Уж замуж невтерпёж

— Где вас, чёрт подери, носит? — встретило Диего с порога дома, куда он еле-еле приковылял. Нога болела всё сильней, и порой казалось, что проще её отрезать. Так лисы отгрызают лапу, попав в капкан. Если б ещё можно было отгрызть собственное сердце! Самым разумным, несомненно, в данной ситуации являлось удрать. Да, полковник Андрада проник в тайну Зорро, но ведь не может он обыскать весь Нуэво-Империал! Диего жил бы в какой-нибудь пещере, Освальдо приносил бы еду и новости... Тем не менее, Зорро упрямо шёл — точнее, полз — туда, куда ему велел злейший враг. Почему? Ах, знать бы... Тот поцелуй, на грани боли, на краю ненависти — какие струны он задел в душе Диего? Почему столь резко, буквально рывком перевернул его представления о собственном муже? Да, конечно, Алонзо Андрада — изрядный негодяй, но почему он ни разу не целовал супруга... так? Пылко, пламенно, почти безумно... Возможно, Диего упрямо шёл домой ради ответа на этот вопрос? И вот теперь — такой нелюбезный приём. В гостиной уже стояло несколько тазов, от которых шёл парок. Рядом с полковником переминался с ноги на ногу Освальдо, держа стопку чистых полотенец. Физиономия у слуги была перепуганной и виноватой, но Диего не сомневался: хитрец лишь притворяется. Застращать Освальдо было, пожалуй, подвигом посложнее, чем поймать Зорро. Дурака, пришедшего прямиком в ловушку... — На диван. Живо! — увидав выражение лица Диего, Алонзо Андрада что-то неразборчиво простонал, подошёл и попросту сгрёб мужа в охапку. Уложил на диван, ножом срезал чёртовы штаны полностью. Длинные пальцы пробежали по краям раны, вызвав мучительный стон. — Освальдо, полотенца! Алонзо промывал бедро мужа по возможности бережно, Диего видел это и старался не ахать от боли лишний раз. Велев слуге опорожнить очередной мутно-красный от крови таз, полковник взглянул мужу в глаза: — Это надо зашить. Потерпите, или дать вам опиатов? — Шейте уже. Я сильный, я выдержу. Ответ полковнику явно понравился: глаза его на миг потеплели. И это тепло было обращено не к Зорро, а именно к нему, к Диего! — Лежите смирно, милый друг. Я постараюсь сделать всё по возможности быстро. Сейчас «милый друг» был окрашен тёплыми интонациями, словно полковника забавляло это словосочетание, и он приглашал Диего разделить с ним удачную шутку. Диего не удержался от вопроса: — Вы правда... изменили бы мне с Зорро? Взгляд полковника потяжелел, и Алонзо Андрада резко кивнул. Затем саркастически фыркнул: — Я влюбился, знаете ли. В разбойника, чьё лицо не видел ни разу. Любовь... странное чувство, подразумевающее некие безумства. А вы, уж простите мою прямоту, не слишком-то горели желанием делить со мной супружеское ложе. Кстати, вы точно уверены, что наши интимные отношения имеет смысл обсуждать здесь и сейчас? Боль, пронзающая бедро, казалась совершенно невыносимой, но Диего странным образом находил в себе силы терпеть. Возможно, это было следствием странной беседы, происходившей во время операции? — А почему бы и нет? Всё равно... ох... заняться мне сейчас особо нечем. Полковник Андрада улыбнулся: — Извольте. Клянусь, я уважал вас и после... осуществления супружеского долга хранил верность. Считал это правильным. Я, конечно, мерзавец, но некоторые представления о чести имеются и у меня. А потом появился Зорро. Лучшее, что мне доводилось видеть... да, скорее всего, я сразу понял, что передо мной пассив. Нет, не так: увидел, почуял, но не захотел понять. Не поверил. Как-то давно я размышлял о соотношении лжи и правды. В суровую правду о том, что молодой пассив легко обыгрывает дослужившегося до полковничьего чина актива, верить категорически не хочется. Легкомысленный голос полковника, не побоявшегося признаться в собственных ошибках, вызвал на губах Диего подобие улыбки. Он догадывался, чего стоило мужу говорить таким лёгким, шутливым тоном. Алонзо Андрада заслуживал ответного признания: — Мне... было неловко. Первый раз, сами понимаете. И... э... скучно. Простите, я знаю, это не то, что говорят активам... — Диего де ла Вега, ох, простите, Диего Андрада, — Алонзо говорил очень строго, но глаза его смеялись, — не смейте снова превращаться в застенчивого ханжу! Я уже понял, какие отношения вам нравятся. И клянусь воплотить в жизнь все свои фантазии на этот счёт. А также, по возможности, все ваши, буде у вас таковые появятся. Казалось, Диего потерял слишком много крови для того, чтобы покраснеть, но Алонзо Андраде удалось совершить невозможное. А полковник спокойно, неторопливо и оттого ещё более чувственно, продолжал говорить. О том, как хороша для развратных действий их парадная лестница — широкие, удобные ступеньки, замечательный мягкий ковёр. О том, что такие прекрасные губы надо обязательно приспособить к делу, а то они определённо пропадают зря. Когда Диего выслушал соображения мужа о том, как именно тот собирался «приспособить губы к делу», то покраснел ещё жарче. И вместе с тем в глубине души всколыхнулось нечто примитивное, тёмное и жаркое. Пожалуй, Диего хотел попробовать всё то, о чём рассказывал муж. И в приятных мыслях об этом он не заметил, как задремал. *** Алонзо Андрада смотрел на спящего мужа, и в груди ворочалось что-то странное. Тёплое и упрямое, требующее немедленных действий. Нужно было перенести Диего на кровать. Алонзо подумал — и решительно направился в собственную спальню, где и сгрузил на ложе свою драгоценную ношу. Хватит. Время раздельных спален миновало. Конечно, оставалось разобраться в мелочах, вроде стремления его мужа к справедливости для всех и даром. Здесь Алонзо полагал вполне возможным пойти супругу навстречу. В конце концов, если подумать, то наличие в городе Зорро открывало широчайшие перспективы. Во-первых, на разбойника можно свалить все недоимки по налогам. Пусть крестьяне вздохнут посвободней, раз этого хочется Диегито. Полковник по-прежнему не понимал, с чего бы благородному кабальеро интересоваться нуждами пеонов, но... пускай. Глядишь, таким забавным образом удастся подложить немаленькую свинью де Кортасару-и-Толедо. Надо поговорить об этом с бургомистром, вдруг одобрит? А не одобрит — тоже не беда: Зорро никогда не спрашивал мнения властей о своей деятельности! Во-вторых, Зорро открыто множество дверей, в которые не впускают уланов. Если уж говорить о разбойниках, то пеонам они досаждают не меньше, чем благородным донам. Взять с крестьян можно не так уж и много, зато сопротивляться они гарантированно не станут. Это означает, что Зорро расскажут о логовах всех шаек, которые терроризируют соседние округа. И стоит какой-нибудь из них залезть на территорию Нуэво-Империала, как полковник Андрада (разумеется, совместно с Зорро) решит вопрос. Оказав тем самым немалую услугу соседям. Ну и, в-третьих, личная жизнь полковника сложится именно так, как хотелось. Да, надо будет приглядывать за прытким мальчишкой. При этой мысли Алонзо ощутил холодок в сердце. Научить малыша всему, что знаешь сам, и молиться за него в те ночи, когда Зорро скачет на вороном коне навстречу неприятностям. Это и есть любовь, чёрт бы её подрал. И она прекрасна.