Уж замуж невтерпёж

«Инфанта Каталина» была довольно быстроходным судном, гордостью её владельца и капитана, краснорожего, довольного жизнью Рубена Клементе. Он не уставал расхваливать корабль перед патроном и благодетелем, доном Алехандро де ла Вега, благородным сеньором из Малаги. Вдобавок, «Инфанта» несла на борту пару лёгких пушчонок, то есть считалось, что она сумеет если не удрать от пиратов, то навязать им хотя бы подобие сражения. А затем удрать. Трудно сказать, какое именно обстоятельство стало решающим для дона Алехандро, но своего единственного сына он отправил в Новый Свет именно с капитаном Клементе. Юный Диего де ла Вега с детства был просватан за благородного дона Алонзо Андрада, барона де Кастро. «Достойный союз, союз истинно равных идальго», — не уставал повторять батюшка. Алехандро де ла Вегу не смущало, что Алонзо ни разу не приехал проведать жениха: в конце концов, юноша-актив имел право до брака развлекаться, как ему заблагорассудится. Судя по тому, что доходило (в значительно смягчённом виде) до ушей Диего, правом своим молодой Андрада пользовался весьма активно. Красавчики лёгкого поведения, дуэли, выпивка рекой, серенады под балконами очаровательных пассивов... Доразвлекался, в общем. До высылки в Новый Свет. «А я-то здесь при чём?» — в который раз горько вопросил Диего у мироздания. Мироздание, разумеется, стыдливо промолчало. На новом месте Алонзо то ли взялся за ум, то ли, наоборот, пустился во все тяжкие, но дела у него пошли неплохо — он дослужился до полковника. Когда дон Алехандро узнал об этом, ничто не могло спасти его сына от выхода замуж. — Полковник в тридцать два года! Диего, ты будешь гордиться супругом! Угу, гордиться... Ехать невесть в какую глушь, к человеку, не удосужившемуся хотя бы единожды показаться жениху на глаза! Ну ладно, предположим, расстояние между Арагоном и Андалусией достаточно велико (хотя чёрта с два оно велико для пылкого сердца!), но хоть подарок прислать, хоть записочку!.. Да, жених младше на четырнадцать лет; да, с той стороны тоже наверняка не обошлось без отцовского тумака... ну, то есть, благословления, но есть же правила приличия, в конце концов! А если ты не желаешь их соблюдать, так бери в мужья какого-нибудь дикаря из Нового Света, а юного образованного идальго оставь в покое! И без тебя найдётся кому за ним поухаживать. Диего уныло поглядел в зеркало. Красив, никаких сомнений. Приятный абрис лица, каштановые кудри, завитые по последней моде... Толку со всего этого у чёрта на задворках, в месте, где по улицам расхаживают голые дикари (интересно, хорошенькие?), а суровый вояка-муж не знает, чем Гутьерре де Сетина отличается от Фернандо де Рохаса! Интересно, суровый муж вообще имеет представление о поэзии? Впрочем, нет, неинтересно. В памяти почти помимо воли всплыли некоторые подробности о разгульной жизни Алонзо Андрады. Ладно, отдадим ему должное: в любовной лирике супруг должен хоть немного разбираться. Тем более несправедливо присылать заключать брак своего нотариуса, не снабдив его даже паршивеньким любовным сонетом! Диего бросил на стенку слева от себя неприязненный взгляд. В соседней каюте сейчас валялся и мучился морской болезнью тучный, немолодой сеньор Гаспар Перес де Ита. Именно он представлял барона де Кастро в унизительнейшей процедуре — заключении брака «по доверенности». Чёрт бы подрал тот день, когда Святой Престол разрешил подобное... подобное кощунство! Это всё нечестно! Диего всего восемнадцать, он должен сейчас блистать при дворе, а не гнить заживо в дурацком городишке с нелепо громким названием Нуэво-Империал! Из-за стенки слева раздался особенно выразительный стон. Диего прекратил предаваться унынию и снова покосился на стенку, на этот раз немного виновато. Сеньору де Ита сейчас несладко. По крайней мере, юный де ла Вега не страдает морской болезнью! Нет. Не де ла Вега. Теперь фамилия Диего — Андрада, нужно привыкать к этому. Мысль снова вызвала приступ раздражения. Замужем! Чёрт подери, жизнь закончена! Осталось заключить Ритуал с какой-нибудь благонравной тучной матроной из хорошей по меркам захолустья семьи, и затем воспитывать толстых, непослушных детишек — одного за другим, пока муж продолжает развлекаться на службе! Тьфу ты, пропасть! И путешествие тоже вышло на редкость унылым. Ни штормов, ни пиратов... Даже от курса не отклонились ни разу! «Инфанта Каталина» исправно посетила намеченные порты, набила трюмы льном, скобой и бумагой, а затем пересекла океан легко и непринуждённо. Капитан Клементе клялся и божился, что это, наверное, сказывается помощь ангелов-хранителей рода де ла Вега. Ха, ангелов! Дьявола, выстилающего бедняге Диего дорогу прямо в супружеский ад! Новый стон из-за стенки вторил печальным размышлениям юноши. *** — Сеньор! Сеньор Диего! По трапу, ведущему к каютам, протопали ловкие ноги, и Освальдо Рохас, сияющий, будто начищенный таз, ворвался к своему хозяину. — Сеньор Диего, земля! Земля по курсу! Приплыли! «И впрямь, приплыли», — уныло подумал новоиспечённый полковничий супруг. — Пришли, Освальдо. Моряки говорят «пришли», так правильней. — Ну, я не моряк, мне без