Минное поле

Sting — Shape of my heart

If I told you that I loved you You'd maybe think there's something wrong I'm not a man of too many faces The mask I wear is one

Лидия чувствует прожигающие бархат теплые ладони на своей пояснице, пряча за ярко-накрашенным ртом усталый тяжелый вздох. Интуитивно чувствует его ухмылку. Всей кожей. Каждой дрожащей клеткой тела. Но не поднимает глаз. Не смотрит. Дает ему возможность вести себя в танце, полностью расслабляя до этого напряженное тело. Она устала бороться. — Неужели быть элитной шлюхой лучше, чем быть со мной? — хрипло выдыхает Хейл в её макушку, крепче сжимая пергамент кожи. Лидия даже не вздрагивает.  — Быть твоей шлюхой или чьей-то еще. Есть разница? — тихо отвечает вопросом на вопрос, едва ощутимо задевая кончиком носа его ключицу. Совершенно случайно. Ненавязчиво. Ничего не имея этим в виду. Не знает, что поджигает его каждым своим вздохом. Каждым взмахом длинных ресниц. Каждым поворотом головы, заставляющим апельсиновые пряди касаться его ладони, оставляя невидимые ожоги. Питер знает, какого обнимать огонь. Питер помнит танцующие языки пламени на своем теле, пожирающие бледную кожу, превращая её в обугленные лоскуты. Лидия Мартин похожа на злосчастный пожар, укравший его семью, часть самого себя и остаток здравых мыслей. Питеру хочется отомстить. — Для меня есть, принцесса. Мы же это уже решили, — шепчет в висок, невесомо поглаживая большими пальцами напряженную поясницу. Песня Стинга льется по залу, вспарывая что-то в и так изорванном сердце Мартин. Посыпает его солью невыплаканных слез. Заставляет загнанно биться. — Поэтому ты оставил меня, как последнюю шавку? — спрашивает тихим шепотом с неподдельной обидой в подрагивающим голосе. Несколько слез, которые она не успевает спрятать по шлюзами век, падают на его белоснежную рубашку, окропляя его кипятком. Он вздрагивает. Но не подает вида. Вновь цепляет к губам ухмылку, все еще идеально попадая в такт играющей фоном песни. Песни, в котором слишком много его. — Если не прекратишь реветь, оставлю снова, — выдыхает у виска, оставляя смазанный поцелуй. — Такой же опозоренной. Мне удастся, поверь. Только вот твое привлекательное тело увидит не только преданный щеночек, получивший тогда от меня подарок на свадьбу. А все. Каждый из присутствующих здесь толстосумов. Подумай над этим, принцесса. Лидия едва заметно качает головой, чиркая прядью волос по его гладко выбритому подборку, не замечая, как короткий вздох хоронится под его наиграно растянутыми губами от его едва ощутимого касания, похожего на хлесткой пощечину. Откуда у этой девочки такая власть? Почему так хочется приручить огонь? — Ты этого не сделаешь, — едва заметно шевелит губами, заставляя его замереть. — А если и решишься, выжжешь каждому глаза после увиденного. Я успела тебя узнать. — Из нас выйдет отличная пара, девочка, — доносится до её слуха, когда они делают очередной плавный поворот. — Только вот теперь я не оставлю тебе выбора. Она впервые за вечер заглядывает в его глаза, встречаясь со стальной уверенностью. Видит, как из расширенных зрачков вырывается восхищение, смешанное с грязью ненависти, спрятанной в серой радужке. Улыбается собственному минному полю. Подрывается. Подрывается. Подрывается. Выдыхает. — Будто он у меня когда-нибудь был.