Минное поле

Hurts - Rolling Stone Баснословно дорогое бархатное платье, купленное клиентом для подчеркивания его статуса, обтягивает немного исхудавшее тело. Лидия внимательно изучает гостей, цепляясь зрачками за местную богему, опустошая очередной бокал шампанского и натянуто улыбаясь. За это ей и платят. Ей практически приятно ощущать себя частью праздника. Быть его декорацией. Дорогим украшением. Она чувствует на себе заинтересованные взгляды, вежливо кивает на приветствия и ищет взглядом своего клиента, месяц назад между пыльных столиков сделавшего ей предложение стать его эскортом. Лидия помнит, как замерла, сминая в пальцах пожелтевший фартук официантки. Вздрогнула, вспомнив о предсказании Хейла на счёт её будущего в роли красивой куклы. Практически услышала его хриплый шепот, почувствовав горячее дыхание в области шеи. Улыбнулась. Подняла тяжелый взгляд. И кивнула. Коротко. Отрывисто. Словно сделала выстрел. Нажала на курок своим резким кивком. Мысленно пробила его грудь, рисуя под веками реки крови, льющееся со сквозной раны, окрашивая его извечные статусные рубашки в насыщенно бордовый. Ей хотелось выплюнуть ему в лицо «ты был прав». Хотелось прокричать «я нашла свое место, тебе не удалось мне помешать». Но она лишь прицепила к обветренным губам улыбку и прошептала еле слышимое «да». Мартин сделала свой выбор. — Вот ты где, — слышится у её затылка, а теплые ладони ложатся на поясницу, будто присваивая себе желаемый всеми трофей. Лидия жмурится, выравнивая сбитое от воспоминаний дыхание. Распахивает идеально подведенные глаза, смиряясь с действительностью. Растягивает губы в улыбке, которая дрожит, как натянутая тетива. Улыбаться, улыбаться, улыбаться. Все, что она должна делать. Все, что от нее требуется. Почему это дается с таким трудом, Господи? — Больше не пугайте меня, мистер Ридчерсон. Не хотелось бы умирать от сердечного приступа, — её тошнит от слащавого тона собственного голоса и дешевого флирта. — Я не хочу лишиться своего драгоценного бриллианта, мисс Мартин. Лучшего в коллекции. Этого просто не должно произойти. Лидия медленно поворачивается на каблуках, одаривая мужчину игривым взглядом. Едва заметно пожимает плечами. Не предавать ничему значения — стало её девизом. Улыбаться и хлопать густо накрашенными ресницами — стало её работой. Все, что могло случиться, уже произошло. Она тянется к запотевшему от разницы температур, обжигающему холодом бокалу шампанского. Делает несколько рваных глотков. Поправляет выбившуюся из прически непослушную прядь. — С кем Вы хотели меня познакомить? — спрашивает, улыбаясь своей самой лучшей улыбкой, замечая, как руки рядом стоящего официанта дрожат от перенапряжения и волнения от её едва заметного случайного взгляда в его сторону. — Пойдем со мной, принцесса. Ридчерсон едва ощутимо касается её острого локтя, заставляя сделать шаг. Она делает вид, что не замечает, как это «принцесса», возвратившееся из прошлого бумерангом, заставляет её задрожать.

