Уж замуж невтерпёж

— Сеньор полковник, разрешите... — Я сам, — полковник Андрада отстранил капитана Барбадильо, напряжённо вглядывавшегося в темноту переулка. — Вы уверены? Этот мерзавец неплохо метает ножи, мы уже имели несчастье в этом убедиться... — Уверен. Я ведь ему кое-что обещал, а такого рода клятвы лучше исполнять наедине, вы ведь понимаете, капитан. Честь юноши, стеснительность девственника... По рядам уланов пробежали понимающие хохотки. Историю клятвы, данной полковником Андрадой, в гарнизоне знали все. Алонзо обнажил шпагу, постоял немного, прижавшись на всякий случай к каменному заборчику и привыкая к темноте перед собой, и шагнул в переулок. Развернуться там особо было негде: три дома образовывали нечто вроде заднего дворика, при этом никто особо не хотел убирать и чистить этот земляной пятачок, отгородившись от него высокими заборами. Тут пахло плесенью, валялось несколько огромных плетёных корзин, скорее всего, дырявых, два глиняных горшка и полусгнившая ось от телеги. У дальнего забора, прислонившись к нему спиной, стоял Зорро. Вблизи он выглядел не таким уж и крепким. Довольно хрупкого сложения, прямо скажем. Хотя, несомненно, парень вынослив. Вот и славно. Некоторого вида боль лучше претерпевать молча. А ведь совсем ещё щенок. Правильно делал, что не подпускал никого поближе: слишком хорошо видно, как же «народный мститель» невероятно молод. И красив, о да. Безумно красив. На кого же ты похож, а? Кого всё время мне напоминаешь? Чёрная ткань неплохо маскировала кровь. Но полковник прекрасно понимал: рана у мальчишки открылась, иначе не хромал бы так сильно, уходя от погони. — Вы уже достаточно ослабели, чтобы сдаться добровольно? — холодно поинтересовался Андрада, не убирая шпаги в ножны. Ответом ему была кривая усмешка и сверкнувшее лезвие ножа. — Не дождётесь, сеньор! — Дождусь. Обязательно дождусь, милый друг. Обращение вырвалось само, и Зорро дёрнулся в ответ, оскалился и выставил нож. — Вы пришли сюда поговорить, полковник? А губы у мальчишки искусаны. Больно, да. Алонзо Андрада очень хорошо понимал: он сам не раз так же пытался болью заглушить боль. С тех пор, правда, кое-что изменилось. На губах улыбка, сердце в клочья... Повзрослел, остепенился, да, Алонзо? И кому, к дьяволу, нужна эта степенность? Схватить, прижать к себе, успокоить, сорвать, наконец, чёртову маску... Лис будет кусаться? Ну, пусть его. Лисы всегда кусаются, такова их природа. Влюбился в хищника — терпи боль и раны. — Что вы, милый друг, — мальчишка явно нервничает, когда к нему так обращаются, значит, будем давить на эту точку. В подлых приёмчиках Алонзо Андрада знал толк. — Что вы. Я пришёл снять с вас маску. Возможно, всё остальное тоже. И я это сделаю, прямо сейчас. — А ваш муж знает о ваших маленьких слабостях — насиловать противников? Или, может, даже поддерживает? Хорошо парировал: на секунду горло Андрады перехватило, а глаза вспыхнули от ярости. Что себе позволяет маленький подлец? Но полковник быстро остыл, глаза его холодно и иронично блеснули. Молодец. Только молод ещё для таких эскапад. Не хватает отточенности и слишком много личной боли. Откуда она взялась, кстати? — У меня хороший муж. Он занимается домом и не суёт нос в дела, которые его не касаются. На последнем слове полковник резко прыгнул вперёд. Зорро попытался парировать удар, но вышло неудачно: шпага прошлась вдоль пальцев, слегка ободрав кожу, и выбила из руки нож. Тот отлетел к стене, со звоном ударившись об неё, и полковник, пользуясь тем, что Зорро на секунду потерял концентрацию, плечом вышиб из мальчишки дух. Прижал к стене, жёстко зафиксировав обе руки и с силой надавив на раненое бедро, отчего глаза побеждённого наверняка должны были полезть на лоб. Отметил про себя: штанина мокрая почти вся. Плохо. Так пацан скоро сознание потеряет от потери крови. Молодые — они не замечают, что пора сдавать назад. Летят, пока хватает духу, а затем падают замертво. Ну да ничего, Алонзо позаботится о пленном. Полковник Андрада подождал, когда противник сможет, наконец, дышать, а затем резко сдёрнул проклятую маску. И замер. На него с вызовом глядели глаза его