Без чувств

Адриан

      У вас не возникало никогда чувства, что вы достигли финиша? Что вон оно то, ради чего вы жили? Возникало ли у вас когда-нибудь чувство завершённости, когда всё наконец обрело цвет и встало на свои места? Когда ты чувствуешь себя легко и свободно? Раньше я и не надеялся испытать это чувство, вновь увидеть мир в цвете, а не в чёрно-белых красках как это было всегда. Но сейчас я пьянел от него. Я тонул в нём и не хотел, чтобы меня спасали. Жизнь наполнила каждую клеточку моего тела. Впервые за долгое время, я дышал без тупой боли в груди. Впервые за долгое время, я жил, а не просто существовал.       В моей голове постоянно звучало признание Розы в любви ко мне. Её голос теплом растекался по моему телу, заставлял сердце биться с невероятной скоростью. В первые за долгое время я по-настоящему верил ей. Я на миллион процентов был уверен, что она больше никогда не уйдет от меня.       Сейчас она тихонько посапывала рядом со мной. Ее голова покоилась на моей груди, длинные тёмные волосы немного спутались и торчали в разные стороны, что делало её ещё более очаровательной и привлекательной.       Весь мой разрушенный сумасшедший мир сузился до размеров нашей маленькой комнаты под номером пятьдесят семь, где время остановилось, и ничего, кроме нас, не имело значения. Эта комната всегда была для нас убежищем. Здесь мы снимали маски и были самими собой – сумасшедшими наркоманами-алкоголиками. Вселенная уменьшилась до размеров её восхитительных карих глаз, которые сейчас были закрыты. Она лежала рядом со мной на узкой старой кровати. Ее обнажённое тело были прикрыто лишь тонким одеялом, которое совершенно не грело. Но я чувствовал жар, исходивший от неё. Это просто совершенно невероятное чувство – дотрагиваться до её нежной горячей кожи. Я так сильно отвык от этого, что не мог насладиться ей. Лишь одно прикосновение сносило голову, оправляло на небеса.       Прошло уже восемь дней с последнего нападения стригоев на Академию. Восемь дней назад мы спасли друг друга. Уже восемь дней мы были живы и по-настоящему счастливы и свободны. Тот день стал переходным звеном, чертой, к которой я так долго стремился. И за этой чертой не было никакого безумия, никакой боли, тьмы, крови. Здесь был только ослепительный белый свет, исцеляющий все видимые и невидимые раны. Он наполнил каждую клеточку моего тела, прошёл сквозь Розу, излечив её раны, оставив только тоненькие бледные шрамики на запястьях, словно напоминание о той ужасной безумной прошлой жизни, которая, казалось, была такой нереально далекой и не принадлежала нам, а была лишь сном.       Аккуратно, стараясь не разбудить Розу, я слез с кровати и направился в ванну. Горячая вода приятно обжигала кожу. Мышцы, уже дней восемь находившиеся в постоянном напряжении, начали расслабляться. Дух отнял у меня очень много сил, слишком много энергии. Я ещё не восстановился полностью и постоянно находился в напряжении и каком-то странном неестественном волнении.       Но я знал, что это пройдет, что я смогу восстановиться. Впервые за долгое время, я был в чем-то полностью уверен, потому что я, наконец, нашёл смысл жить дальше. И этот смысл сейчас стоял у окна. Её тело было ничем не прикрыто. Я мог видеть лишь её спину, но я точно знал, что именно выражает ее лицо – тревогу, счастье, немного печали и радость, смешанную с тупым незнанием того, что будет дальше.       – Я не хотел разбудить тебя.       Я продолжал стоять в дверном проёме между ванной комнатой и спальней и смотрел на нее.       – Я сама встала. - В её голосе промелькнула нотка раздражения, которую она тут же спрятала за улыбкой.       – Всё хорошо? – осторожно спросил я, сокращая расстояние между нами.       Вместо ответа она пожала плечами.       – Тебя что-то беспокоит?       Я встал рядом с ней и заглянул в её глаза, взгляд которых был устремлен куда-то далеко.       – Я просто чувствую себя несколько необычно, – начала она. – В первые за долгое время, я могу нормально спать, каждый сделанный мной глоток воздуха не причиняет боль, я больше не хочу вскрыть свои руки или наглотаться таблеток. В моей голове больше нет голоса, постоянно повторяющего, что я не достойна жизни. Я снова могу радоваться. Рассветы и закаты вновь вызывают у меня восхищение. Я знаю, что это совершенно нормально, что так оно и должно быть, когда ты обычный человек, но я отвыкла от этого. Уж слишком долго я жила в темноте, чтобы свет не причинял боли.       Я обнял её и поцеловал в макушку.       – Всё будет хорошо, милая. Я тебя понимаю. Прекрасно понимаю. Мы пройдём через всё. Мы справимся.       Я сильнее обнял её, словно пытался таким способом забрать тревогу и страх.       – Я боюсь, Адриан, – прошептала она. – Я боюсь завтрашнего дня, ибо наше будущее не известно. А вдруг стригои нападут на нас снова? Вдруг этот кошмар никогда не закончится? – Она чуть ли не плакала. Моя сильная девочка была на грани истерики. Все чувства, которые она так долго прятала в себе, вырвались наружу и захлестнули её с головой, снова возвращая к безумию. – Я уже и так многих потеряла в этой войне. Я просто не могу потерять ещё кого-нибудь.       – Эй, посмотри на меня. – Я взял её лицо в руки, заставляя посмотреть на меня. По её щекам текли слезы. – Посмотри. Всё будет хорошо. Я обещаю тебе. Мы остановим всё это. Мы просто обязаны. Я сейчас позвоню Джеку. Пусть пришлют ещ       стражей и заберут раненых. Я придумаю что-нибудь. Я смогу защитить тебя, во что бы то ни стало.       Я впился в её губы. Всё у меня внутри трепетало. Желал ее прикосновений, объятий, я желал её душу. Я желал её всю без остатка.       – Думаешь, они помогут? – оторвавшись от меня, спросила она. – В смысле, Совет контролирует каждый их шаг, и, если бы они хотели помочь, то, я думаю, они бы уже давно помогли нам.       – Я заставлю их помочь нам, – уверенно проговорил я, хотя совершенно не знал, как сделаю это.       – Как?       – Угрозы, шантаж… Я что-нибудь придумаю. – Я поцеловал её в нос. На её лице промелькнула тень неуверенности.       – Как же я хочу, быть полностью уверенной в твоих словах, но не могу. И ты сам прекрасно понимаешь, почему. Лисса – марионетка в руках Совета. Они будут вертеть ей, пока им это выгодно. Потом они просто избавятся от неё, выкинут на помойку, подобно старой игрушке.       И тут в моей голове всплыл разговор с Джеком по телефону. Это случилось, когда Роза впервые ко мне пришла. Тогда я впервые посмотрел на неё под совершенно другим углом. Тогда я понял, что до сих пор люблю её.       – Нет, Роза, у нас всё получится. У меня есть идея.

