Уж замуж невтерпёж

Мальчики из Старого Света неплохо умеют лгать. В этом Алонзо убедился ещё раз, разглядывая прибывшего красавчика-супруга. Враньё и кокетство — два конька, которых испанские пассивы как следует взнуздали и заставляют выделывать невиданные кульбиты, а сами твёрдо держатся в седле, следуя по дороге притворства прямиком в ад. Глупо осуждать юного Диего за то, что тот свято исполняет всё, чему его учили с рождения. Но честное слово, сейчас Алонзо предпочёл бы взять в мужья кого угодно другого — от пьяного матроса до сослуживца-актива. Ладно, будем честными — немалую роль в его неприязни к молодому мужу играло то, что до брака тот носил фамилию де ла Вега. Дон Алехандро умел делать дела, и хватку старика не зря называли стальной. С графом де Кастро де ла Вегу связывала давняя воинская дружба, и против этого Алонзо как раз ничего не имел. Но вот идея породниться, тем самым доказав родственность душ, уже попахивала маразмом. Трахнулись бы уже на старости лет, раз так жить не могут друг без друга! Детей-то зачем мучить? Детство Алонзо прошло под знаком покровительства де ла Веги. Любит же дон Алехандро оказывать благодеяния, о которых не просят! И батюшка тоже хорош — куда только гордость девается, стоит зайти речи о дорогом друге! Алонзо протестовал, как мог. Он хотел выслужиться сам, без дурацких старцев с их дурацкими затеями! Но де ла Вега, по сути, преследовал его, словно злой рок. От отчаянья Алонзо пустился во все тяжкие, и пропал бы ни за грош — теперь, оглядываясь назад, полковник Андрада признавал это. Потребовалось всё влияние чёртового дона Алехандро, чтобы вместо тюремного заключения молодого повесу отправили в Новый Свет. Только вот пусть дьявол живьём утащит Алонзо прямиком в ад, если в его сердце найдётся хоть капля благодарности! Разве не из-за проблем с де ла Вегой случилась вся та заварушка, из которой де ла Вега же молодого Андраду и вытащил? Здесь, в Нуэво-Империале, жизнь не сахар, но всё же есть хотя бы иллюзия... хотя бы иллюзия иллюзии, что Алонзо Андрада независим и самостоятелен. Конечно, необходимо прогибаться перед губернатором, учитывать интересы алькальде, при этом умудряясь не слишком ущемлять крупных землевладельцев; усмирять пеонов, хотя, видит Мадонна, полковнику это не то чтоб сильно по душе... Но всесильных покровителей, от движения пальца которых зависят жизнь и благополучие, в Новом Свете нет. А на брак Алонзо согласился всего лишь чтобы не ссорить отца с де ла Вегой. Батюшка, в конце концов, сейчас не в Новом Свете, а в проклятой Испании. Кроме того, стоит помнить о брате с сестрой. Им гнев дона Алехандро тоже совершенно ни к чему. Диего оказался красивее, чем Алонзо ожидал, и манернее, нежели господин полковник надеялся. Ему нравились парни дерзкие, отчасти наглые, не лезущие за словом в карман и не стесняющиеся залепить возмутителю их спокойствия полновесную оплеуху. А молодой супруг оказался типичным ангелочком Старого Света, неспособным без армии слуг застегнуть пуговицы на камзоле. Разумеется, было бы глупо ожидать, что дон Алехандро не вымуштрует сына-пассива, но... Ладно, сделанного не вернёшь. После вежливой беседы о путешествии («Ах, это было ужасно, мне всё время казалось, что мы уже идём ко дну...») Алонзо представил мужу своих офицеров. Сам же привычно отмечал: капитана Роберто Маргальо, пожалуй, часто приглашать без нужды не стоит — слишком уж быстро тот занял место самого полковника в постели юного Клаудио Эрреро, мужа алькальде. Разумеется, Алонзо сам выступил инициатором разрыва, ведь негоже бегать по чужим мужьям, когда вот-вот обзаведёшься своим, но скорость, с которой Роберто охмурил безутешного красавчика, впечатляла. Клаудио, конечно, страдал под гнётом старого хрыча, взявшего в супруги мальчика на двадцать шесть лет себя моложе, вот только... неужели настолько страдал? А вот капитана Хорхе Барбадильо принимать вполне можно — он давно и безнадёжно влюблён в третьего сына всё того же алькальде Эрреро. Заодно будет повод пригласить и капитанскую зазнобу, зануду-Максимильяно, пускай Диего развлечётся с любящим классиков пассивчиком. Хотя Максимильяно и развлечения... но вдруг получится? И лейтенанта Оскара Хименеса в дом пускать не страшно. По крайней мере, под надзором, своим и Хорхе. Совсем ещё безусый юнец, даже если влюбится — беды не будет. Диего кивал, улыбался, подставлял руку для поцелуя и опускал глаза, демонстрируя очаровательные чёрные ресницы. Алонзо начал понимать, что с интересом ожидает первой брачной ночи. Тут же одёрнул себя: дурак, неужто рассчитываешь хоть на какое-то удовольствие? Будет ведь лежать бревном и шипеть в ответ на любое интимное прикосновение... И всё же мысль о брачной ночи перестала казаться совсем уж отвратительной. Лейтенант и два капитана увивались вокруг Диего, почти вынуждая сдвинуть брови и взглядом напомнить о субординации. Н-да, как бы не оказаться в роли старика-алькальде... Алонзо