Без чувств

      Зря я думала, что смогу найти здесь нормальное отношение со стороны заключённых. К убийцам даже здесь относятся как к животным. Их обходят стороной, как мусорную кучу, от которой невыносимо воняет. А если попытаешься заговорить с ними или что-то в этом роде, будь готов получать. Мне повезло на много меньше. Убийц таких важных шишек, как королева, даже если та и была последней сукой, не обходили стороной. Меня преследовали. Я была чем-то типа боксёрской груши. На мне ежечасно вымещали злость. И пытаться защищать себя – дохлый номер. Меня могли бить и десятером. Все вымещали свою злость на мне. Дело было даже не во мне лично. Все были недовольны. Никому не хотелось гнить здесь. А меня было некому защищать. Даже стражи меня не считали за человека.       «Тарасто» стал для меня адом. Здесь я впервые почувствовала себя беспомощной, жалкой. Такие слова как сила, стойкость потеряли здесь всякий смысл. Каждую ночь я засыпала в слезах. Я уже и не замечала, как начинала плакать. Я привыкла спать без снов, ибо вера во что-то хорошее была навсегда утеряна. Каждое утро я просыпалась с мыслями о смерти. Здесь я впервые подумала о самоубийстве. Но прежде чем убить себя ножом, который я вынесла из столовой в носке и прятала под матрасом, нужно было сломаться полностью.       Это было обычный день. Как обычно нас вывели на послеобеденную прогулку. Я села на газон. Каждое движение отзывалось болью. Но я уже настолько привыкла к ней, что совершенно перестала замечать. Я закрыла глаза и подставила лицо навстречу солнечным лучам. Это моя единственная радость. Солнце – вот с чем действительно тяжело расставаться.       Пусть я и не видела нападавших, зато я слышала их шаги. Я была готова к удару, пусть и получила его не туда, куда ожидала. Я упала на траву, держась за живот. Открыв глаза, я увидела дампира. Точнее нескольких дампиров. Я знала их очень хорошо. Это они чаще всех избивали меня. Это они довели меня до отчаяния. Именно им я хотела отомстить. Если я их убью, ничего страшного не произойдёт. Все равно мне не долго осталось.       – Ну что, Хэзевей, готова получить ещё пару синяков? – смеясь, сказал их главарь. – Просто расслабься и получай удовольствие, – прошептал Тобиас, сев рядом со мной на корточки.       Первым ударил он, затем присоединились и остальные. Я лежала на траве, принимая все их удары и оскорбления. Я ждала пока они закончат. Ждать мне пришлось не долго.       – Отдыхай, детка, – сказал Тобиас. – После ужина продолжим.       Я попыталась встать. Каждое движение отзывалось такой болью, что хотелось кричать. Глаза наполнились слезами. Я вытерла их тыльной стороной ладони. Не время плакать. Когда я встала на ноги, дампиры были в метрах двадцати от меня. Они сидели на газоне и о чём-то разговаривали. Я попыталась сделать шаг вперёд. Каждую клеточку моего тела пронзила невыносимая боль.       Один из дампиров указал на меня, и вся банда с любопытством начала наблюдать за моими движениями. В их взглядах было ещё что-то кроме любопытства... Отвращение? Жалость? Или им смешно смотреть на меня? Это уже не имело для меня никакого значения.       – Что, детка, ещё хочешь получить? – встав с земли, сказал их главарь, когда я была рядом с ними.       – Вы больше и пальцем меня не тронете, – произнесла я.       – Да? – с усмешкой сказал Тобиас. – И кто же нам помешает? Или ты решила сама за себя постоять?       – Может и так. – Вызов был брошен, и дампир это прекрасно понял.       – Но знай, детка, если ты будешь защищаться, тебе будет намного больнее.       После этих слов последовал удар в живот. Я предвидела его и, поймав руку Тобиаса, вывернула ему за спину. Остальные кинулись защищать своего босса, и началась драка.       Я отражала один удар за другим. Я вырубала одного дампира за другим. Моей целью были не они, а тот, кто довел меня до отчаяния. Они – всего лишь шестёрки. Тобиас – вот главный приз в этой игре.       Тобиас лежал на земле, корчась от боли. Всё его лицо было в крови. Эта картина не вызвала во мне ни капли сожаления. Этот человек не достоин сожаления. Он слишком жалок.       – Что, Тобиас? Не приятно быть в роли жертвы? Не приятно быть на моём месте?       – Ты маленькая грязная шлюха! – начал выкрикивать он. – Ты ещё ответишь за это! Я придушу тебя собственными руками!       – Ты и твои шестёрки больше и пальцем меня не тронете. Ясно? – Слова Тобиаса снова разожгли во мне ещё большую злость.       – О, я не буду тебя трогать! Я тебя буду бить ногами до тех пор, пока твоя голова не расколется на миллион кусков! И знаешь что? Мне ничего за это не будет. Тебя все ненавидят! Все будут только рады, что ты сдохла! – Боже, сколько в его словах было желчи! Сколько ненависти. Ему было обидно не за то, что его избили, а за то, что это сделала я. Я, которую они избивали долгие месяцы. Я, которую ненавидит весь мир.       – Спасибо за отчаяние, Тобиас.       После этих слов снова последовал удар. Из носа Тобиаса хлынула кровь. Он снова начал корчиться от боли.       – Грязная шлюха! Я убью тебя! – выкрикивал он.       Каждое его слово разжигало во мне ярость всё сильней и сильней. Я хотела, чтобы он испытывал такую же боль, что и я. Я хотела чтобы он захлебнулся в собственной крови. Месть запеленала мне глаза. Я больше ничего не слышала. В моей голове было только одно – месть.       Я даже не почувствовала, как меня схватили за руки и начали оттаскивать от Тобиаса. Когда я пришла в себя, мы были в метрах пятидесяти от него.       – Ты сдохнешь, тварь! Я убью тебя собственными руками! Ты ещё будешь умолять меня о пощаде! Шлюха!       – Я убью его, – произнесла я и, вырвавшись, побежала к Тобиасу.       Стражи не ожидали такой реакции, но среагировали они быстро, хотя это не помешало мне добежать до Тобиаса раньше них. Я успела сделать единственный удар. Всего один удар ногой ему по лицу, прежде чем стражи снова оттащили меня.       – Подонок! Жалкий червяк! – Меня уже было не остановить. Я желала ему смерти. И этой смертью хотела быть я. – Отпустите! Отпустите меня!Я убью этого подонка!       Стражи оттаскивали меня всё дальше и дальше от истекающего кровью Тобиаса. Его уже было не видно за спинами стражей и врачей. Они пытались спасти его жизнь. Лучше бы они спасали мою.       Меня вели по административной части «Тарасто».       – Куда вы её, Серж? – спросила страж, встретившаяся нам в коридоре.       – Особо буйная. Надо бы успокоить.       Я не совсем понимала, что значат его слова, пока мы не оказались в подземной части здания.       Тут находилась дополнительная охрана, управление системой пожаротушения и камеры-изоляторы. Я точно не знала, что из себя представляют камеры-изоляторы, но люди, сидевшие в этих камерах, больше не были похожи на себя.       Страж провёл карточкой по электронному замку одной из камер. Дверь с щелчком открылась.       – Заходи, – сказал страж и, можно сказать, втолкнул меня в камеру.       Я упала на холодный бетонный пол. Дверь за мной сразу закрылась, позволив темноте полностью поглотить меня.