Дмитрий

      Послеполуденное солнце нещадно светило в моё окно, не давая уснуть. Я ворочался в кровати. В моей голове постоянно всплывал образ Розы, сидевшей радом с окровавленным телом Адриана. Она обнимала его, по её лицу текли слезы. Вот уже восемь дней я не мог нормально спать, есть, дышать. Когда я видел их вместе, у меня внутри всё сжималось. Мне хотелось кричать на весь мир о чёртовой несправедливости. Но я мило улыбался Розе и говорил, как я рад за неё. И я действительно рад, что она избавилась от тьмы, сводившей её с ума. Но я завидовал Адриану. Адриану, который не так давно желал её уничтожить. Адриану, который её не достоин.       И сейчас, когда она сидела рядом с ним на старом потрёпанном диванчике в моей комнате, мне хотелось врезать ему. Но я усердно делал вид, что слушаю, что мне говорит этот ублюдок, хотя, все сказанное, я пропускал мимо ушей.       – Ну? – спросила Роза. – Что скажешь? Мне кажется, это поможет вернуть Лиссу. - Но я ничего не ответил, так как ни черта не услышал. – Дмитрий? – окликнула она меня.       – Да?       – Ты вообще нас слушаешь? – сказала она недовольно.       – Да, я слушаю, – быстро ответил я. – План хороший и… Я думаю всё получится.       – Конечно, – не без издевки добавил Адриан.       Я сжал кулаки, что стало больно. Роза заметила это и продолжила, дабы сгладить сложившуюся ситуацию:       – Ну, я думаю, мы всё решили. – Она улыбнулась мне. – Осталось только согласовать всё с Кировой.       – Предоставьте это мне, – не смотря на эту сладкую парочку, от которой меня уже порядком подташнивало, сказал я. – Я придумаю, как убедить директрису.       Они ушли, оставив меня наедине с мыслями, которые давили на меня своей тяжестью. Эта девушка, которую я любил больше всего на свете, теперь делала счастливым другого мужчину, который не достоин и ее мизинца. Она смотрела на него так, как когда-то смотрела на меня. И от этого мне хотелось биться головой об стену, разорвать себе грудь, чтобы выпустить этих чёртовых бабочек, сжигающих меня изнутри. Мне хотелось утопить свою любовь, выжечь её, но, каким бы сильным не было это желание, от неё не избавиться. Такая любовь быстро не проходит. Особенно, когда постоянно подпитываешь её воспоминаниями, о тех моментах, когда вам было чертовски хорошо. Все ваши взгляды, поцелуи, случайные, но такие желанные и необходимые, словно глоток воздуха, прикосновения.       Огрубевшей ладонью я вытер мокрое от слёз лицо. Я плакал, словно ребёнок, которому родители не купили то, чего он так сильно хотел. Словно безответно влюбленная девушка. Я должен избавиться от этой любви, которая медленно уничтожает меня изнутри. Я должен начать новую жизнь.       Если будет так нужно, уеду в другой город, в другую страну. Сменю имя, внешность. Я сделаю всё, что угодно, лишь бы убежать от прошлого. Я лишь надеялся, что однажды в моей жизни появится новоё имя, которое превратит старое в пыль.       Уснуть я у меня не получилось. Слишком много мыслей разрывало мою голову. Да и я хотел поскорее покончить со всем этим и уехать, бросив всё.       Я отправился прямиком к Кировой.       Несмотря на столько поздний час, Кирова была у себя в кабинете. Десяток пустых чашек из под кофе свидетельствовали о том, что она уже долгое время не покидала своей кабинет. А ещё две чашки свежесваренного – что ещё столько же она будет сидеть здесь. Я больше не узнавал в ней ту строгую, элегантную женщину, какой она была год назад. Бледная кожа стала ещё бледней, под глазами залегли огромные синяки, тёмные волосы, постоянно собранные в аккуратную прическу, выбились из пучка и торчали во разные стороны.       Она склонилась над кипой бумаг и тяжело дышала. Глаза её были закрыты. Я зашёл в кабинет, предварительно постучав, но Кирова никак не отреагировала на меня.       – Директриса? – позвал я, но никак реакции не последовало. – Директриса?! – позвал я чуть громче. – Элен!       Она вздрогнула. Сонные глаза никак не могли на мне сфокусироваться.       – Дмитрий? – проговорила она сонным севшим голосом. – Что вы здесь делаете так поздно?       – Тоже, что и вы, директриса, – думаю, как нам выиграть эту войну.       – Ну, и как успехи? Придумали, что-нибудь? – сказала она с надеждой.       Кирова внимательно слушала меня и не перебивала. Её лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Была лишь тупая усталость. Когда я закончил, не последовало никаких вопросов, к которым я уже мысленно был готов, никакой отрицательной реакции, но и никакой положительной. Кирова абсолютно ничего не сказала. Её отсутствующий взгляд сверлил стену. Я терпеливо ждал. Ждал, хотя бы какой-то реакции.       – Можно задать тебе один личный вопрос? – спустя несколько минут заговорила она.       – Да, конечно, – немного шокировано ответил я.       – Как ты относишься к тому, что Роза выбрала Адриана? Только не говори мне, что ты рад за неё и желаешь ей счастья. Я же знаю, что ты любишь её. И когда Роза снова обрела жизнь, смотреть на эту парочку стало в миллионы раз больнее. Ведь так?       – Что вы хотите этим добиться? Что изменится от того, отвечу я или нет?       – Ты изменишься. Я же вижу, как тебе тяжело, как эта любовь уничтожает тебя. Ты всё держишь в себе, все свои эмоции и чувства. Ты так сильно погружен в себя, что, в конце концов, лишишься разума.       – Может быть, я и хочу этого. Может быть, лишившись рассудка, я смогу быть счастливым.       Кирова ничего не ответила, а лишь сочувственно улыбнулась. Она смотрела на меня, ожидая, что я что-то скажу, мне не нечего было сказать. Больше не осталось слов. Осталась пустая безысходность. Никогда не думал, что не буду знать, что делать, что буду терять самообладание и поддаваться эмоциям, когда останусь в одиночестве. Одиночество. Такое страшное слово. Оно разрывает на части, но иногда приносит умиротворение и расставляет все мысли по местам. Сильные могут жить в одиночестве. Слабые же всегда жмутся к толпе. Теперь я начал еще больше понимать Розу. От этого стало ещё больнее и страшнее.       – Я лишь надеюсь, Дмитрий, – продолжила Кирова, будто прочитав мои мысли, – что, когда-нибудь, ты забудешь это. И сможешь жить нормальной жизнью. Надеюсь, моё согласие поможет тебе в этом.       Мы ещё долго сидели и разговаривали. Я никогда не мог подумать, что Элен, которую многие не любили, даже ненавидели, за её строгость и порой несправедливость, сможет понять меня. Я никогда и не думал, что смогу кому-то полностью открыть свои переживания.       Из кабинета Кировой я вышел с более-менее светлой головой. Некоторое мысли встали на свои места и больше не докучали. Холодный ветер обжигал моё лицо. Я закрыл глаза и набрал полную грудь свежего зимнего воздуха. Некоторое время я так и стоял, закрыв глаза и слушая тишину, редко нарушаемую птицами. Но в их пении и хлопанье крыльями не было ничего раздражающего, наоборот это успокаивало. Чего я не мог сказать о смехе, доносившемся со стороны деревьев. Со стороны сторожки.       