Romano di falco

      Я примчалась домой, открыла дверь и, наконец, вошла. Тишина, как в гробу. Даже часы перестали тикать. Я сняла обувь и поставила ее в сторону. С мокрой куртки лилась вода, хлюпающие ботинки, кажется, уже состояли из воды. Свет в комнате еще горел. Я поспешно бросила сумку на пол и прошла в комнату. И, да, сегодня мой день: Чезаре на диване нет. Только через несколько секунд до меня дошло, что он может поджидать меня в любом углу с ножом или с чем-то тяжелым. Я принялась рыться в ящике в поисках чего-нибудь, чтобы можно было защититься в случае нападения. Я ничего не нашла. Тут же я поняла, как было бы хорошо, если бы один из тех убийц был сейчас здесь со мной. Но нет. Быть может, я смогу улизнуть из квартиры? Только я направилась к двери, как из соседней комнаты меня схватили за плечо и потянули на себя.        — Не убивайте! — закричала я, выворачивая свою руку, которой я задела выключатель.       Свет меня ослепил, и я замерла. Высокий темноволосый Чезаре стоял передо мной в темном колете и свободных штанах и злобно смотрел на меня. Я жалобно смотрела на него. Голос у испанца был твердым, таким властным и леденящим. Ужас он внушал точно.        — Где я? Где мое оружие?       Я так испугалась, что не могла говорить, только что-то бормотать.        — В Риме, в Италии, — я запиналась. — В-в будущем, — Чезаре сжал руку еще сильнее. — Если хотите, посмотрите в окно!       Я не ожидала, что Борджиа пойдет туда прямо сейчас и, уж точно не предполагала, что он потащит меня за собой на балкон. Он в удивлении остановился перед пластиковыми окнами.        — Открывай!       Вытолкнув меня вперед, я увидела, что он держал что-то в руке. Неужели нож?! Я повернула ручку и потянула окно на себя. Шум сразу же заполнил все помещение. Туман после дождя обволок дороги, приятный запах озона в воздухе. Чезаре несмело выглянул на улицу. Темно, но все равно он видел движущиеся машины по дороге.        — Это все… ложь! — он повернулся ко мне. — Яблоко… Это оно повлияло на мой разум. Родриго не предупредил меня…       Я замерла и потеряла дар речи от услышанного. Ага, яблоко… Кажется, у кого-то крыша поехала от жаропонижающего. Может, мне все-таки позвонить Амелии? Она разбирается в этом получше меня. Ну, и заодно сбросить ей пятого психопата. С другой стороны, такая историческая личность в моей квартире, а я ее к помешанной на играх подруге. У нее и так уже четверо «крутых» персонажей игры, с половиной из которых она и говорить-то не может.       Чезаре сделал шаг ко мне, а я шаг назад. Ну, да. Страшновато находиться с такой личностью один на один.        — Где Яблоко Эдема?       Я в шоке отрицательно завертела головой.        — Без понятия.       Чезаре снова схватил меня и вывел с балкона, после чего вытолкнул в середину комнаты. Я испуганно смотрела на него: он был довольно высокий и крепкого телосложения. Бросаться в драку… Да что уж, я своими ударами ему только массаж сделаю. Надо с ним поговорить, дипломатия хотя бы может мне помочь. У него в руке блеснули ножницы. Ну, прекрасно, я их как раз вчера наточила…        — Давайте мы обсудим все в более спокойной обстановке, — я показала на орудие для разрезания бумаги, которое, возможно, скоро будет резать меня. — Нам не нужны неприятности, ведь так?       Испанец высокомерно смотрел на меня и ожидал дальнейших моих слов, не выпуская ножницы из рук. Я даже подумала, что в моем «нам» звучит «мне», поэтому начала набожно говорить, почему моя жизнь важна для него.        — Я могу научить Вас жить здесь, в будущем. Надеюсь, Вы понимаете, что если убьете меня, Вам будет некуда идти?       Чезаре повертел ножницы в руках, переводя с них взгляд на меня.        — Понимаю очень прекрасно. Итак, значит, это правда?       