Мужчина сзади

***

      Вот уже два месяца, как мы вместе, я про нас с Максом, если кто не в курсе. И знаете, что я вам хочу сказать? Заебал он меня. Во всех смыслах в общем, мда. Как кролик, честное слово, блин. Вроде отличный парень, интересный там, многогранно развитый и так далее. Но как только мы остаемся с ним один на один, у него словно тормоза срывает. Ему может приспичить в общественном туалете, в моей(!) аудитории после пары, в кафе за vip-столиком*, и да, хоть он и студент, но в материальном положении у него все в полном порядке, но я не о том. Короче этот кролик сношается, где хочет, когда хочет и как хочет, благо что не с кем хочет, а то... Вообще меня вполне устраивает моя, нет, наша половая жизнь, но я ведь тоже не железный, у меня, между прочим, два зачета скоро, а его это не е... кхм, не волнует в общем. Вот я всю эту неделю и скрываюсь от этого тирана, чтобы хоть немного поучиться, да и мое стратегически важное место до сих пор ноет после нашего последнего марафона. Учусь я, так скажем, посредственно, однако, несмотря на данный, весьма огорчающий моих родителей факт, являюсь лучшим на своем курсе в области экономики. Сколько я наслушался нелестных идиом про мои навыки в гуманитарных предметах — не пересчитать даже, ибо во всем, что я делаю, мне необходима конкретика. Вот и подался мальчик Паша в экономию и, собственно, довольно успешно. Однако, несмотря на факт, что я выбрал свою будущую специальность по собственному желанию, ничто не избавляет меня от изобилия несоизмеримых данных, которые ну просто необходимо знать на следующем зачете. Вот и приходится мне куковать с учебниками по матанализу. Эхх, жизнь моя жестянка, да ну ее в темный лес с обкуренными енотами, да...       Учить-то я учу, вот только, когда вы узнаете, где именно проходит это действо, зайдетесь истерическим смехом. Я уже, кажется, упоминал, что мой личный «половой гигант» достает меня буквально везде, так что даже в своей комнате не дает мне сосредоточиться. Ну и приходится мне отсиживаться со своей стопочкой мини-библиотекой в школе... Ага, в подсобном помещении тети Зины, нашей местной воительницы за чистоту и блюстительницы нечеловеческого порядка. Орудием у нее, к слову, приходится швабра, кажется ровесница Ленина, но обнаруженная тетей Зиной только месяц назад в одном из хранилищ университетского инвентаря. Вы спросите, почему я так ее запомнил, швабру в смысле? Так Зинаида Ипполитовна именно этим чудеснейшим орудием очистки грязных полов прогнала моего Максимчика, придав ускорение как раз гладенькой и лакированной рукоятью сего шедевра советской эпохи по его мягенькому упругому месту, ммм... После чего этот плотоядный субъект больше не маячил на горизонте, за что ему огромное спасибо. Вот и сейчас сижу я тихо-мирно, никого не трогаю, как слышу подозрительные звуки со стороны, так скажем, внешнего мира. Перевел взгляд на дверь, которая в этот момент нещадно задрожала и несколько прогнулась, ну, что сказать, такие у нас двери, ага. Несколько раз дернулась ручка, но я же не дурак, чтобы оставлять дверь открытой, не в моих интересах это. Ну, что я говорил, дверь ожидаемо не открылась, но за ней послышались явные чертыханья, не свойственные тети Зине, на которую я было подумал грешным делом, тем более эта подпольная, а если точнее то подсобная, императрица нашего института имеет при себе увесистую связку ключей от любого рода помещений в этой обители знаний, да-да, друзья, именно она решает, на каком уроке тебе, холопу, позволено посещать священную уборную, поэтому тетю Зину все уважают и побаиваются... Что-то я непозволительно отвлекся, а шум за дверью подозрительно так утих, что несколько настораживало. И как оказывается не зря, ибо именно в этот момент раздался шум уже непосредственно в самом замке, в который, как я понял, кто-то пытался всунуть ключ. Два щелчка, снова шум в замочной скважине, наверное, этот некто вытаскивает ключ, и наконец неуверенное нажатие на ручку двери... Занавес... — Макс?! — и