От туда, смеясь, выбежала Роза. Она что-то кричала и кидала снежки один за другим. Её тёмные волосы падали ей на лицо, красная шапка съехала на бок, щеки горели румянцем. Она пыталась как можно быстрее лепить снежки и кидать в сторону деревьев, от куда только что сама выбежала. Но у неё не получалось делать это быстро и она падала, но не переставала лепить снежки и смеяться. Потом ей в плечо прилетел снежок, и она, завизжав, побежала, а вслед ей летели снежки, но ни один не достиг своей цели.       Она бежала, смеясь, визжа, размахивая руками, а за ней бежал Адриан. Он злобно смеялся и что-то кричал ей. Его тёмно-серое пальто висело на одних руках, шарф и шапка валялись далеко позади. Расстояние между ним и Розой не сокращалось, а наоборот начало увеличиваться. Адриан порядком устал, а Роза, хохоча, бежала дальше. Было приятно видеть её такой беззаботной, счастливой. От её смеха, по всему телу растекалось тепло, и хотелось тоже играть в снежки, смеяться, валяться в снегу – вести себя как ребёнок, не волнуясь о завтрашнем дне. Я хотел делать снежных ангелов, снеговиков, бегать и смеяться. Но я не мог. Не мог валяться в снегу и целовать любимую девушку, как это делал сейчас Адриан.       Они лежали в снегу и целовались. Адриан целовал её в лоб, нос, щёки, губы, а она смеялась, лежа под ним и обнимая его. Я закрыл глаза и отвернулся, но эта картина уже достаточно хорошо отпечаталась в моей памяти, чтобы причинять боль. Я не видел их, но я не мог закрыть сердце на то, что не хотел чувствовать. Я чувствовал невыносимую ревность, смешанную с беспомощностью. На месте Адриана должен быть я. Роза должна обнимать меня. Это я должен заставлять её смеяться, а не этот червяк. Это я должен быть для неё всем миром.       От её смеха, я разрывался на части, было трудно дышать, но я не мог заставить себя уйти отсюда. Я нуждался в её смехе,голосе, хотя совершенно не мог понять, что она говорила, но этот смех был самым прекрасным на этом свете. Потом все смолкло. Стало неестественно тихо. Они не могли уйти так быстро.       Я открыл глаза и повернулся туда, где были Роза и Адриан. Они стояли и смотрели на меня. Роза помахала мне, а я – ей. Я развернулся и пошёл к своему общежитию. Но, прежде чем уйти, уверен, я заметил глупую ухмылку на лице Адриана, которая означала: «Я победил».

Роза

      Как долго он стоял там? Как вообще я не увидела его?       Эти вопросы и печальное лицо Дмитрия не давали покоя. Я разбила его сердце, отвергнув, а сейчас просто растоптала осколки этого сердца.       Адриан обнял меня одной рукой за плечи и что-то увлечённо рассказывал. Я не слушала его. Мои мысли были заняты Дмитрием.       – Что с тобой? – спросил он, когда заметил, что я думаю о чём-то совершенно постороннем.       – Ничего, всё хорошо, – улыбнулась я. – Просто думаю о Дмитрии. – Адриан хмыкнул. – Я не хочу делать ему больно, Адриан. Он не заслуживает этого.       – Что-то ты не сильно волновалась обо мне пару недель назад. – Я поморщилась от плохих воспоминаний.       – Это… совсем другое, и ты это прекрасно понимаешь. Сейчас я другая, и эта другая я не хочет причинять боль человеку, который был ей дорог, с которым их многое связывает. – Адриан раздражённо провел рукой по волосам.       Мысль о том, что я хочу извиниться перед Дмитрием, выводила Адриана из себя. Между ними было какое-то негласное соперничество, о котором, казалось, знает один Адриан. Ему хотелось всеми возможными и не возможными способами растоптать Дмитрия, доказать ему и всем во круг, что он победил. Но я не приз и не трофей, который можно выиграть. Жаль Адриан этого не понимал до конца.       – Это не соревнование Адриан, и я – не приз. Когда же ты это поймешь?       Я зашагала дальше, сбросив руку Адриана со своих плеч.       – Хорошо! – крикнул он мне в след. – Но только извиниться!       Ничего не ответив, я зашагала дальше. На моем лице сияла победная улыбка.       Через некоторое время я стояла перед дверью комнаты Дмитрия и не решалась постучать. В моей голове вертелись сотни вариантов извинений, но я не знала, какой из них лучше. Я чувствовала себя невероятно глупо и нелепо. Постояв, как полная идиотка, в пустом коридоре ещё несколько минут, я, наконец, постучала. Но ответа не последовало. Я постучала ещё несколько раз, но дверь так никто не открыл.       Я зашагала прочь, но когда я была уже в конце коридора, нужная мне дверь открылась, и я услышала сонный хриплый голос:       – Роза? Что ты тут делаешь?       Я обернулась на голос и увидела Дмитрия, который всё также был одет в своё чёрное зимнее пальто. Наверное, он так и уснул, не раздеваясь.       – Я хотела поговорить. Точнее извиниться.       – За что? – Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.       – За наше с Адрианом поведение. Я не хотела, чтобы ты видел это. В смысле, я не хочу, чтобы наши с Адрианом отношения причиняли тебе боль.       – Всё хорошо, Роза. Я рад за тебя. Ты вернулась к прежней жизни, обрела любовь… Это не может причинять мне боль. – Он улыбнулся, но его глаза говорили об обратном.       – Ты никогда не умел врать, Дмитрий. – Я сократила расстояние между нами. -–Почему ты никогда не говоришь о том, что чувствуешь? Почему ты всегда всё держишь в себе?       – Потому, что так легче, – ответил Дмитрий, сделав несколько шагов ко мне. – Я следую твоему примеру, Роза. Потому что я больше не могу терпеть эту любовь. Она убивает меня. Она сжигает меня изнутри. И я ничего не могу с этим поделать. Я просто жду, когда она меня убьет.       Слова Дмитрия шокировали меня. Я как-будто смотрела на совершенно незнакомого мне человека. Дмитрий, которого я знала, которого когда-то любила – мой Дмитрий – исчез.       – Со мной всё было по-другому. Но… – Я с трудом подбирала слова. – Даже я справилась с этим дерьмом. А ты тем более сможешь справиться и всё изменить. Я уверена. <tab–- Не говори ерунды, Роза. – Он сел на пол и прислонился к стене. – Не говори, что веришь в меня, что всё будет хорошо, потому что, как ты прекрасно знаешь, я не выношу ложь. Особенно от тебя.       – Но я не вру тебе. Никогда не врала. – Я сделала к нему ещё несколько шагов. – Я действительно верю, что ты сможешь все изменить. Ты сильный и… просто хороший человек, который заслуживает быть счастливым. Если ты не веришь в себя, то позволь хотя бы мне верить в тебя. Я, как никто другой, знаю, как важна вера.       Я зашагала прочь.       – Почему он, Роза? – Я остановилась, но стояла к Дмитрию спиной. – Чем он лучше меня?       Я молчала, не зная, что ответить. Я тщательно подбирала слова, чтобы не сделать Дмитрию ещё больнее.       – Ничем, – в итоге сказала я, стоя к парню спиной.       – Тогда почему ты выбрала его? – Я услышала, как он поднялся с пола.       – Ему не нужно быть самым идеальным мужчиной на свете, чтобы я любила его. – Дмитрий медленно шёл ко мне. – Ему не нужно каждый день побеждать драконов, чтобы я любила его. Я люблю его за то, что он Адриан, который иногда бесит меня, на которого я не могу долго обижаться, потому что он постоянно смешит и веселит меня, с которым просто не можешь, да и не хочешь быть серьёзной…       Дмитрий подошёл вплотную ко мне. От него, как и всегда, восхитительно пахло лосьоном после бриться.       – Продолжай, – сказал он мне в волосы.       – Он просто всегда рядом, всегда поддерживает меня, и в нём нет ни капли серьезности, но я люблю его. Люблю не за что-то, а вопреки всем его недостаткам.       Говорить было трудно. Близость Дмитрия, как и прежде, опьяняла. Мозг говорил, что это не правильно, а тело жило, как-будто, своей собственной жизнью.       Я продолжала говорить об Адриане, наверное, больше пытаясь убедить себя, что я его люблю, чем Дмитрия, который целовал мою шею и обнимал за талию. Я пыталась говорить так, будто его поцелуи не доставляют мне никакого удовольствия. Но, боже, как трудно было притворяться. Каждая клеточка моего тела хотела Дмитрия, жаждала его.       – Странно, что твоё тело так реагирует на меня, ведь ты любишь Адриана. – В голосе Дмитрия звучала насмешка. – Но, – он снова прильнул к моей шее, лишая возможности двигаться, – мы можем удовлетворить наше желание, а потом, клянусь, я отстану от тебя, буду вести себя так, будто не испытываю к тебе ничего, кроме дружеской симпатии. И никто об этом никогда не узнает.       Я была готова принять это предложение прямо сейчас. Моё тело положительно реагировало на каждое прикосновение Дмитрия. Каждый его поцелуй уносил меня в те времена, когда мы принадлежали друг другу. Он жадно целовал меня в губы. Его руки изучали мое тело, как-будто он впервые прикасался ко мне. Я отвечала на его поцелуи, на каждое прикосновение его рук к моей коже. Разум просил меня остановиться, но я не могла. Просто не хотела.       – Я хочу тебя, Роза, – хрипло произнес он. – Останься со мной.       Я была готова согласиться на это сладкое предложение, но снова предать Адриана было выше моих сил.       – Я не могу, - произнесла я. Эти слова дались мне с большим трудом. – Я не хочу этого.       – Маленькая лгунья.       Дмитрий снова попытался поцеловать меня, но я отстранилась.       – Не говори, что не хочешь меня. Я знаю, что это не так.       – Я и собиралась говорить это. – Я отошла от него на некоторое расстояние. – Я думала, что мои чувства к тебе угасли, но я ошибалась. – Дмитрий попытался подойти ко мне, но я вытянула вперед руку, останавливая его. – Но я так же люблю Адриана. И я не собираюсь снова предавать. Я не могу уничтожить его.       – Значит, меня ты можешь уничтожить?! Значит, мои чувства ты можешь просто растоптать, а бедного Адриана жалеешь?! Чем он заслужил это?! Отвечай!       – Не знаю… - прошептала я. Меня разрывала эта неопределенность. Я любила их обоих, но мне нужно было сделать выбор. Выбор, который даст жизнь одному и уничтожит вторую.       – Не знаешь?! А я знаю! Ты просто двуличная лживая тварь! Ты просто морочишь голову нам обоим! Бедный Адриан. Сейчас мне чертовски жаль его. Жаль, что его девушка оказалась просто шлюхой. А знаешь что? – Он вплотную приблизился ко мне. В его карих глазах горел безумный огонь. – Я ничего не расскажу Адриану о том, что только что здесь случилось. Пусть эта ложь уничтожает тебя изнутри. Пусть она заставит тебя просыпаться ночами. Плевать! Живи с ней. Ты сама сделала этот выбор.       Дмитрий ушёл в свою комнату, силой захлопнув дверь. А я осталась стоять в пустом коридоре, разрываемая противоречиями. По моему лицу текли слёзы. Лёгкие сдавила боль, не давая дышать. Прежде чем разрыдаться окончательно, я выбежала на улицу. В лицо ударил свежий холодный воздух, и я больше не могла сдерживать себя.       Я без остановки рыдала, прижавшись к холодной кирпичной стене общежития. Люди, проходившие мимо, бросали на меня любопытные взгляды, но мне было плевать на то, что они подумают обо мне. Дмитрий был прав. Совершенно во всем. Я вела себя как последняя сука. Я не давала себе жить спокойно, да еще и им морочила голову своими обещаниями и фальшивыми признаниями. Лучше бы я умерла. Тогда бы они смогли жить нормально. Но какой выбор я могу сделать? Адриана и Дмитрия нельзя сравнивать, чтобы понять, кто из них хуже, а кто лучше. Они абсолютно разные. Они не поддаются сравнению. С каждым из них я чувствовала себя хорошо. Адриан дарил мне свободу, легкость, как-будто нам не грозила серьезная опасность. С ним я совершенно забывала о стригоях, о других проблемах. Были важны только мы. Дмитрий же заставлял чувствовать себя в безопасности. Он понимал меня, всегда заботился обо мне. Но разве это главное? Наши отношения со временем превратились в привычку. В привычку, от которой нужно было избавиться.       – Я люблю его не за что-то, а вопреки всему…       Юноша открыл мне дверь после первого стука. Увидев его, я снова не смогла сдержать слез.       – Я люблю тебя, – рыдала я. – Люблю больше всего на свете. Прости меня! Прости за всё.       Адриан прижал меня к себе.       – Все хорошо, – успокаивающим голосом говорил он и гладил мои волосы. – Я люблю тебя. Всё хорошо.       Успокоившись, я рассказала Адриану, что произошло между мной и Дмитрием. Пока я рассказывала, Адриан сидел с каменным выражением лица, а когда я закончила, не произнёс ни слова.       – Я просто хотела, чтобы ты знал. Я не имею право морочить вам голову. И мне очень жаль, что так произошло. Если ты больше не хочешь меня видеть, я уйду и никогда не появлюсь в твоей жизни.       Адриан молчал. Я видела, что он борется сам с собой. Я выбрала его. Теперь он должен выбрать меня. Так же, не проронив ни звука, Адриан встал с кресла и подошёл к столу, откуда достал бутылку виски. Выпив содержимое своего стакана, он швырнул его в стену за мной. Я вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала, потому что это было более чем бессмысленно.       – Я не верю, Роза, – тихо произнёс он, но эти слова были оглушительней любого крика. – Я не верю, что ты любишь меня. Я хочу тебе верить, но не могу.       Меня как-будто ударили под дых. Стало тяжело дышать, грудь сковала боль. Из глаз полились слезы. Я должна была что-то сказать, но не могла. Больше не было оправданий.       – На самом деле, я, почему-то знал, что именно так и будет. Вопрос был лишь в том, когда именно это произойдёт. Восемь дней, наверное, это твой личный рекорд. – Его голос был полон холодного безразличия, которое резало мое сердце. – Все кончено, Роза. Будь счастлива.       Он зашагал к двери, но я успела схватить его за руку прежде, чем он открыл дверь.       – Да, Адриан, я лгала, но я солгала лишь о том, что уйду из твоей жизни, если ты того захочешь. – Адриан пытался вырвать руку, но я была сильнее его. – Я не могу покинуть тебя. Только не сейчас. Но я хочу во всём разобраться. – Адриан не смотрел на меня, но я знала, что он внимательно слушает. – Чувства к Дмитрию будут жить во мне всегда. – Юноша напрягся, но ничего не сказал. – Я любила его до «Тарасто» и во время… А потом все чувства, как-будто разом выжгли из меня, оставив пустоту, которая требовала, чтобы её заполнили. Я надеялась, что Дмитрий вернёт меня к жизни. Я думала, что люблю его и буду любить всегда, но ему не суждено было спасти меня. Ты должен был стать моим спасением. Я смогла полюбить тебя, когда в моём сердце не было чувств, когда в моей груди была пустота. Ты заполнил эту пустоту. Ты стал моим воздухом уже тогда, я просто не понимала этого или просто боялась признаться себе, что люблю тебя. – Адриан попытался вырваться. Он явно не верил мне, но я не собиралась уступать ему. Он должен меня выслушать. Я прижала его к стене, лишая возможности двигаться. – Любовь к Дмитрию превратилась в привычку. Дурную привычку, от которой я хочу избавиться. Кроме тебя, мне не нужен никто. Я люблю тебя, как любят нечто тёмное. Ты – мое единственное и не повторимое сумасшествие. Я буду бороться за тебя и каждый день доказывать свою любовь. Я не устану кричать об этом на каждом углу. Потому что я действительно люблю тебя.       Стена между нами рухнула. Он впился в мои губы и притянул к себе ещё ближе.       – Я люблю тебя до луны и обратно, – разорвав поцелуй, произнёс он.       Через три дня на рассвете мы с Адрианом пришли на парковку. Здесь уже были Кристиан, Эдди и четыре стража во главе с Дмитрием. У каждого в руках пистолет и серебряный кол. Увидев нас, Дмитрий двусмысленно улыбнулся.       – Не обращай на него внимания, – сказал Адриан, сильнее сжав мою руку.       Обговорив ещё раз все детали нашего плана, мы расселись по машинам и отправились в путь.       Ехали в тишине. Дмитрий и Эдди, сидевшие впереди, изредка переговаривались, но только по делу. Я положила голову на плечо Адриана и задремала. Через какое-то время меня разбудил тихий голос Адриана, доносившийся, словно издалека:       – Роза, проснись, мы на месте.       Два наших внедорожника остановились перед высокими кованными воротами. Из-за ворот вышел страж и направился к нам. Дмитрий открыл своё окно, поздоровался со стражем и протянул ему разрешение на въезд. Страж, просмотрев все бумаги несколько раз, кивнул, и мы въехали на территорию Королевского Двора.       – Так, ещё раз напоминаю, что и кому нужно делать, – сказал Дмитрий, когда мы уже были на парковке. – Вы четверо, – обратился он к четырём стражам. Их прислал Эйб. И они были не сильно разговорчивые. Поэтому не удивительно, если Дмитрий забыл их имена. Я, например, их даже не знала, – отправляетесь на заседание Совета. Оно начнётся через сорок пять минут. Я, Эдди, Кристиан, Роза и Адриан навестим королеву. У нас мало времени, поэтому действуем быстро.       Наша компания двигалась быстро, но старалась особо не привлекать к себе внимания, что было почти невозможно. Завидев нас, люди останавливались и начинали перешептываться между собой. Некоторые даже показывали пальцами, словно мы были уродами или дикими зверями.       – Роза! – выкрикнул один из таких, – Роза Хэзевей! Как это тебя выпустили из «Тарасто»?! Да ещё и без смирительной рубашки и конвоя!       Возникло чертовски сильное желание выпустить этому ублюдку кишки.       – Не надо, Роза, – сказал Адриан, словно прочитав мои мысли. – Ты выше этого. Этот мудак даже взгляда твоего не достоин.       Мы остановились перед деревянной дверью, за которой был кабинет королевы. От туда доносились тихие голоса.       – Мы с Дмитрием идем первые, – сказал Эдди, явно нервничая. – Потом заходите вы, – указал он на нас с Адрианом. – А ты, Кристиан, зайдешь, когда мы тебя позовем.       Эдди открыл дверь в кабинет и, спросив разрешения, они с Дмитрием вошли в кабинет.       Несколько минут мы стояли в полной тишине. Никто из нас не решался издать хотя бы звук. Адриан крепко держал меня за руку. Кристиан сел на пол и прислонился к стене. Руки у него дрожали.       Мы зашли в кабинет через некоторое время. Лисса сидела в своём кресле, на кожаном диване с бокалом в руках лежал Джек.       – Привет, Лисса, - ледяным тоном произнесла я.       Она подняла на меня глаза и побледнела, но смогла изобразить некое подобие улыбки.       – Здравствуй, Роза, - произнесла она ещё более ледяным тоном.       – Роза, Адриан! Как я рад вас видеть! – Джек обнял нас. С его лица не сходила дурацкая улыбка. – По какому вопросу пришли? Надеюсь, мы сможем вам помочь.       – Нам нужно кое-что обсудить с королевой, – сказал Адриан. – Это очень личный вопрос.       Лисса поняла намек Адриана и кивнула своим стражам. Те вышли из кабинета.       – Ну, – начала Лисса, – я вас слушаю.       – Как вы знаете, ваше величество, на Академию Святого Владимира не так давно стригои совершили ещё одно нападение, – разговор Дмитрий начал издалека. – На восстановление жилых корпусов нам не хватает людей. Так же очень много погибло стражей. Академия осталась без защиты. Не могли бы вы направить в Академию ещё стражей?       Лисса молчала. Она смотрела на Джека, явно ища поддержку. Мы все знали, что она ответит на нашу просьбу.       – Мы и так отправили к вам слишком много стражей, – голосом, полным безразличия, заговорила она. – Королевский Двор рискует остаться без защиты. А здесь находятся морои, которые больше значат для нашего народа, чем те кто находится в Академии. Мы не может рисковать будущим нашего народа.       – Но в Академии больше сотни человек! Большинство из них – дети! Многие ранены. Мы не можем их перевезти сюда. Это очень рискованно. Стригои окружили Академию и готовятся напасть ещё раз. Мы можем не выдержать ещё одно нападения.       – Сейчас мы ничего не можем сделать, – всё также без эмоций произнесла Лисса. – Мы предлагали вам уехать и оставить Академию. Сейчас, увы. Выкручивайтесь своими силами.       Моя челюсть чуть было не отвисла до самого пола. Боже, Лисса, какой же дрянью ты стала. Мне было даже противно смотреть на нее. Я отвернулась к окну. С четвёртого этажа самого главного здания в Королевском Дворе было очень хорошо видно почти всю территорию Двора, освещенную яркими уличными фонарями. Морои, сопровождаемые своими стражами, гуляли, шли по своим делам. Они улыбались и смеялись, словно живут в другом мире, где нет войны, где такие, как они, не гибнут от лап монстров. Как-будто их мир не находится на грани катастрофы.       – …Совет бы не одобрил этого, – продолжала упираться Лисса. Она старалась говорить так, как-будто ей абсолютно безразлична судьба Академии и мы сами. Но отчетливо слышала нотки раздражения в ее голосе.       – Совет! Совет! – не выдержала я. – Когда ты научишься думать самостоятельно?! Тебе уже настолько промыли мозги, что ты уже ничего не видишь вокруг себя. – Я сделала несколько шагов к ней выйдя из-за спины Адриана. – Идёт война! С каждым днём стригоев всё больше, а нас всё меньше. Они готовятся захватить власть. Нас всех ждёт смерть. И твой любимый Совет не может, не хочет нас защитить. Как ты этого не понимаешь?!       – Все не так, как ты говоришь, Роза. Совет хочет сделать, как лучше. Они знают, что нужно нашему народу, что нужно каждому из нас. Они управляли нашим народом, когда тебя ещё не было на этом свете. Они направляют меня. Благодаря им, я принимаю мудрые решения. Члены Совета заменили мне семью, в которой я так нуждалась. Счастье и благополучие целого народа не построить без жертв.       – Но счастье не построить на костях и крови твоего народа. Зачем такие жертвы, Лисса? Зачем приносить в жертву тех, кто должен стать нашим будущим? Зачем приносить в жертву тех, кто ещё даже не успел пожить? Разве эти жертвы оправданы? Вы тут сидите в безопасности и живёте в своё удовольствие, когда четырнадцатилетние дети каждый день отдают свои жизни в борьбе с врагом! Они должны узнавать жизнь, а не смерть. Ты готова принять их жертву, Лисса?       – Если того потребует Совет.       Я больше не могла это слушать. Мне хотелось подойти и врезать ей хорошенько, чтобы ее гнилые мозги встали на место. Но сильные руки Дмитрия и Эдди не пускали меня.       – Ты глупая марионетка! – кричала я, пытаясь вырваться из их рук. – В тебе не осталось ничего живого и настоящего! Ты оболочка! Пустая глупая оболочка, от которой нет никакой пользы! Ты можешь только поддакивать Совету и, словно послушная шавка, выполнять все их команды. Хватит! Хватит вести себя так, будто ничего не происходит. Пора все изменить. Пора послать этот Совет ко всем чертям и сделать уже что-то стоящее!       Я больше не вырывалась, но парни продолжали держать меня. Джек, не проронивший всё это время ни звука, побледнел и вжался в диван. Взгляд его глаз бегал от нас к Лиссе. Он прекрасно понимал, что мы знаем его самый главный секрет.       – Господа, – подал голос он, – давайте решим всё спокойно. К чему все эти пререкания. К тому же…       – Закрой свой рот, Джек! – рявкнул на него Адриан. – Жди своей очереди.       – Вы больше никогда не будете оскорблять Совет и моего мужа. – Лисса медленно поднялась из своего кресла. В ней кипел гнев. Давай, дорогая, не сдерживай себя. – Вы не понимаете то, что делает Совет для каждого из вас, для нашей победы в этой ужасной войне. Вы просто глупцы, которые ничего не знают в этой жизни! Мне это всё надоело! Стража!       Стражи в эту же секунду были здесь.       – Выведете их от сюда!       Стражи направились к нам, но Дмитрий и Эдди вступили с ними в схватку, и через минуту стражи были в отключке. Лисса побледнела, а Джек, казалось, чуть не сдох от разрыва сердца.       – Мы не хотим сражаться, Лисса. - Я медленно зашагала к ней. – Мы хотим помочь тебе. Мы хотим избавить тебя от дурного влияния Совета. Позволь нам спасти тебя. Позволь нам остановить поток лжи Совета и Джека, который всегда плясал под их дудку и был против тебя.       Глаза Лиссы округлились. Она ещё с большей ненавистью смотрела на нас.       – Ложь! – закричала она. – Наглая ложь! Джек никогда не врал мне! И уже тем более не был против меня!       – Тогда тебе стоит послушать это. – Адриан подошел к Лиссе и положил перед ней свой телефон       – Я даже не знал, что он записывает все разговоры! – Улыбаясь во весь рот, Адриан носился по нашей комнате и раз за разом слушал свой разговор с Джеком. – Это наш козырь против Джека, ты это понимаешь? Мы сможем всё изменить!       Лисса внимательно слушала запись. Я, затаив дыхание, следила за каждым движением её, за каждой эмоцией. Но её лицо ничего не выражало.       – Что вы мне подсунули?! – возмутилась она, когда запись закончилась. – Это подделка! Грязная неубедительная подделка. – Она смотрела на нас с пренебрежением.       Джек облегченно вздохнул. Он бросил на вас взгляд, в котором отчетливо читалось: «Выкусите!».       – Не веришь записи, – сказал Адриан, – спроси у него сама. Магии духа он сможет соврать.       – Что? Нет, не надо духа! Он на меня всё равно не подействует, – залепетал Джек. – Дорогая, ты не же будешь этого делать? Я бы никогда не пошёл против тебя. Ты же это знаешь!       – Давай, Лисса. – Адриан смотрел ей прямо в глаза. Голос его звучал успокаивающе. – Лучше проверить и ошибиться, чем не проверить и всю жизнь жалеть.       – Ты мне поможешь? – после минуты раздумья вымолвила она.       – Конечно.       Дмитрий и Эдди держали Джека под руки, а тот пытался вырваться из стальной хватки дампиров. Он продолжал повторять, что эта проверка просто глупость и ничего не даст, но его никто не слушал.       Адриан взял Лиссу за руку и закрыл глаза. Он направил свою магию духа в неё, давая ей силы. Принуждение почти не действует на пользователей духа, кем являлся Джек. Чтобы разговорить его, нужно очень много энергии. Лисса направила колоссальную магию духа на Джека. Тот замер и, не отрываясь, смотрел ей в глаза.       – Скажи мне, – начала Лисса, – запись вашего разговора с Адрианом подлинная? Отвечай честно.       – Да, она настоящая.       Глаза Лиссы наполнились слезами. Весь её мир, всё, чему она так отчаянно верила, рухнуло в одну единственную секунду. Человек, которому она доверяла, который, как она думала, любит её, оказался лжецом и предателем. Мне стало её жаль.       – Значит, Совет хочет убить меня и захватить власть? – Её голос дрожал, лицо было мокрое от слёз, она была на грани истерики.       – Да.       – Как давно ты знаешь об этом?       – Я узнал об этом ещё до того, как мы официально познакомились.       Лиссу как-будто ударили под дых. Она начала жадно хватать ртом воздух. Я взяла её под руку и приобняла за талию, чтобы она не упала.       – Значит, это всё была лишь игра? С самого начала? Вы просто использовали меня. Промывали мозги день за днем! Я выполняла все ваши приказы, словно дрессированный пудель! – Она кричала и плакала. А Джек смотрел на неё остекленелыми глазами. – Скажи мне, зачем? Зачем всё это было нужно? Зачем нужна была наша свадьба?       – У Совета были на тебя планы с самого начала. Они с самого начала хотели посадить тебя на трон. Твои друзья помогли осуществить этот план в более короткие сроки. Они знали, что тобой будет очень легко управлять. Но они немного ошиблись. Ошиблись в твоих друзьях. – Он посмотрел на меня, как на что-то совершенно ужасное и постыдное. Его лицо искривилось, но он продолжил: – Которые всегда подсказывали тебе и уберегали от беды и влияния Совета. Совету же это, конечно, не нравилось. Поэтому было решено избавиться от них. Розу ты упрятала в «Тарасто», Кристиана выставила предателем и изгнала, Дмитрия и Эдди отправила на передовую, а Адриан, разочарованный в тебе, ушёл сам, что было очень нам на руку. Даже от своей сестры ты отказалась. Всё потому, что тебе так велел Совет. Совет приказал мне сблизиться с тобой, чтобы через меня было легче тобой управлять. Они знали, что ты будешь прислушиваться ко мне, к моему мнению. Я полностью разделяю их взгляды на нашу политическую систему. Нам не нужны перемены, которые ты хочешь устроить. Совет хочет вернуть порядки и традиции, проверенные временем. – Джек ухмыльнулся. – Ты жалкая, Лисса. Я всегда тебя презирал. Не знаю, почему Совет выбрал именно тебя. Есть более достойные и благородные морои. А ты просто ребенок, не заслуживающий трона. Последняя из Драгомиров! Бедная Василиса, потерявшая в страшной аварии всю семью! Твою значимость превозносят. Ты ничуть ни уникальна. Ты ничуть ни восхитительна! Правильно, что Совет решил от тебя избавиться. Может быть, тебя даже убивать не придется. Осудят за связь с предателями и изгонят, как и твоего любимого Кристиана, или упрячут в «Тарасто». Тебе там самое место. И ты просто подохнешь, как он. Зачем нам марать руки?       – Кристиан не предатель, – сквозь зубы процедила Лисса. – Он намного благороднее тебя и всего Совета! Это вы виновны в его смерти! Его кровь на ваших руках!       Лисса упала на колени. Она рыдала, спрятав лицо в ладонях.       – Боже, Кристиан, что я наделала? – повторяла она снова и снова. – Так не должно быть…       Я потихоньку открыла дверь кабинета и позвала Кристиана, ждавшего всё это время в коридоре. Он опустился перед Лиссой на колени.       – Я здесь, Лисса, всё хорошо. – Он положил руки ей на плечи. – Я не умер. Я здесь, рядом с тобой.       Она медленно убрала руки от лица. Глаза округлились от удивления, и она, рыдая, бросилась к нему на шею. Они так и сидели некоторое время, не выпуская друг друга из объятий. Лисса плакала, прося у Кристиана прощения, а он гладил ее волосы и говорил, что всё хорошо.       Стражи Лиссы уже очнулись и смотрели на развернувшуюся сцену удивленными глазами.       – Наденьте на Джека наручники, – приказала Лисса стражам. – И соберите ещё людей. Я хочу исправить свои ошибки.       Мы отправились прямиком на заседание Совета, которое началось уже пятнадцать минут назад. Лисса шагала впереди, позади неё стражи вели Джека. Дмитрий отдал указание нашим людям быть наготове. Меня переполняло волнение. Неужели, скоро всё закончится? Неужели, наша жизнь скоро вернётся на круги своя? Лисса обретёт положенную ей власть, и со стригоями скоро будет покончено. Осталось совсем чуть-чуть.       Лисса поравнялась со мной. Выглядела она взволнованно.       – Роза, – начала она, – я хотела извиниться перед тобой. За то, что отправила в «Тарасто», за то, что не слушала тебя, когда ты пыталась образумить меня. Боже, как же мне стыдно!       – Всё хорошо, Лисса, – улыбнулась я ей. – Теперь у нас у всех всё будет хорошо. Всё скоро закончится.       – Я помню, как познакомилась с Джеком. Он сразу внушил мне доверие. Он понимал меня, поддерживал. Наверное, я так относилась к нему, потому что он тоже, как и я, пользователь духа. Он заменил мне Кристиана, тебя, Адриана: мою семью. Я верила ему, а он оказался предателем и лжецом. Я ещё долгое время буду корить себя за это.       Я остановилась. Лисса остановилась тоже.       – Ты не виновата, Лисса, – заговорила я, глядя ей прямо в глаза. – Тебя использовали, тебе врали. Тебя заставили отказаться от своих друзей. И, когда ты осталась одна, на тебя просто надавили, потому что тебе было не с кем посоветоваться. Я не держу на тебя зла, и никто не держит. Не кори себя за это. Ты сможешь всё исправить. Мы сможем.       Она опять заплакала и обняла меня. Она все еще извинялась, а я гладила её спину, повторяя, что скоро всё закончится.       Когда Лисса вошла в зал, где проходило заседание, члены Совета и те, кто просто пришел посмотреть, встали со своих мест. Заседание Совета никогда не было закрытым процессом, и здесь всегда было много народу. Наши люди, стоявшие возле стены, где и все остальные стражи, напряглись. Увидев вошедшего в наручниках Джека, члены Совета загалдели, но Лисса быстро пресекла все разговоры:       – Тихо! – Члены Совета, удивленные такой резкостью, замолчали. – Дорогие члены Совета, – начала она, – только что выяснилось, что у нас завёлся предатель. – Зал наполнился гулом тихих разговоров. – Этот человек задумал погубить меня и устроить переворот, но, благодаря моим друзьям, – указала она на нас, – предатель был вычислен. Лорд Бенджамин Чарльз Ивашков лишается своего титула и будет ждать суда в тюрьме Королевского Двора.       Разговоры стали громче. Члены Совета были в замешательстве. Они смотрели на Лиссу глазами, полными страха.       – Но самое ужасное, что Джек действовал не в одиночку. У него были сообщники, которые сейчас присутствуют в этом зале. – Разговоры стали ещё громче. Каждому из присутствующих натерпелось поделиться с остальными своими догадками. – Я прошу встать тех, кого я сейчас назову. Принц Альберт Бадика. – Все взгляды нацелились на мужчину, одетого в темно-бардовый костюм. Он что-то сказал женщине, сидевшей рядом с ним, но не встал. – Альберт, я прошу вас встать. – Голос Лиссы был резким. Альберт повиновался. – Принцесса Эбигейл Конта. – Женщина в черном брючном костюме встала. – Принцесса Иветт Озера. Принц Дэймон Тарус. Принц Александр Вода. Принц Натан Ивашков. Принцесса Оливия Дашкова. Принц Джонатан Лазар. Принцесса Бриана Селски. Принц Камерон Зеклос. Принцесса Анастасия Дроздова.       Все, названные Лиссой морои, поднялись со своих мест. Каждый из них старался сделать вид, что ничего не понимает.       – С чего вы взяли, ваше величество, – не выдержал Натан Ивашков. Это был отец Адриана. Ужасный тип. Я сверлила его злобным взглядом, а Адриан, в свою очередь, старался на него не смотреть, – что мы сообщники Бенджамина? Да и как вы вообще узнали, что он что-то затевает?       – О, Джек сам поделился со мной этой информацией. Не без помощи, конечно. Если хотите, он скажет сейчас все тоже самое, что сказал мне.       Адриан вновь взял Лиссу за руку, чтобы передать ей свои силы, а Лисса заглянула ему в глаза.       – Открой нам всю правду, – приказала она.       И Джек заговорил. Он рассказал всё о планах Совета. Зал слушал его, затаив дыхание, а когда Джек закончил свой рассказ, взорвался криками негодования.       – Откуда нам знать, что он говорит правду?! – возмутилась Оливия Дашкова. – Бенджамин пользователь духа. Тем более применять принуждение к другому морою не законно. – На лице Оливии играла глупая улыбка, которую Лисса быстро стерла.       – Сейчас речь идёт не о моих проступках, Оливия, а о заговоре против короны. А это куда серьезней. Тем более, заговорщиками являются не абы кто, а главы одиннадцати королевских семей.       