Я кивнула, соглашаясь с ним. Он посмотрел на меня, а потом и на всю комнату.        — Может обсудим Ваше появление здесь… за чашкой чая?       Чезаре быстро посмотрел на меня. В его глазах читалось волнение и недоверие.        - Чай?       Черт, точно. Он не знает, что такое чай. Но если и знает, то принимать его от меня вряд ли станет. Я слабо улыбнулась и почесала затылок.        — Напиток такой, помогает соображать, как и кофе, — я показала на дверь кухни дрожащей ладонью. — Давайте.       Борджиа до сих пор держал в руках ножницы. Он осторожно прошел в комнату и сел за стол.        — Помогает соображать, значит? — сказал он. Я дотронулась до чайника, но тот был холодным. Пока он нагревался, я села напротив испанца. — Сколько же лет прошло?       Я, скромно отводя глаза в сторону, начала мысленно считать. Пятьсот… плюс-минус еще десяток.        — Пятьсот точно прошло.       Реакция Чезаре меня удивила: ее попросту не было. Такая разница во времени, а он даже ни слова не проронил. Наверное, он уже попросту не удивлялся произошедшим событиям. Может, с ним такое уже происходило?.. Я хотела попросить его отдать ножницы, но не осмелилась. Мы просидели в тишине несколько минут. Чезаре не сводил внимательных глаз с меня. Мне это уже очень не нравилось. Его темные глаза пристально наблюдали за всеми моими действиями. Сам испанец будто ждал от меня чего-то необычного. Тем временем я сняла чайник и налила кипятка в кружки, предварительно забросив в них пакетики с заваркой. Когда все было готово, я положила три ложки сахара себе, и только начала накладывать одну в кружку Чезаре. Тот быстро поднялся и, схватив меня за горло, подставил к нему острым концом ножницы.        — Что это? — он указал на свою кружку. — Хочешь меня отравить?       Я поспешно отрицательно ответила. Он ослабил хватку и убрал ножницы от шеи. Господи, я никогда не буду больше затачивать ножницы!        — Это сахар. Чай крепкий и горький, поэтому, чтобы его можно было пить, нужно добавить хотя бы одну ложку. Я себе точно таких штуки три навалила в кружку. Если бы я хотела тебя отравить, я бы себе этого не сыпала.       Испанец отпустил меня, но было видно, что он окончательно не верил моим словам.        — Откуда мне знать, что ты не лжешь? — он указал на мою кружку. — Пей.       Я пожала плечами и начала пить. Не прерываясь, я смотрела, как Чезаре наблюдает за мной. Увидев, что я осталась жива, он бросил взгляд на свою кружку.        — Похоже, это и правда сахар…       Его настороженность поражает. Такого человека, наверное, столько раз пытались отравить.        — Пожалуй, я возьму это.       Я протянула руку за ножницами. Чезаре медленно и неохотно протянул их мне.        — Для чего они служат? Это новый вид оружия?       Ножницы отправились в небольшую коробку, которая была на холодильнике. Думаю, там он их не достанет.        — Ими режут бумагу, — спокойно ответила я, не решаясь сесть за стол с Борджиа. — Не людей.       Он остановил свой взгляд на коробке, которую я спрятала. Думаю, я догадалась, о чем Чезаре сейчас думает.        — Что за Яблоко Эдема?       Испанец не ожидал такого вопроса, но отвечать отказался. Я постучала пальцами по столу.        — Возможно, я смогу помочь с поисками этой вещи, если буду знать, о чем вообще идет речь.       Он сделал небольшой глоток. Видимо, решает, можно ли рассказывать мне такую информацию.        — Это артефакт, оружие, если угодно, с помощью которого можно не только управлять людьми, но и убивать их.       Замерев, я ошарашенно смотрела на Чезаре. Тот поднял одну бровь и наблюдал мою реакцию. Нахмурившись, я моргнула.        — Убивать?! Управлять?! — я со стуком поставила кружку на стол. Что-то я начинаю борзеть… — Зачем оно тебе?       