собственного мужа. Нежного, изнеженного, балованного мальчишки, боявшегося из-за бандита высунуть нос из дома. Ах ты ж, чёртов де ла Вега! Алонзо не дал чувствам проявиться слишком явно. Да, сначала всего его заполонила дикая клокочущая ярость. Как посмел этот маленький мерзавец? Как он мог так легко обводить его, Алонзо Андраду, вокруг пальца? Предатель, чёртов предатель! Де ла Вега! Затем гнев сошёл на нет, сменившись другим чувством. На губах полковника появилась лёгкая усмешка. — Так вот кого вы мне напоминали... милый друг. Нет, всё удивительно удобно сложилось! Теперь Диего уговаривать уж точно не придётся. Можно любить Зорро, не выходя из собственного дома. Или всё-таки придётся? Уж больно сверкают глаза супруга! — Что ж, полковник, ваша взяла! Я готов претерпеть все муки ради... Алонзо не дал мужу договорить, заткнув ему рот долгим поцелуем. Мальчишка, конечно, дёрнулся. Попытался пнуть Алонзо в голень, но не устоял на больной ноге, пошатнулся и дал тем самым возможность перехватить покрепче. Сжать в объятиях, как мечталось давным-давно... И Диего отвечал на поцелуй, Алонзо готов был в этом поклясться! Да, это, скорее всего, не любовь. Это ярость и острый, пряный запах опасности, запутавшийся между их телами. Это выигранная и проигранная схватка, рвущие душу чувства, такие сильные, что кровь кипит и жаждет чего угодно, лишь бы дать волю неистовой энергии, переполняющей всего тебя. Кстати, о крови... Алонзо с неохотой оторвался от манящих губ. — Идиот! — жёстко прошипел он. — Ногу покажи, живо! — Что вы себе позволяете? Он ещё смеет трепыхаться! — Милый друг, — голос полковника сочился ядом, — я бы на вашем месте задал себе другой вопрос: чего я себе не позволяю? Я не позволяю себе выпороть вас прямо на месте. Не связываю и не бросаю в узилище. Даже, чёрт подери, не трахаю прямо на месте дуэли, хотя имею полную возможность это сделать! А теперь, сделайте милость, покажите вашу чёртову ногу, ибо я не намерен препираться вечно. На выходе из переулка стоят уланы, вы так жаждете иметь дело с ними? — Вы подлый насильник, — буркнул Диего, но расслабился, дав возможность Андраде взрезать чёрную ткань штанов и поглядеть на свою рану. Увиденное заставило полковника чертыхнуться сквозь зубы. — Ещё нет. В смысле, ещё не насильник, — пробормотал он, доставая чистый платок и туго перетягивая бедро мужа. — Чёрт вас подери, Диего, разве можно скакать, как горный козёл, с подобными ранениями? Ну вы же умеете походить на умного человека, так почему же не пользуетесь мозгами? — Судьба дона Торреса... — Да отпущу я вашего дона Начо, не суетитесь! Обычная ловушка, в которую вы, смею заметить, попали, как дурак. Всему-то вас ещё учить... — Вы... о чём, полковник Андрада? — Я? О Зорро, разумеется. Раз уж вам так приспичило причинять справедливость и наносить удары порядка, потрудитесь делать это без вреда для себя. И не попадайтесь больше! Всё, прячьтесь, я вызываю подмогу. Давайте, лезьте вот сюда. Да осторожней же! Жду вас дома как можно скорее. И Диего, — взгляд полковника снова стал жёстким, — не дурите. Запихав супруга в одну из огромных плетёных корзин, полковник Андрада, подумав, засунул туда же выпавший из рук Зорро нож. Позвенел немного шпагой о стены, схватил глиняный горшок и расколотил его. А затем выхватил пистоль и выстрелил в воздух. Раздались встревоженные крики. Переулок осветился светом множества факелов, уланы встревоженно загалдели: — Полковник, как вы? — Где разбойник? — Сбежал, — устало бросил Андрада. — Бросил в меня вот этой чёртовой штуковиной... попал, чего вы смотрите? Вскарабкался по этой стене и был таков. — Угу... — Хорхе быстро огляделся. — Значит, перебрался на улицу Правопорядка. Ну, болваны, чего стоите? В погоню! Солдаты бросились вон из переулка. Капитан Барбадильо задержался, спросил Андраду, всё ли в порядке. Полковник нетерпеливо кивнул: — Несомненно. Вперёд, продолжим погоню! Возможно, Алонзо это показалось, но, покидая тёмный закоулок, капитан Хорхе Барбадильо оглянулся назад, и на губах его промелькнула лёгкая усмешка. А затем они продолжили обыскивать улицу за улицей в поисках неуловимого Зорро.