разницы. Сеньор Диего, а можно я надену тот кафтан, с бисером, который вы мне подарили? Диего почти против воли усмехнулся. В отличие от него самого, Освальдо не скрывал намерения подцепить себе достойного мужа. Он пребывал в счастливейшем убеждении, что колонии созданы Господом, дабы он, Освальдо Рохас, вышел замуж за дворянина. Можно не слишком богатого и даже не слишком умного — в конце концов, младшие мужья существуют для того, чтобы управлять старшими, раззявами-активами, не понимающими собственного счастья. Наивный! Впрочем, Диего не возражал против коварных планов своего слуги. Даже наоборот, поддерживал их и тихонько злорадствовал. Легко справиться с пристойным юношей из хорошей семьи, воспитанным в повиновении Церкви и родителям, знающим, в чём состоит его долг и прочая, и прочая. А попробуйте-ка совладать с горячим андалусийским босяком! Освальдо был сиротой, несколько лет назад взятым в дом из милости, и Диего до сих пор ставил свечку в церкви за ту встречу. В конце концов, Рохас мог и смыться с краденым кошельком! А вместо этого стал надёжным и верным другом. — Спасибо, сеньор! — Освальдо, как всегда, верно истолковал молчание хозяина. — А это... красный пояс можно? — Он сюда не пойдёт, возьми зелёный. Дворяне смотрят на стиль, не изображай из себя ярмарочную палатку. — Хорошо, сеньор! — Закончишь — помоги мне одеться. Я, знаешь ли, тоже схожу на берег, и хочу произвести хорошее впечатление на мужа. «Неправда! Не хочу! Пусть он хоть в тартарары провалится, этот муж!» В голове снова всплыли отцовские наставления: «И не смей показывать свои плебейские замашки! Оставь ты это! Только покорность, только смирение и внимание к супругу!» Спасибо Освальдо, протащил-таки в обход строгого сеньора Алехандро метательные ножи и чёрный кнут с витой рукоятью, любимые игрушки Диего. То, что ты пассив, не значит, что ты не мужчина! Почему батюшка так упорно не желает этого понимать? Диего ещё раз взглянул на счастливую физиономию Освальдо, на его пылающие чёрные глаза — и протянул изящное серебряное колечко, память об одном пылком, но, увы, небогатом кавалере: — Сюда пойдёт, надень. — Ах, сеньор, да благословит вас Мадонна! Воспоминания таяли, как лёгкая дымка утреннего тумана над родной Андалусией. Здесь иная земля и иные порядки. Пора готовиться к встрече с мужем. Он, Диего, помнит о своём долге. А Освальдо... ну что Освальдо? Пусть ему повезёт! *** Одевался Диего, несмотря на уныние, долго и старательно, выбирая всё — от чулок до перчаток. Поэтому на палубе он появился, уже когда «Инфанта Каталина» входила в порт. Нуэво-Империал произвёл на юного идальго странное впечатление. С одной стороны, он был непритворно удивлён. Городок почти до боли напоминал ему родные края: яркое солнце над головой, гам портовых грузчиков и зевак, узкие каменные улочки, петляющие по горам, шпиль маленькой церквушки, возвышающийся надо всеми прочими зданиями... Диего внезапно понял, что он... разочарован? Ожидал большего от края света? Впрочем, первое впечатление, как водится, оказалось обманчивым. Разгружать «Инфанту Каталину» бросились мавры в набедренных повязках... нет, не мавры, а «негры»: носы у них были необычно большими и расплющенными, а кожа куда чернее мавританской. Огромные птицы, пикирующие на кучи с объедками, выглядели намного внушительнее испанских чаек; запах незнакомых пряностей в сочетании с вонью рыбных потрохов, гниющих водорослей и ещё чего-то, не менее мерзкого, едва не сшиб с ног. Уши то и дело вылавливали среди портового шума обрывки фраз на незнакомом гортанном наречии... Чуждость проявлялась не сразу, а постепенно, сливалась со знакомым, родным, и от того казалась ещё выразительнее. Диего снова ощутил, как же далеко он от Андалусии. Внимание его привлекла группа мужчин в ярко-синих мундирах. Золотое шитьё эполет, витые перевязи со шпагами, неуместно-белые посреди местной пестроты перчатки... — Думаю, там ваш супруг, сеньор Диего, — Освальдо, как всегда, угадал направление мыслей хозяина. — Вряд ли, — поморщился молодой идальго. — Если он на свадьбу поехал не сам, а отправил нотариуса, то уж встретить мужа точно не почешется. Скорее всего, там какой-нибудь хорошенький адъютант, твоя добыча. — Хорошеньких там много, — прищурился Освальдо, явно предвкушая что-то такое, о чём порядочным юношам лучше не знать. Диего предпочёл не задавать слуге лишних вопросов. А то ведь ответит... Как ни странно, полковник Андрада всё-таки проявил минимальное чувство такта и вышел встречать дорогого гостя. Когда офицеры приблизились к трапу «Инфанты Каталины», Диего разглядел полковничьи эполеты — и понял, почему среди юношей лёгкого поведения его супруг пользовался успехом. Резкие, ястребиные черты лица, тёмные глаза с лёгким прищуром, своеобразная грация крупного хищника... Красавцем Алонзо Андрада, возможно, и не был, но впечатление произвести умел. Полковник легко взошёл на борт и протянул юному мужу руку: — Счастлив приветствовать вас в Нуэво-Империале, милый друг! «Ложь. Всё ложь», — горько подумал Диего, когда улыбнулся в ответ, а его губы произнесли пустые банальности, приличествующие ситуации.