что, разрешите поинтересоваться, он здесь забыл? — Допустим, малыш. — говорил он сбивчиво, что для него является неестественным, и это как раз очень пугало... — Долго ты бегать будешь, а, котеночек? — после «такого» тона ноги непроизвольно начали подгибаться, заставляя невольно подчиняться своему личному маньяку. — Максим, ты чего-то хотел? А то я тут матан учу. — стараюсь говорить как можно более естественно, но это мне едва удается, т. к. я уже, кажется, понял, что именно меня настораживает в его взгляде — он какой-то хищный, животный, необузданный. От этого я сглотнул накопившуюся слюну — все же неделя без нашего привычного «режима» даже для меня слишком, поэтому могу представить, что сейчас чувствует мой любимый... Больше не говоря ни слова, я вмиг оказался зажатым между его разгоряченным телом и вечными спутниками Зинаиды Ипполитовны.       Его руки начали жадно оглаживать все мое тело, забираясь самыми фалангами пальцев по рубашку, нежно обводя контур пупка. Вторая рука отправилась в путешествие по моей шее, постепенно перебираясь все выше и выше, пока наконец Макс не запустил пятерню в блондинистые волосы, которые уже порядком взмокли. Я ожидал чего угодно, что он начнет просить, умолять, соблазнять, но...       Мой личный ненасытный демон сжал мои пряди в своей руки и резко рванул назад, после чего я выгнулся, предоставляя ему вид моей полностью открытой шеи. Он стал покрывать ее сначала нежными поцелуями, но после они перевоплотились в сильные укусы, которые он наносил словно по каким-то сверхчувствительным точкам, после чего незамедлительно зализывая итоги своего безжалостного насилия. Другая рука тем временем попеременно сминала мои бока, проходясь несколько леденящими пальчиками по ребрам и обратно, т. к. захватить мое тело чуть выше было невозможным, по причине наличия на мне все того же пресловутого ненужного атрибута одежды — рубашка никак не хотела поддаваться моему соблазнителю и держала оборону моего тела до последних сил, пока мой любовник не рванул несколько пуговиц, которые тут же со звоном покатились куда-то под стол, точно не скажу, но это и не так важно. Остальные же поддались более охотно, видимо не желая повторить участь своих товарищей по несчастью. И теперь я с абсолютно обнаженным торсом предстал перед этим искусителем, глаза которого зажглись огоньком безудержного возбуждения. Резко повернув меня на сто восемьдесят градусов, меня прижали голой грудью к таким холодившим теперь кожу швабрам, от чего я задышал чаще, чем только больше раззадорил своего насильника. Парень быстрыми манипуляциями расстегнул мою ширинку и поспешно стянул штаны вместе с нижним бельем, сам при этом не сняв ни одного элемента одежды. По привычке уже Максим завязал мне глаза, как всегда оказавшейся рядом черной тканью (вот не знаю, может он ее в карманах носит). Теперь уже полагаясь только на свои внутренние ощущения и слух, я начал ждать своей участи. Парень было чем-то зашуршал за моей спиной, щелкнув по всей видимости лубрикантом (собственно, смазку он всегда носит с собой, уже проверял...), но тут же начал копаться впереди, и это меня озадачило, может ему тряпка половая понадобилась, ну там разлил чего... Но мои надежды оказались тщетны, ибо этот тиран стал вырывать из моих рук, так удачно подвернувшуюся под них, ту самую лакированную швабру тети Зины, ибо именно она была самой высокой. Теперь уже опираясь на оставшиеся атрибуты, я услышал, как Максим наливает и растирает в руках гель. Одна из его рук уже покоилась на моем члене, постепенно надрачивая его, приводя в боевую готовность; вторая же медленно кружила вокруг колечка сжавшихся мышц, размазывая скользкую и вязкую субстанцию, попеременно проникая кончиками пальцев на разную длину, но не заходя далеко, и тем самым не причиняя видимого дискомфорта. Мое достоинство уже стояло по стойке смирно в его умелых руках, как палец вошел во всю длину, смазывая меня изнутри. Сразу же к нему присоединился и