как и я, нуждается в помощи, в поддержке, в том, чтобы с ней рядом был человек, который поделит с ней её демонов.       – Адриан, ты не можешь так поступить со мной! Совету нужны результаты, но их нет! Нам нужна твоя помощь. – Он замолчал. – Мне нужна твоя помощь.       – Ладно, – сдался я, – я помогу тебе. Только скажи, зачем Совету Роза.       Джек молчал. Это молчание давило на меня, но я ждал. Я не собирался предавать Розу. Мне просто нужно знать, что Совету нужно от неё. Я должен знать, чего опасаться и от чего оберегать Розу.       – Хорошо, брат, – начал наконец Джек. – Я знаю, тебе можно доверять… Совет хочет устроить переворот. Но с Лиссой это не возможно. Её взгляды слишком прогрессивны. Совет держит её на коротком поводке, но она не до конца подчинена. Она сопротивляется. Совет намерен избавиться от неё. Естественно, не своими руками.       У меня внутри как-будто что-то оторвалось. Грудь пронзила острая боль, расходящаяся по всему телу. Я не могу допустить этого. Никак не могу позволить Совету погубить Розу. Она не заслуживает такого конца.       – Прощай, Джек.       Нет, я просто не могу этого сделать. Не могу предать Розу. Даже после столькой боли, которую я испытал, любя её, даже после стольких шрамов на моих руках, я не могу уничтожить её. Моя любовь к ней была наградой. Подарком небес. Она была моей радугой. Чем-то нереальным, невероятным, возвышенным, но всё однажды сломалось и пошел огромный ливень. Кислотный ливень, сжигающий всё. Он полностью сжёг меня, но теперь я вижу солнце, пробивающееся сквозь чёрные тучи.       Я сделаю всё, чтобы беречь Розу. Уберечь от всего: от Джека, от Совета, от себя самой. Но если её демоны возьмут верх, мы отдадимся им вместе.

Роза

      – Я слышал о твоём возвращении, Роза. – Эдди Кастиль – мой давний друг – улыбнулся.       – Наверное, все слышали.       – Так и есть. – Он сделал несколько шагов в мою сторону и остановился. – И я слышал о твоих… – Он не решался произнести слово «порезы» в слух.       – Порезах? – закончила я за него. – Вся Академия, наверное, уже слышала. Небось уже и слухи распустили.       – Не знаю.       – Если услышишь, расскажи мне. Будет интересно послушать о себе. Здесь всегда рассказывали много интересного.       Я вгляделась в лицо Эдди. Этот год изменил всех, кого я знала. Но в Эдди я особых изменений не заметила, по крайней мере внешне. Все тот же высокий дампир с вытянутым, узким, загорелым и обветренным, но довольно симпатичным лицом, в котором всё так же было что-то мальчишеское. Всё те же рыжевато-каштановые волосы и орехового цвета глаза, которые дружелюбно разглядывали меня.       – Но я не знаю, почему ты решила вернуться. – Он говорил с осторожностью. Он боялся, что его слова могут обидеть меня. Давай, Эдди, страж не должен бояться. – Я понимаю, ты хочешь защитить Академию и всех, находящихся здесь. Но чтобы защитить нас, не обязательно было возвращаться. Эйб организует отряды, делающие вылазки в места, где скрываются стригои. Они достигли в этом немалых успехов. – Он говорил сбивчиво, и я никак не могла понять, к чему он ведёт разговор, но я терпеливо ждала развязки этого монолога. – Здесь Адриан, Дмитрий… Я бы не хотел встречаться с ними. На твоём месте… Особенно с Адрианом. – Эдди сел на скамейку. – Я видел его. Видел то, что с ним сделала его любовь к тебе, Роза. Он был как ходячий мертвец, без дела слоняющийся по Двору. Бледный. Подавленный. Одинокий. Мёртвый. Он бездумно использовал много, ужасно много энергии духа. Она сжигала его изнутри, но ему было всё мало. Он пытался свести себя с ума духом быстрее, чем это сделала бы безответная, мучительная любовь к тебе. Я не думал, что можно быть настолько уничтоженным, но, смотря на тебя, я вижу, что можно.       Его слова прошлись по моей груди острым мечом. Я развалилась на части, не имея сил собраться заново. Мне хотелось кричать. Хотелось взорвать этот мир своим криком. Но вместо этого была тишина. Тишина, которая кричала громче всех людей на этой планете. Тишина, которая убивала. Я уничтожена… Браво, Эдди. Хоть кто-то понял это без моей помощи.       – Что ты хочешь услышать от меня, Эдди? – после недолгого молчания спросила я. Мой голос дрожал. – Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что я умерла? Что я вернулась сюда за смертью? Так да, чёрт побери, я вернулась сюда за болью, которая убьёт меня! Убьёт окончательно. За болью, которая доведёт меня до такого состояния, из которого нет выхода. – Я не хотела кричать, но я не могла сдержать себя. Тьмы во мне было слишком много. – Здесь я столкнулась лишь с тем, что все отчаянно пытаются спасти меня. Отвести подальше от края пропасти. Но нельзя спасти того, кто не хочет быть спасён.       – Разве ты не хочешь этого? – тихо спросил юноша. – Разве ты не хочешь вернуться к прежней себе? К прежней жизни? Разве ты не хочешь, чтобы всё снова было нормально?       – Для меня теперь это нормально. – Я засучила рукав, обнажив порезы. Глаза Эдди широко распахнулись. – От прежней жизни ничего не осталось, Эдди. Ни у меня, ни у кого либо. Разве ты не видишь этого? – Я обвела взглядом полуразрушенные здания Академии. – Ничего никогда не будет как прежде.       – Пошли со мной, – через минуту сказал юноша. – Я хочу кое-что тебе показать.       Мы зашагали в сторону спортзала. Молча. Эдди боялся у меня ещё что-либо спрашивать, а мне ему просто нечего было сказать. Каждый из нас был погружён в собственные мысли.       Солнце полностью вылезло из-за леса. Его лучи отражались от снега и били прямо в глаза, заставляя жмуриться. Была середина вампирской ночи, и я очень удивилась войдя в спортзал.       Занятие было в самом разгаре. И тут тренировались не только дампиры, но и морои. И не просто морои, а морои, которым вряд ли уже стукнуло шестнадцать. Их движения и удары, которые они наносили противнику, были неуклюжи, но не безнадёжны. Каждый из них с не поддельной яростью наносил удары своему противнику. Они били, не жалея ни себя, ни его. Они хотели сражаться. Я видела это в каждом их движении, по их взгляду. Они яростно хотели защищать не только себя, но и своих близких, тех, за кого не жалко отдать свою жизнь. И я абсолютно была уверена в них. Они смогут дать бой любому. С таким учителем, они смогут преодолеть всё, что угодно.       По залу с важным видом расхаживал Дмитрий. Он пристально следил за каждым мороем в зале, раздавал указания, показывал один и тот же приём снова и снова, поправлял ошибки своих учеников.       Я невольно улыбнулась.       – Что, нравится? – спросил Эдди. На его лице играла улыбка. Я кивнула в ответ. – Это всё Дмитрий. Это он убедил Кирову позволить ему тренировать мороев. Правда, пока это всё держится в секрете от всего остального мира, но после нашей победы над стригоями, скрывать это не будет нужды.       Эдди был прав. Мороям давно пора позволить учиться защищать себя. Стражей с каждым днём становится всё меньше. Мы не можем обеспечить защиту каждого мороя. Нас так мало, что уже не каждый королевский морой может получить стража. Мороям давно пора выйти из тени и встать на защиту своего народа. Это многие понимали, но Совет отказывается это признавать.       – Привет, товарищ. – Я пересекла зал и встала рядом с Дмитрием. – Как успехи?       – Здравствуй, Роза. – Его серьёзное сосредоточенное лицо сразу смягчилось. – Рад тебя видеть.       – А я рада видеть это. – Я обвела взглядом зал. – Им ещё работать и работать, но я вижу, что они готовы любому оторвать голову.       – Да, - улыбнулся Дмитрий. Это была одна из тех улыбок, которые всегда сводили меня с ума. Раньше я всё на свете бы отдала за такую улыбку, за его смех, но сейчас мне было абсолютно всё равно. Дмитрий пытался разжечь во мне старые чувства, но это было более чем бессмысленно. – Они делают большие успехи. Они беспрекословно выполняют любые команды. Если надо бежать, бегут столько, сколько скажут, независимо от погоды и времени суток. Скоро, я в этом уверен, они смогут составить конкуренцию новичкам. – Его лицо снова стало серьёзным. – Давно пора было сделать это. Может быть мы бы уже победили. Или хотя бы меньше было бы пролито нашей крови.       – Смотри, чтобы твои усилия не пошли даром. – Я одарила его ледяной улыбкой. – Совет вряд ли позволит мороям и дальше тренироваться. Они слишком привязаны к традициям.       – Они просто глупцы! – громкий голос Дмитрия разнесся по всему спортзалу. Все присутствующие смотрели на нас. – Они трусы! Тебе это известно как никому другому! – Его спокойствие и умение держать себя в руках разлетелось, словно стекло. – Война началась, – яростно зашипел он. – Нас слишком мало, чтобы защитить всех. Но Совет этого не понимает. Они бояться признать то, что настало время менять старые законы. Они боятся выйти из-за нашей спины, но скоро им придется сделать это и занять место в наших рядах. Иначе нам просто не победить.       Дмитрий зашагал прочь из зала, сказав, что тренировка на сегодня окончена.       Война. У меня всегда это слово вызывало дрожь. Я всегда боялась увидеть войну собственными глазами, стать её участником. Я всегда понимала, что война обязательно когда-нибудь постучится в нашу дверь, но я никогда не думала, что это «когда-нибудь» наступит так скоро.       Убрав спортивный инвентарь на место и выключив в спортзале свет, я вышла на улицу. Холодный морозный ветер ударил в лицо, заставив меня задрожать. Легкая куртка, надетая на мне, никак не спасала от ветра. Дрожащими руками я достала из портсигара очередную сигарету и закурила. Воздух наполнил запах гвоздики и, совсем чуть-чуть, жжёной травы.       – Брось это, Роза. – Дмитрий встал со скамейки и зашагал ко мне. – Это тебе не нужно. – Сейчас он снова был образцом спокойствия и самообладания. Гнев, завладевший им некоторое время назад, исчез.       – Откуда тебе знать, что мне нужно, а что нет?       – Потому что я знаю тебя, Роза. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.       Взгляд его карих глаз был наполнен нежностью и заботой. Мягкий голос окутывал меня, словно пуховое одеяло, согревая своим теплом. Я сделала ещё одну затяжку и выпустила дым прямо Дмитрию в лицо. Он поморщился.       – Оставь это, Дмитрий. Я уже не та глупая девчонка, которая таяла от звука твоего голоса, а от одной улыбки теряла голову и чуть ли не падала в обморок. Давно пора понять это.       – Я уже давно понял, что ты изменилась. Ты стала холодной и, я не побоюсь этого слова, безумной. На тебе нет ни одного живого места, но ты по прежнему прекрасна. Ты – шедевр. Ты – искусство. И я могу восхищаться тобой бесконечно. – Дмитрий взял меня за руки. Его пальцы обжигали мою кожу своим теплом. – Я никогда не устану повторять тебе, что люблю тебя. И всегда буду любить. Даже если мы не будем вместе в конце концов, я всё равно рад, что ты была частью моей жизни. Ты навсегда останешься в моём сердце. Ты всё равно будешь неотъемлемой частью меня, самым лучшим другом. Я знаю, что люди уходят. И это всегда болезненно переживать, особенно когда этот человек был твоим воздухом, и потерять его значит потерять часть себя. Но знай, я всегда буду рядом. Я всегда прикрою твою спину. Помогу пройти через всё. Помни, ты не одна.       Дмитрий зашагал прочь.       – Я одна, Дмитрий. Совсем одна, – произнесла я шёпотом. Слеза предательски скатилась по щеке, обжигая кожу. Слёзы – признак слабости. Я пока не готова сдаться…       Трясущимися руками я достала очередную сигарету. Затяжка за затяжкой… Серый дым обволакивал черноту, скопившуюся во мне, и уносил её прочь. Понемногу я успокаивалась. Мир становился ярче.       Я направилась к своему общежитию.       Середина вампирской ночи. Все морои и дампиры давно должны быть в кроватях, но похоже все в Академии страдали от ужасной бессонницы. Морои и дампиры всех возрастов сновали туда-сюда. Все они были одеты в спортивную форму, у некоторых в руках были учебные колья. Они проходили мимо, бросая на меня неоднозначные взгляды, а, отойдя подальше, начинали перешептываться. Это вызвало у меня улыбку. Похоже, Кирова истинно верит в то, что перемены в нашем мире просто необходимы. Если хочешь что-то изменить, начни с себя. Я всё больше и больше проникалась к ней уважением.       – Роза!       Я обернулась на голос. Ко мне быстрым шагом, чуть ли не бегом, приближалась Джилл Мастрано Драгомир.       – Привет, Роза! Я давно хотела встретиться с тобой, но никак не могла найти время. Да и боялась, что ты не захочешь меня видеть… – Она тараторила, словно сорока. Это было совершенно на неё не похоже. Этот долгий год изменил и её. - Мне столько всего хочется спросить у тебя! Но у меня скоро…       – Тренировка? – перебила я её.       – Персональная. С Эдди. – Лёгкий румянец тронул её щёки. Она смущённо отвела взгляд и убрала за ухо выбившуюся из хвоста прядь светлых волос. – Но я могу опоздать, – снова затараторила она. – Эдди поймёт. Я так соскучилась по тебе!       Она дала волю эмоциям и обняла меня. Я обняла её в ответ. Но, к сожалению, я не могла сказать ей, что тоже скучала. Я, конечно, могу солгать, но мне не хотелось обманывать человека, который всегда был добр ко мне. Я не могу сказать Джилл, что скучала, но я, несомненно, была рада видеть её.       Через минуту Джилл отпустила меня и выпрямилась. В свои шестнадцать она была значительно выше остальных своих сверстников. Худая, как и все морои. Кожа бледная, но с лёгким загаром – признак того, что она много времени проводит на солнце. Костяшки пальцев в ссадинах, а на щеке красуется приличных размеров синяк.       – Кто это тебя так? – Я дотронулась до ее синяка. От моего прикосновения она вздрогнула.       – Заработала на тренировке, – не без гордости ответила она. – Но тот, кто поставил его, получил по заслугам.       Мои губы расплылись в улыбке.       – Я до сих пор не могу поверить в то, что Кирова позволила мороям тренироваться наравне с дампирами. Я не думала, что эта сука может сделать, что-то хорошее.       – На самом деле, она хорошая. – В голосе Джилл промелькнула нотка обиды. – Но, – она снова повеселела,–- на самом деле, это все благодаря Дмитрию. Это он уговорил директрису позволить нам учиться защищать себя. Мы не только учимся драться и закалывать стригоев, мы учимся использовать магию как оружие. – В ёе нефритовых глазах загорелся огонь возбуждения, когда она рассказывала об успехах, которых она добилась. Маленькая нерешительная девочка, которой я её запомнила, выросла. Она превратилась в воина.       – Подожди, ты тренируешься с Мией? – перебила я Джилл, когда та в своем рассказе упомянула Мию.       – Да, мы учимся использовать воду против стригоев. Мия – хороший учитель. Она добилась больших успехов в этой специализации, и… – Мия Ринальди – моройка. Она всего на год младше меня, но уже успела доставить нам много проблем. Но после того, как стригои убили её мать, она изменилась. Из законченной суки и психопатки она превратилась в девушку, способную постоять за себя и всегда прийти на помощь своим друзьям. – Она много спрашивает о тебе. Она очень хочет увидеться с тобой, но она, как и все мы, постоянно тренируется.       – Я надеюсь, она сможет выкроить для меня время, - улыбнулась я. – Я бы тоже хотела увидеться с ней.       Лицо Джилл озарила улыбка.       – Я ей обязательно передам! – радостно затараторила она. – Роза, – лицо её снова стало серьезным, – я бы хотела спросить тебя о Лиссе… – Упоминание её имени вызвало у меня плохие чувства. – Как она? – В голосе Джилл прозвучала надежда.       – Всё ещё сидит на коротком поводке у Совета и за сахарок выполняет все их команды. – Не было смысла скрывать от неё правду.       – Я надеялась, она одумается, но всё становится только хуже… – Голос Джилл начал дрожать. – Я хочу помочь ей, Роза. Хочу вернуть прежнюю Лиссу, но она настолько подчинена Совету, что я уже не уверена в том, что она когда-нибудь вернется, но я всегда буду надеяться на это.       - Надежда – это пустая трата времени и сил, Джилл. Лисса потеряна. Навсегда. Она не вернется. Никогда. Как бы ты не плакала и не просила, она не вернется.       Джилл залилась слезами. Она плакала тихо. Без рыданий, всхлипываний. Слёзы просто лились по её лицу.       – Я не могу перестать думать о ней, Роза. Она стала мне по-настоящему родной. Единственная сестра. Она по настоящему поддерживала меня. Даже когда меня осуждал весь остальной мир, она осталась на моей стороне. Она поддерживала мой выбор. Не заставляла отказаться от своей любви, когда это делали все остальные.       – Так бывает всегда, Джилл. – Я говорила на удивление спокойно. – Человек живёт и привязывается невидимыми нитями к людям, которые его окружают. Наступает разлука. Нити натягиваются и рвутся, словно струны, издавая унылые звуки, разрывающие сердце. Каждый раз, когда эти нити обрываются у самого сердца, человек испытывает самую острую боль, которая может просто убить его.       – Мне очень больно, Роза. Эта оборвавшаяся нить принесла самую сильную боль. И я не знаю, что делать с этим. Всё, что я могу сделать, это плакать в кровати и надеяться, что я засну раньше, чем эта боль сведет меня с ума.       – Представь, что Лисса умерла, – сказала я, взяв Джилл за руки. – Представь, что её больше нет. Пусть она живёт в твоих воспоминаниях как добрая, любящая сестра. Она должна умереть для тебя, чтобы эта боль ушла навсегда.       – Такая сильная боль так быстро не уходит…       – Ты должна убить свои чувства! – сказала я грубо. Я должна должна достучаться до неё. Избавить от страданий. – Ты должна задушить их, сжечь. Сжечь полностью. Уничтожив их, ты станешь сильнее. Ты станешь свободной.       – Я не уверена, что смогу сделать это… – По её щекам снова побежали слёзы. – Это тяжело – убить в себе то, что когда-то заставляло улыбаться. – Она закрыла глаза, сильнее сжала мои руки и улыбнулась. Эта улыбка далась ей с трудом. – Спасибо тебе, Роза. Спасибо за всё.       Я обняла её. Искренне.       Джилл хочет казаться железной, но она всё та же девчушка, которая плачет, когда ей хочется, смеётся, когда смешно. Она – девчонка, которая верит в чудеса. Но у этой девочки сердце истинного воина.       – Роза, я хотела спросить… - Она запнулась. Из общежития стражей вышел Эдди. В руках у него большая спортивная сумка. Он направился к нам. Лицо Джилл просеяло. Глаза загорелись, губы изогнулись в улыбке.       – Всё хорошо? – Эдди обнял Джилл и поцеловал в щеку.        – Да, - улыбаясь ответила она, – всё хорошо. Мы просто разговариваем.       – Ты хотела у меня что-то спросить, – напомнила я.       – Да… Роза, ты не хочешь стать ещё одним тренером для нас? Стражей не хватает. Им приходится совмещать защиту территории Академии с нашими тренировками. Они жутко устают. Ты выдающийся страж, Роза. Тренироваться с тобой захотят многие! Дмитрий сам хотел предложить тебе это. Я слышала, как он обсуждал это с Кристианом. Но я опередила его! – она снова начала улыбаться. – Ну, что ты об этом думаешь?       Это предложение заставило меня немного смутиться. Мне льстило, что меня до сих пор считают хорошим стражем. Даже после того, что происходило в «Тарасто», меня считали лучшей. Проблема в том, что я себя таковой не считала.       – Прости, Джилл, но я не могу. – Её лицо помрачнело. – Я хочу, но… просто не могу. Ты говоришь, меня до сих пор считают лучшей…       – Да! Так оно и есть! – перебила меня Джилл.       –… но я себя таковой не считаю. Как я могу научить кого-то стойкости, выдержки, когда сама сотни раз сдавалась? – Я ждала хоть какой-то реакции, но они просто смотрели на меня. В их взглядах читалось непонимание, но никак не осуждение. – Прости меня.       Я зашагала прочь. Я долго не смогу вынести пронзительного умоляющего взгляда её нефритовых глаз. Ее взгляд прожигал мой затылок, но я не оборачивалась. Обернусь, не смогу удержаться и приму её предложение. Мне это не нужно.       У входа в своё общежитие я остановилась и посмотрела на Джилл. Они с Эдди всё еще стояли и смотрели на меня. По щекам девушки текли слёзы. Юноша обнял её и повёл в сторону спортивного зала.       Любовь. Хоть у кого-то всё хорошо. Хоть кто-то в этом сумасшествии не утратил способность любить. Хоть кто-то, пусть и чуть-чуть, но счастлив. Я завидовала им. Они могут любить. Они могут быть счастливы. Они это заслуживают. А мои чувства выветрились, как запах сигарет. Я заслужила это.       Я поднялась в свою комнату. Сняв куртку, я упала на кровать. Мне чертовски был необходим отдых. Я мгновенно провалилась в сон. Сон, созданный магией духа.