Без чувств

      – Розмари Хэзевей обвиняется в убийстве Татьяны Ивашковой. Розмари, вы признаёте свою вину?       – Нет.       Кто все эти люди? Что я тут делаю? По-немногу картинки складываются в моей голове, словно мозаика.       Убийство. Виновна? Какого чёрта?!       Ледяной голос задаёт вопросы. Я отвечаю, сама не осознавая того, что говорю. Я просто воспроизвожу всё то, что говорил мне Эйб. А поможет ли это? Уже не важно.       – Розмари Хэзевей приговорена к пожизненному заключению в тюрьме «Тарасто». Приговор окончательный, – произнёс всё тот же ледяной голос.       Ох, Лисса, во что ты превратилась? Совет сделал из тебя марионетку. А ведь несколько недель назад ты пыталась помочь нам найти настоящего убийцу. Что с тобой стало?       Дверь моей клетки открылась. На меня надели наручники и повели. Я шла мимо тех, кто засадил меня в клетку. Мимо тех, кто говорил, что будет со мной до самого конца. Кристиан, Лисса, Адриан, мама, Таша, Эдди... Они смотрели на меня, как на дикое животное, как на что-то постыдное.       – Ну, шевелись! – сказал страж, который вёл меня.       Я покорно зашагала быстрее.       На улице меня ждал внедорожник и ещё трое стражей. В их числе был Дмитрий. Я даже не взглянула на него, а просто села в машину. Два часа езды, потом несколько часовой перелёт. За это время я успею подготовить себя к встречи с «Тарасто».       Перелёт оказался тяжелее, чем я думала. За пределами защитных колец я подверглась очередной атаке призраков. Я уже научилась блокировать их, но слишком устала, чтобы сдерживать.       – Ты как?       Я сидела в хвосте самолёта. Мои стражи были далеко от меня. Конечно им нельзя общаться со мной, но Дмитрия это, похоже, не останавливало.       – Отлично, как видишь! Вот лечу в Лас-Вегас веселиться! – Да, язвить у меня получается в любой ситуации.       – Роза, перестань. Мне тяжело, ты же знаешь. Я пытался всё исправить. Но Совет держит Лиссу под прицелом. Она ничего не могла сделать. Нам ещё крупно повезло! Меня бы могла ждать камера в «Тарасто», а тебя – смерть. Мы не оставим попыток вытащить тебя из тюрьмы. Лисса вернула меня на пост стража, и спасти тебя будет легче.       – Поздравляю, – тихо сказала я. Я хотела вообще промолчать, но я была зла на них. Везде они ищут оправдания! Пусть я и окажусь не права, но мне плевать. Терять всё равно нечего. – Поздравляю тебя. Поздравляю всех вас с тем, что вы избавились от Розы Хэзевей, которая постоянно всё портит и влипает в разные истории. Почему же Лисса не подписала смертный приговор, если Совет дёргает её за ниточки? Почему она этого не сделала, Дмитрий? Молчишь? Не знаешь, почему? А я знаю. Она просто боится сойти с ума из-за духа. Теперь она может спокойно изучать магию, а я буду в тюрьме вытягивать из неё тьму...       – Роза, ты не...       – Заткнись! Как я могу надеяться на спасение, если мой огонь потух? И знаешь, кто его потушил? Вы сами.       – Роза... – Дмитрий говорил еле слышно. Толи моя слова потрясли его, толи боялся, что стражи услышат. – Ты не права. Ты глубоко заблуждаешься. У Лиссы не было другого выбора. Мы пытались сделать всё, чтобы спасти тебя, но... но...       – Что «но», Дмитрий? Больше нет оправданий? – Я встала с кресла и подошла вплотную к нему. Ещё чуть-чуть и наши губы соединятся. – А они больше не нужны, дорогой. Я всё и так поняла. Привет Лиссе.       И снова здравствуй, «Тарасто»! Я отчётливо помню, как я, Лисса и Эдди помогли сбежать отсюда Виктору Дашкову. Тогда я и не могла подумать, что окажусь на его месте.       За это время «Тарасто» совсем не изменился. Всё те же белые стены, полы и потолки, всё чисто и тихо.       – Проводите мисс Хэзевей в её камеру, – сказала моройка в кабинете, так называемой, регистрации.       Моя камера оказалась не далеко от камер психически больных заключённых. Это навеяло на меня не очень приятные воспоминания. Камера была чуть меньше комнаты в Академии: кровать, умывальник, унитаз. Всё белое и стерильное. На кровати меня уже ждал комплект новой одежды.       – Мило, – с насмешкой сказала я. – Не пентхаус, но я привыкну.       – Роза, как ты можешь шутить в такой ситуации?       – А моя жизнь – сплошная шутка, Дмитрий, ты этого ещё не понял?       – Это не так, ты же...       – А что так? Для меня теперь это так.       – Всё будет хорошо. – Дмитрий положил мне руки на плечи. – Мы спасем тебя. Я спасу тебя. И всё будет, как раньше. Я люблю тебя. И ты это знаешь.       – Оставь эту любовь себе. Она мне больше не нужна.       Дмитрий вышел из камеры, сделав вид, что не слышал моих последних слов.       – Через час обед, - сказал страж, который привёл меня в камеру.       – Хорошо.       Я легла на свою кровать. Почти также мягко, как и в Академии. Главное, не холодно, как показывают в разных фильмах. Думаю, я привыкну. Но дверь напоминала мне клетку.       Ненавижу клетки.