Он постучал пальцами по ручке кружки и откинулся на спинку стула. О чем испанец думал, я не знала. Возможно, выбирает, каким способом меня убить за обращение на «ты». Но нет, он просто думал, стоит ли доверять мне.        — Ты даже не представляешь, чего можно достигнуть с помощью этой вещи.       Я перевела взгляд на пол. Значит, этим ассасинам, наверное, тоже нужно это орудие убийств. Неужели им не хватает обычных мечей, пистолетов или арбалетов?        — И, — я сглотнула, вспоминая, с кем говорю, и переводя взгляд на испанца, — как оно выглядит, это Яблоко?       Чезаре нахмурился и сделал еще один глоток. Мой вопрос показался ему глупым и очевидным.        — Как яблоко.       Я отпила еще чая, перед тем, как снова его спросить. Вряд ли ему понравится такая инициатива с моей стороны, но это лучше чем сидеть в уничтожающей каждого из нас тишине.        — А подробнее? Внешне же не как настоящее яблоко?       Как раз одно зеленое яблоко лежало в небольшой миске позади меня. Чезаре поднялся и взял его, повертев перед моим лицом.        — По размеру — как яблоко. Оно светится, покрыто яркими линиями, — Борджиа снова покрутил фрукт. Наверное, представил, что это тот самый артефакт. — Его мощь не сравнится ни с каким оружием, — он взглянул мне в глаза. Как будто дьявол смотрит в душу. — Ты поможешь мне его найти, иначе твой отказ для тебя ничем хорошим не обернется.       Изумленная произошедшим, я открыла рот для протеста, но тут же передумала. Связываться с таким человеком, а тем более спорить — нет уж, избавьте.        — Хорошо, но зачем оно тебе?       Толком не ответив на мой вопрос, Чезаре вернулся на свое место. Он отпил чая, но тут же нахмурился.       — Остыл. Нагрей!       Испанец протянул мне кружку, и я робко ее взяла и поставила в микроволновку. Когда она начала работать, я увидела потрясенного Борджиа.        — Что оно делает? — он показал на прибор. — Что это за предмет?        — Нагревает еду, напитки. Называется микроволновкой.       Он завороженно смотрел, как крутится кружка внутри. От такого зрелища я незаметно скрыла смех за кашлем в кулак.        — Как я долго была у Амелии… Уже поздно, — я взглянула на часы. — Надо отправляться спать. Я смогу устроить тебя на диване… — уловив его грозный взгляд, я тут же отказалась от такой идеи. — Нет, лучше я устроюсь на диване. Ты можешь занять мою комнату.       Чезаре поднялся и зашел в соседнюю комнату, а я поспешно последовала за ним.        — Что за Амелия? — он осмотрелся в помещении, после чего повернулся ко мне. — Что ж, здесь неплохо. Места мало, но спать можно, — испанец посмотрел на мой стол с тетрадками и взял одну из них. Он начал ее листать ее, а я топталась на месте, боясь забрать ее у него. — Так что за Амелия?        — Моя подруга. Живет на другом конце города.       Борджиа кивнул, читая записи.        — А тебя-то как зовут?       Я ответила, спешно убирая телефон со стола в задний карман. Объяснять каждую непонятную ему вещь — нет уж, избавьте!        — Бьянка.       Чезаре нахмурился и повернулся ко мне.        — Что это за ересь? — он показал мне тетрадь по математике. — Шифр какой-то?       Я слегка улыбнулась и пожала плечами.        — Это наука. Называется прикладная математика. Но можно и ересью называть. Разницы нет никакой.       Испанец кивнул и положил тетрадь на стол. Я достала из нижнего ящика подушку и плед. Так как моя кровать уже разобрана, я могла спокойно идти спать на диван, оставив испанца наедине с самим собой. Я завернулась в тонкий плед и свернулась калачиком. А если ночью этот сумасшедший нападет? Черт его знает, это же опасный человек. История тому доказательство. На всякий случай я закрыла дверь на замок и завернулась в плед. Но я намерена узнать больше, и, надеюсь, что не поплачусь за свою излишнюю любопытность. Теперь все мои мысли занимали попаданцы у Амелии. Как ей не повезет, если