Как мы можем?

Солнечные лучи светили прямо в глаза, заставляя поднять веки и окончательно проснуться. За окном было не раннее утро. Значит, у Стайлза всё же получилось заснуть. Он не помнит, когда же всё-таки закрыл глаза, не открывая их до недавнего момента, но был рад этому, потому что кошмаров не было. Даже смутных картинок или воспоминаний. Просто ничего. Первым вопросом, всплывшим в голове после пробуждения было не "Где я?" и уж точно не "Как я здесь очутился?", а довольно примитивный, но наводящий на определённые мысли: "Где Дерек?". То, что вопрос был совершенно нормальным и свойственном в этом случае, Стайлза не интересовало. Его изрядно достала всеобщая мания разделения на альф и омег. В частности то, что альфы сильнее физически и морально, что они защитники, а омеги... их ни во что не ставят. Слабые, беззащитные, зависящие от своих партнёров. Но больше всего злило то, что львиная доля всего этого - правда. Питер, бывало, давил на эту тему. Но умел и знал, когда нужно остановиться, приласкать после того, как практически вывернул наизнанку. Знал, куда нужно давить, а если и совершал промашку, то профессионально уклонялся от её последствий, будто бы это и не промашка была вовсе, а вполне запланированная ошибка. В целях профилактики, так сказать. И вот снова... от воспоминаний о Питере Стайлз не почувствовал ничего. Нет, тоска по близкому человеку и чувство вины, разросшееся ещё больше, никуда не делись, а вот разрывающих изнутри печали и желания умереть следом за любимым человеком - вот их нет. Стилински накрыл лицо руками, будто смывая незваные эмоции. Всё. Нужно откинуть мысли куда подальше и заняться делом. Хотя бы просто-напросто встать с кровати и умыться. Встать и умыться. А потом его будто насквозь прошибла молния. Твою мать. Только этого не хватало. Стайлз резко сел и перед глазами вразнобой заплясали то чёрные, то красные пятна. Ну как же он раньше об этом не вспомнил? Почему его вдруг потянуло рыться в себе и в других; откуда ни возьмись снова появилось отвращение ко всем этим жизненным устоям, несправедливостям природы? Старая добрая течка. Сучка, от которой нельзя избавиться, начиная с шестнадцати лет. Приходит, махая ручкой, каждые пол года, по практически чёткому графику, а когда уходит, красноречиво показывает тебе фак. Стайлз встал и на несгибаемых ногах поплёлся в ванну. Нет, течка ещё не пришла, но обещала проявить себя где-то через неделю. Омега уже наизусть знал эти этапы. И это выводило ещё больше. Чувство беспомощности перед своим же организмом. Сначала, что он сейчас за собой и наблюдал, погружение в мысли с головой. Хоть кислородный баллон с собой тащи, потому что там ты просидишь долго. Останься один хоть на несколько минут, они уже утащат тебя на самое дно. Следом - излишняя раздражительность, которая проскальзывала уже сейчас, а потом резкая перемена - полное безразличие ко всему. Предпоследнее - Стайлз про себя назвал этот этап "затишьем перед бурей" - был возврат к своему обычному состоянию. Где-то на день, не больше. Расслабиться тебе не дадут, даже не надейся. Ну и на десерт - желание раздвинуть ноги. А с этой течкой он проведёт следующие недели полторы ещё веселее, ведь он встретил истинного альфу. Зашибись, облегчила задачу, Судьба, теперь желание раздвинуть ноги будет обращено только на Дерека. Стайлз наклонился и, набрав в кувшин из ладоней немного воды, выплеснул её себе на лицо. Сейчас ему нужна была трезвость мыслей. И, о да, сознание уже подкинуло идейку, как избежать случки с Дереком.