показалось, что на его голове уже начинают чесаться несуществующие рога. — Прошу в повозку, дорогой. Слуга — бойкий малый со смышлёными глазами — уже перетащил в экипаж половину сундуков дона Диего. Алонзо слегка усмехнулся, увидав связки книг. Определённо, его мужу будет о чём поговорить с сеньором Максимильяно Эрреро. Дорога, вопреки опасениям, вовсе не оказалась неприятной. Диего, почти отбросив манеры очаровательной мимозочки, вертел головой, разглядывая окрестности, и время от времени задавал вопросы: — Во имя Господа, что это такое? «Это» оказалось кактусом высотой примерно в человеческий рост, растущим посреди кукурузного поля. На кактус были напялены маска и плащ из грубой ткани, которая под воздействием дождей и ветров стала практически чёрной. Сверху кактус украшала шляпа с оторванной тульей, когда-то раньше принадлежавшая знатному сеньору: золотое шитьё на ней сошло ещё не до конца. Алонзо усмехнулся. — Здешние крестьяне используют это вместо пугала, дорогой. Называется «зорро». Диего недоумённо наморщил брови: — «Лисица»? Зелёная? С колючками? — Как видите, милый друг. Согласно здешней легенде, когда-то земли, где сейчас находится Нуэво-Империал, принадлежали одному весьма проказливому духу. Днём он притворялся безобидным — ну, относительно безобидным — растением, ночью же перекидывался в чёрную лису и вытворял всяческие безобразия. Мог водить путников по кругу, разговаривать с ними на разные голоса... Особенно не любил белых, приплывших из-за моря. Но с Господней помощью от духа-лисицы удалось избавиться, и теперь лишь его жалкие подобия отпугивают вороньё от крестьянских полей. Молодой супруг оживился: — Очень, очень интересно! Верования аборигенов подчас бывают настолько забавными... Если вы не против, я хотел бы узнать побольше таких вот историй. Может, удастся, преломив эти невинные байки в христианском духе, изложить их в поучительной книжице для детей... Разумеется, вы должны дать мне одобрение на подобные действия. — Всецело одобряю, и готов хоть каждый вечер рассказывать вам по истории! — расхохотался Алонзо. Сердце его сжалось от сочувствия. Как же тебя, малыш, должно быть гонял строгий батюшка, внушавший, что такое хорошо, что такое плохо... Диего робко улыбнулся в ответ — и внезапно резко побледнел. Зрачки у него расширились, он резко втянул в себя воздух. Полковник Андрада обернулся, готовый защитить молодого супруга от кого угодно, и подавил желание выругаться. Экипаж выехал на площадь, где пороли не заплативших налоги пеонов. Пороли всерьёз, без снисхождения. Губернатор не любил шутить, а мерзавцы-крестьяне совсем распустились. Да, в прошлом году на поля упала засуха, но в этом-то всё нормально! Следовательно, налоги, не выплаченные тогда, обязаны быть отданы нынче. Не подохнут с голоду, нечего врать! Протянут как-нибудь. В первый раз, что ли? Вначале губернатор просто объяснял простонародным скотам, что их ждёт, если они продолжат воровать деньги из казны. Затем понял: словами паскудников не пронять, и отдал приказ Андраде. — Стойте! — неужели этот сорванный, безумный голос принадлежит очаровательному Диего? — Стойте! За что вы их... так? — Они преступники. Педро, не слушай, поехали! — За что?! — Не заплатили налогов, дорогой. Послушай, это не для милой пассивской головки... — Сколько? — Диего рванул с пояса кошель. — Этого хватит? — Прекрати! Ты ведёшь себя непристойно. И гони уже, Педро! Ударить коней Педро не успел: Диего упал в обморок, причём, крайне неудачно — вывалившись из коляски прямо в дорожную пыль. Следом спрыгнул мальчишка-слуга и тут же заголосил: — Дон Диего! Мадонна, да что же это такое? Сделайте что-нибудь, сеньоры! Дон Диего! — Заткнись! — Алонзо тоже выскочил из коляски, подхватил мужа на руки. Голова Диего безвольно мотнулась из стороны в сторону, монеты из распахнутого кошелька высыпались на землю, и солдаты, проводившие экзекуцию, уже бросали на них алчные взгляды. — Сержант Мендоса! — Да, господин полковник! — Прекратить экзекуцию. Сегодня недоноскам повезло... Лейтенант Хименес, останетесь здесь, подберёте деньги и внесёте их в казну. В счёт налогов этих паразитов. Доложите, какую сумму им ещё предстоит возместить. — Господин полковник? — Вы слышали приказ, — Алонзо оскалился. — И моего мужа вы тоже слышали. Если ему взбрело в голову остаться без карманных, выданных любящим батюшкой — его дело. Здесь Новый Свет, и каждый имеет право на сумасбродство. «На одно. Второго раза не будет. И если ты, дорогой супруг, намерен перечить моим приказам — значит, окажешься взаперти!» Засовывая всё ещё беспамятного Диего в экипаж, полковник хмуро поинтересовался у кусающего губы слуги: — Часто он... так? — Теряет сознание? — мальчишка, кажется, предпочёл не понять нового хозяина. — Ну, знамо дело. Идальго ведь. А тут ещё и солнце голову напекло... — Понятно. Молодой ли, старый, красивый или уродливый — де ла Вега всегда остаётся де ла Вегой.