В зале снова начался галдёж. Члены Совета пытались выкрикивать оправдания, зрители выкрикивали ругательства. Но Лисса никого не слушала. Она смотрела на это и ничего не говорила.       – Я услышала достаточно, – через некоторое время сказала Лисса. - Стражи, арестуйте членов Совета.       Стражи повиновались и заковали весь Совет в наручники. Зрители одобрительно свистели и хлопали, пока заговорщиков уводили прочь.       – Этот год был очень тяжёлым для нас, – заговорила Лисса, обращаясь к своим подданным. – Непрекращающиеся нападения стригоев, мое бездействие… Но, клянусь, я смогу остановить этот кошмар. Я смогу защитить вас, но вы тоже должны уметь защитить себя. Мороям давно пора выйти из тени и постоять за себя. Нам давно пора взять в руки оружие. Только так мы можем победить в этой войне.       Зал сновь наполнился одобрительными криками и воплями. Народ был готов пойти за Лиссой, куда угодно. Я тоже хлопала и визжала, потому что была рада, что моя лучшая подруга вернулась. Теперь всё изменится. Должно измениться.       Лисса делала всё, для нашей победы: организовала отряды, которые выслеживали стригоев и уничтожали их, все морои должны были в обязательном порядке ходить на тренировки и участвовать в сражениях. Она сама присутствовала на каждой тренировке и тренировалась вместе с остальными.       На Академию стригои напали еще два раза, но мы были готовы к этому и успешно отразили их атаки, перебив всех стригоев с минимальными потерями для нас. К лету все стригои были уничтожены, а те немногие, кому удалось сбежать, попрятались. Выслеживать их не было смысла. Потому мы просто наслаждались жизнью и радовались, что кошмар, в котором мы жили долгие месяцы, наконец закончился.       Разрушенные здания Академии были восстановлены, и осенью сюда вновь съехались морои и дампиры со всей страны. В первый день, учеников приветствовала сама королева. Лисса рассказала всем о новой учебной программе для мороев, куда теперь входил рукопашный бой и применение магии в качестве оружия.       – Мы должны уметь защитить себя, – говорила она. – Хватит мороям прятаться за спинами дампиров. Пора взяться за оружие и противостоять опасности. Мы больше не будем жертвами стригоев.       Одними из преподавателей нового предмета стали Кристиан Озера и Мия Ринальди. Других двоих прислала Лисса. Их я не знала, но они мне не понравились. Вид у них был уже очень грозный.       Мы с Адрианом тоже стали преподавателями. Адриан учил пользователей духа контролировать и использовать свои силы и давал разные советы. Учеников у него было немного, но он не жаловался, да и дети его любили. Я же стала преподавать вместо Дмитрия, который покинул Академию за неделю до начала учебного года.       – Дмитрий! – Я выходила из общежития преподавателей, где нам с Адрианом дали комнату и увидела Дмитрия. В руках у него была большая спортивная сумка, а позади себя он катил чемодан. – Куда ты?       – Уезжаю, – просто ответил он. В его голосе была грусть.       – А не поздновато для отпуска? Уроки начнутся через неделю. Тебе нельзя уезжать.       – Это не отпуск, Роза, – сказал он устало. – Я уезжаю навсегда.       Из моих легких словно выбили весь воздух.       – Как навсегда? А как же уроки? Ты не можешь всё бросить!       – Элен найдет мне замену. Не пытайся меня отговорить, Роза. Я уже давно всё решил. Ещё зимой. Я должен уехать.       – Но почему? Почему ты решил всё бросить?       - У меня ничего нет, чтобы это бросать, Роза. Любимая девушка предпочла меня другому. У меня нет столько сил смотреть, как вы счастливы. Можешь считать меня эгоистом, но я не могу вытерпеть это. Я люблю тебя на столько сильно, что не могу отпустить, а тем более отдать кому-то другому. Ты дала моим лёгким кислород, но когда я вижу тебя с ним, мне становится трудно дышать. Я хочу найти своё счастье, Роза. Поэтому, должен уйти.       – Я хочу, чтобы ты был счастлив. – По моему лицу текли слезы. Я не могла поверить в то, что он уходит. После того что бы пережили, он просто уходит. Но я, как никто другой, хотела, что бы он был счастлив, да и не было у меня права держать его. – Я, как никто другой, этого хочу.       Бросив свои сумки, он обнял меня. Его пальцы зарылись в мне в волосы. Сердце его учащенно билось.       – Я люблю тебя, Роза, – прошептал он. – Пусть эта любовь и причинила мне множество страданий, но это самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной. Я никогда не забуду наши прикосновения, поцелуи… Они будут греть меня всю оставшуюся жизнь. И я надеюсь, что ты их тоже не забудешь.       – Никогда, – плача, произнесла я. – Ты первый, кого я полюбила. По-настоящему полюбила. Забыть это, значит предать себя.       – Я люблю тебя, Роза. Будь счастлива.       Он поцеловал меня в лоб, взял свои сумки и ушёл. А я ещё долго стояла и смотрела ему в след. Я не чувствовала никакой грусти или обиды. Я была рада. Рада за Дмитрия, что он решил пойти дальше и изменить свою жизнь. Он навсегда останется в моей сердце, как нечто прекрасное. И я всегда буду безумно скучать по нему.       Через три месяца я получила от Дмитрия письмо, в котором он писал, что уехал обратно в Россию, а сейчас работал в Академии в Бийске, где учится его сестра, и его семья передает мне привет и просит приехать к ним погостить. Так же в письме он рассказал о своей девушке Ольге, с которой встречался уже месяц. Она моройка и, как он сам, работала в Академии учительницей. В конверте так же было несколько фотографий, с которых на меня смотрели улыбающиеся лица его мамы, сестер, племянников и немного хмурое лицо бабушки. На глаза навернулись слезы от мыслей о них. Я гостила в доме Беликовых не долгое время, но успела сильно к ним привязаться. А на последней фотографии Дмитрий был со своей девушкой. Они сидели за большим праздничным столом. Дмитрий улыбался, а она целовала его в щеку. Ее длинные черные волосы были собраны в косу. Я улыбалась, глядя на эту фотографию. Я была рада, что Дмитрий нашёл своё счастье.       Через три месяца Адриан сделал мне предложение выйти за него замуж. Когда я ответила «Да», Адриан заплакал. Ещё никогда мы не были так счастливы.       Через три месяца Лисса и Кристиан вновь начали встречаться. Я даже не буду вдаваться в подробности того, как это произошло, ибо сама этого не до конца понимаю. Но я, почему то, знала, что так будет. Эти двое не могли спокойно находиться друг с другом. Конечно, они долго и упорно отрицали свои чувства. Лисса плакала, что она теперь никому не будет нужна с маленьким ребёнком. Родила она в октябре. Это был прекрасный мальчик с копной светлых волос и глазами, цвета изумруда. Мальчишке дали имя Эрик. В честь отца Лиссы. А потом они просто заявили, что, мол, снова встречаются. Ещё никогда я не видела их такими счастливыми.       Через три месяца мы начали новую главу в нашей книге жизни. И начиналась она со слова «счастье».