второй, растягивая тугие стеночки. Член готов был уже взорваться от желания, яйца набухли и подрагивали от нетерпения. Я сам толкнулся на столь умелые пальцы, коих уже оказалось целых три, при этом одновременно вбиваясь в руку своего любовника. Вот сейчас, еще чуть-чуть и я переступлю эту грань, но Максим внезапно выдергивает свои пальцы и зажимает основание члена, от чего я обижено застонал. Парень нагнул меня еще сильнее, расставляя мои ноги в стороны, двумя пальцами придерживая дырочку раскрытой, поднес нечто твердое скользкое и холодное к моему растянутому анусу. Медленно проникая в меня, это что-то производило впечатление той самой рукояти швабры, которой не так давно гнали моего возлюбленного. Стало немного странно, но, что удивительно, безумно возбуждающе. Я постепенно начал заводиться, хотя рука парня до сих пор оставалась на основании моего органа. Возможно, заметив мою реакцию и приняв ее за призыв к действию, «насильник» стал совершать уже уверенные и ускоренные фрикции, вдалбливаясь в меня грубо и грязно. От таких мыслей мое естество начало сочиться естественной смазкой, что свидетельствовало о наивысшей степени моего возбуждения. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я представлял эту картину: себя, стоящего с оттопыренным задом и расставленными ногами, и его, доминирующего и властного, жестоко вбивающим в меня рукоять от швабры, удары которой то и дело приходились по простате, принося просто невообразимую гамму наслаждения. И все это меня возбуждало неистово! О, черт, кажется с этим кроликом, который находится в вечном периоде спаривания, я стал настоящим извращенцем. Мое дыхание уже давно перешло из прерывистого в глубокое и хриплое, вскриками я старался подавлять, хотя в определенные моменты, когда рукоять швабры попадала точно по простате, я мог порадовать своего демона сладостными стонами и всхлипами. Его рука начала двигаться резче и резче, швабра вбивалась в мое податливое тело все быстрее и грубее, рука на моем члене постепенно ослабила хватку у основания, щекоча пальцами мой ствол по всей длине. Она сомкнулась в кольцо и сделала несколько движений, но это его явно не удовлетворило. С громким «чпок» он вытащил из меня швабру и приставил свое возбуждение, право не знаю, когда он умудрился стянуть с себя нижнюю часть одежды, и резко погрузился в меня, останавливаясь, давая привыкнуть. Я уже изнывая от желания излиться ему в руку, сам стал насаживаться на столь желанный орган, издавая при этом победные вздохи. Максу видимо уже окончательно снесло крышу, ибо он перешел на бешеный ритм, втрахивая меня, вбиваясь грубо, жестко, принося боль и садистское удовольствие моему и своему телу, т. к. мои стеночки плотно сжимали его в себе. Из-за смазки звуки были безумно пошлые, все шлепки, глухие скользящие нотки, звуки столкновения двух тел — все это было грязным и возбуждающим одновременно. Его рука держала меня за волосы с запрокинутой назад головой, сейчас я отдал бы все на свете, чтобы увидеть его взгляд, но эта повязка... Другая рука медленно водила по моему члену, оттягивая верхнюю плоть, оголяя розовую головку, по которой большим пальцем мой любовник размазывал смазку, обводил по кругу и щекоча дырочку уретры. Несколько глубоких толчков, пару движений рукой, наши хриплые стоны и вскрики, слившиеся воедино — и мы кончаем, сначала изливаюсь я, еще пару раз по инерции насаживаясь на его естество, мои стеночки начинают судорожно сжиматься, и он кончает следом, полностью заполонив меня своим семенем... Влажные, растрепанные, голые мы сидим на полу, прижавшись друг к другу. — Паш, а давай без воздержания, а? — наивно поинтересовалось это взбалмошное чудо с медовыми газами. — Не-а, Максимка, у меня еще матан не выучен до конца, да и экзамены скоро, так что... — договорить мне не дали явные поглаживания в районе паха, так, чувствую, что придется бедному Павлу пересдавать матанализ с такими успехами, зато с биологией у меня все в ажуре... Но это уже другая история...