***

Мраморные колоны отражают льющийся шелком мерцающий цвет. Зеркальный пол закупоривает в себе искаженный фигуры гостей. Лидия послушно следует за Ридчерсоном, стараясь не запутаться в длинном платье и удержаться на острых каблуках, царапающих поверхность пола. Приятная музыка и алкоголь заставляют её расслабиться. Она осматривает людей, разбившихся на пары, гордящихся заключенными друг с другом союзами. Разного характера. Цепляется взглядом за молодых девушек, точно также втиснутых в платья элитных дизайнеров. За женщин за сорок с алыми помадами на губах и знанием жизни в свинцовых взглядах. За мужчин среднего возраста, успевших нажить приличный достаток, и их разбалованных сыновей. Лидия замечает, как один из таких сынков, совсем беззастенчиво пожирает её зрачками, слащаво ухмыляясь и подмигивая. Задерживается на нем глазами, не успевая уловить момент остановки её спутника, врезаясь в его спину, и немного поскальзываясь. — Добрый вечер, — слышит его глубокий голос, не видя адресата этого приветствия. — Я обещал тебя познакомить. Не прячьтесь, мисс Мартин. Лидия приклеивает к губам практически натуральную улыбку, делая шаг в сторону, и не спеша переводит взгляд. Сталкивается с знакомыми прищуренными глазами, прожигающими на теле сквозные дыры. Музыка тише. Воздух гуще. Давит, вдалбливая в пол. Он стоит перед ней выбравшимся из сознания кошмаром. Как всегда закупоренный в дорогой костюм, подчеркивающий подтянутость его тела. Улыбается извечной ухмылкой. Обнимает за талию симпатичную блондинку, точно также хлопающую длинными ресницами и больше представляющую собой предмет мебели, чем живого человека, способного высказывать свои мысли. Музыка тише. Сердце в висках. Бьет. В нокаут. Лидия прикусывает внутреннюю сторону щеки, мечтая проснуться. Как всегда. С растрёпанными волосами, тяжелым дыханием и вырезанным под веками его лицом. Но ничего не происходит. Ненавязчивая музыка продолжает играть. Ридчерсон бросает на нее непонимающий взгляд, дотрагиваясь до запястья. А Питер Хейл по-прежнему стоит напротив, не отводя дула своих зрачков. Оставляет в ней пули. Снова. Преследует хищником, что почувствовал запах крови. У нее сводит под ребрами. Скручивает. Она медленно выдыхает. — Мисс Мартин. Приятно познакомиться. Вы действительно обворожительны. Мой друг нисколько не приукрасил Вашей красоты. Очередная бомба взрывается под её дрожащими ногами. Лидия делает рваный выдох, впиваясь пальцами в подол платья. Мартин кажется, что на этот раз сшить себя не удастся.

***

— Что-то случилось? — настойчиво спрашивает Ридчерсон, наблюдая, как Лидия опустошает шестой по счету стакан шампанского, стараясь унять в пальцах дикую дрожь и не пролить на себя ледяную жидкость. — Все хорошо. Правда. Все просто замечательно, — тянет дрожащим голосом, стараясь игнорировать взгляд Хейла, брошенный в нее через весь зал. Тяжелый. Оставляющий фиолетовые кровоподтеки на её скуле, груди, ребрах, бедре. Он медленно скользит по телу, разглядывая каждый миллиметр. Будто держит в руках фарфоровую статуэтку, вертя в длинных пальцах, замахиваясь для того, чтобы разбить. Мартин практически слышит треск разбивающегося фарфора. Треск разбивающейся себя. — Вы знакомы с Питером или мне показалось? — спрашивает, касаясь её острой скулы, заставляя вздрогнуть. — Показалось, — коротко обрывает, еле слышно выдыхая, и вновь цепляет к губам обворожительную улыбку. — Мне хочется танцевать. Не составите компанию? Ридчерсон открыто улыбается в ответ, переплетая их пальцы. Лидии удается добраться до середины импровизированного танцпола на дрожащих непослушных ногах.

***

Она не смотрит на него, вжимаясь в грудь своего спутника, танцуя уже третий танец подряд. Машинально передвигает ноги, будто заведенная механическая кукла. Плавно перемещается в наполненном электричеством от его настойчивого внимания пространстве. Прикрывает веки, вычеркивая себя из реальности, больше не желая быть частью этого абсурда. Театра своей жизни. Главной героиней дешевого сериала. Знакомый запах дорого одеколона ударяет в ноздри, заставляя задрожать. Она отчаянно жмурится, не обращая внимания на его присутствие. Будто маленький ребенок, уверенный, что с закрытыми веками мира не существует. Он замирает. Испаряется. Рассеивается в воздухе вместе с ним. Так легко себе это представить. Хоть на длившуюся вечность секунду. — Ридчерсон, разреши украсть свою спутницу на один танец. — Хейл, я не думаю, что это уместно. — Брось. Мисс Мартин не будет против. Дорогая, не одарите меня своим вниманием? Буду очень Вам благодарен. Лидия медленно разжимает одеревеневшие пальцы от пиджака, делая смазанный шаг назад. — Конечно. Мистер Ридчерсон, все в порядке. Вы же не против? В позвоночнике — стальной прут. И жизненно-важные органы задеты. Выпрямляется, чтобы не так больно. И не так глубоко. Улыбается. Её голос практически не дрожит. Она вглядывается в свое отражение, тонущее в мраморной колонне, подчеркивая в мыслях тот факт, что происходящее внутри землетрясение в десять баллов совсем не заметно. Возможно, из нее бы вышла прекрасная актриса. Если бы кто-нибудь в этой жизни дал ей шанс. Если бы жизнь перестала втаптывать её в грязь. Если бы.