***

Идейка была дерьмовой. Как течка, как настроение Стайлза, как его грёбаная жизнь последнее всегда. Он врал себе. У него никогда ничего не было хорошо. Да, когда ему было восемь с хвостиком, вот тогда поезд под название "Жизнь" свернул с рельсов ко всем херам. Стайлз прислонился плечом к грязной стене жилого дома и старался сдерживать непрошеные всхлипы, сотрясающие тело. Он придурок. Он ушёл из безопасного места, захватив с собой только куртку и двадцатку, которая раньше покоилась в его рюкзаке на самом дне, под одеждой, и была "на всякий случай". И только сейчас он задумался над тем, а как она ему вообще поможет? Он купит билет на автобус? А из этого города вообще ходят автобусы в его? Он в этом очень сомневался. А вызывать такси... двадцаткой ты тут не расплатишься, расстояние было весомым. Стайлз чуть не вскрикнул, когда на его макушку легла чья-то ладонь. И снова промелькнула мысль о том, что он полный придурок. Сейчас он один бродил по улицам совершенно незнакомого города, а на него велась невидимая охота. И если бы не запах, который донёсся до рецепторов омеги, то он бы закричал во всю глотку, отвлекая, а потом бы рванул со всех ног. Не представляя, куда. Просто бежал бы. Потому что было бы до чёртиков страшно. За спиной полнейшая тишина, а багряный закат, прекрасной картиной разворачивающийся прямо перед ним, прибавлял моменту чего-то чарующего... и пугающего. Словно солнце умирало и просило его о помощи, а он не помогал, стоял на месте. И не потому, что не хотел спасти, а потому что был готов поклясться, если он двинется хоть на шаг вперёд, ладонь, покоящаяся на голове, сомкнётся и сожмёт его волосы так, что ещё хоть миллиметр в любую сторону, кроме как назад, и они будут выдраны с корнем. Дерек был очень зол. Стайлз это чувствовал каждой фиброй. И это доставляло какое-то мазохистское наслаждение. С одной стороны: хоть он и не хотел это признавать, ему льстило то, что Хейл отправился на его поиски. С другой: ком тревоги разрастался в животе с завидной скоростью. Он не знал, на что способен альфа. - Я... сбежал, - Стайлз сказал это, будто бы заставляя самого себя поверить в свои слова. Сбежал. Хорошая шутка, смешная. Но не для Хейла. Тишина сзади не прибавляла уверенности. Ни в завтрашнем дне, ни в том, что же Дерек собирается делать. - Пр... - слова застряли в горле. И совсем не от того, что тут не за что было просить прощения. Просто они были слишком, практически осязаемо банальны. Сзади зашевелились и Стайлз готов был вздохнуть от облегчения из-за пропажи давящей тишины. Рука альфы размеренными движениями, чуть дотронувшись до открытой шеи, переместилась с макушки на плечо и крепко сжала его. И снова это двоякое ощущение. Стайлз чувствовал себя под защитой, реальной и настоящей, как оборотень за его спиной, но в то же время он понимал, что в ловушке. Из этой хватки не вырваться. И хоть рука сейчас точно была на плече, он вдруг почувствовал её у себя на шее. Словно петлю, не спешащую затягиваться.

***

Омега шёл рядом с Дереком, почти вплотную, часто нечаянно прикасаясь своей рукой его бока. Хейл так и не убрал руку, по-хозяйски там её устроив. И, по крайней мере сейчас, Стайлз был ему за это благодарен. Потому что его тошнило от одних только взглядов, которые бросали на него чужие альфы. Ведь запах у него в преддверии течки изменился. Совсем слабо, но, по видимому, этого хватало, чтобы на него заглядывались. Насколько этот мир прогнил, если даже на занятую, с ещё "кричащей" меткой и, Господи-боже, уже в сопровождении альфы, омегу, бессовестно облизывались?

***

Когда они вернулись "домой", Стайлз заперся в ванной. Нет, Дерек не угрожал ему, не говоря уже о том, чтобы поднять на него руку. Он так ничего и не сказал. Это было странно. Стилински ведь редко ошибался в людях. Да он вообще в них не ошибался (Ладно, ошибался)! Тогда почему ему кажется, что он сделал слишком поспешные выводы насчёт Дерека? Стайлз, пользуясь случаем, решил принять тёплый душ. Ведь не просто же так он здесь закрылся. Ему не хотелось выглядеть перед Хейлом параноиком. Потому что это, вроде как, было не правдой.

***

Омега, закончив, вытеревшись насухо полотенцем, осторожно открыл дверь и ошарашенно оглядел погрузившуюся в полумрак комнату, освещённую только настольной лампой, которая ютилась на прикроватной тумбочке. Вдруг в мозгу всплыла мысль, что на него сейчас набросятся из тёмного угла по левую сторону, до которого просто не доставал тусклый свет. Но теория быстро разбилась о факт. Дерек лежал на кровати, явно показывающий, что не хочет разбираться в произошедшем. Стайлз сглотнул и, быстро вытащив из рюкзака боксеры и ночную футболку, надел их. Он все вещи пока держал в нём, потому что даже не знал, сколько они пробудут на этом месте. Стайлз замер на месте, что-то решая для себя, а потом решительно направился в сторону кровати.