на нее нападут четыре мужчины-убийцы. Хотя вряд ли они ее тронут. Если заметить, с каким трепетом она на всех смотрела, то можно сказать, что Амелия сама на них раньше нападет, чем они на нее. Она благоговела перед ними, когда эти ассасины были ненастоящие, а теперь ее состояние описать вообще невозможно. Что же в них такого прекрасного? Грубо говоря, даже наоборот, не грубо говоря, они преступники. По ее словам они освобождают людей, и, как она сказала, несут истину. Это благородно, но разве можно это делать через убийства? Тех, кто против, эти сектанты убивают. Значит, все свободны, но кто-то все равно умрет? Нести мир через преступления. Это весьма необычно. Но разве это не навязывает их интересы остальным? Никто не пойдет против их воли. Этакая насильная свобода. А остальные люди будут слушать этих ассасинов. Наверное, у них есть противники. Амелия говорила что-то про тамплиерские штучки. Тамплиеры их противники? Орден крестоносцев? И все ищут это проклятое Яблоко. Такое оружие. Управлять людьми, подчинять их, убивать. Идеально для внушения свободы и поддержки порядка. Ассасинам найти эту вещь будет только на руку. А Чезаре ассасин или тамплиер? И зачем все это перенеслось в наш мир? Столько вопросов. Нет, я обо всем спрошу Чезаре завтра. Главное успокоиться и заснуть…       Я проснулась, когда кто-то коснулся моего плеча. Увидев Борджиа, я испуганно дернулась. Он строго посмотрел на меня.        — Ты долго спишь, Бьянка.       Он меня так напугал, что сердце в пятки упало. Но мой испуг в мгновение перешел в злость, хотя меня больше интересовало, сколько он сидел здесь и смотрел на меня, прежде чем разбудить.        — Как ты вошел?!       Чезаре хитро улыбнулся, и мне эта улыбка не понравилась. Слишком пугающая.        — Взломать замок было легко, — он сел на диван напротив. — Пока ты спала, я успел осмотреть все комнаты. Разумеется, кроме этой.       Я свернула плед и заткнула его за подушку. Теперь придется менять замки…        — Ты, наверное, есть хочешь?       Он сверкнул глазами и подался вперед. Страх внушало даже его молчание.        — Не в этом дело. Клянусь, ты неплохо спрятала мои вещи, но я их все же нашел.       Я развела руками в стороны и поджала губы. Надеюсь, мой виноватый вид сыграет на чувствах Чезаре, если они вообще у него есть.       — Ты же меня не… — я пыталась проговорить слово «убьешь», но не вышло. — Я же просто все убрала. Ты… Вы нехорошо себя чувствовали. Мне пришлось все снять. Клянусь, больше я Вас не трогала!       Испанец выслушал меня, и на его лице появилось удивление.        — Ты думаешь, я тебя убью? Нет, — я облегченно выдохнула, — я не убиваю женщин. Собственноручно — никогда. Только с помощью…        — Микилетто, — договорила я, опустив руки. — Такая личность мне тоже известна. Ваша тень.       Чезаре с некоторой гордостью поднял голову и его гнев, вроде, прошел.        — Раз Микилетто известен, значит, я тоже известный человек в твое время?       Если учесть, что его семью называют развратнейшей семьей Италии, а самого Борджиа изучают на уроках истории, то можно сказать, что он знаменитость. Если такого увидят на улице, то все узнают. Почти все, но всё равно не поверят.        — Можно сказать и так.       Телефон настолько громко заиграл, что мы оба вздрогнули. С неприязнью Чезаре смотрел на аппарат, который я подносила к уху. Раздался возмущенный голос Амелии.        — Бьянка, твою мать, я только в час ночи вспомнила, что у тебя аллергия на кошачью шерсть. Какой к черту кот у тебя дома?! Что ты скрываешь?       Я прокололась и начала нервничать. Ей не обязательно знать о Чезаре, однако гениальная идея пришла довольно быстро.        — У меня… это… сфинкс, типа.       Ах, я хорошо знала отвращение Амелии к таким котам. Ее негодование вылилось в одно протяжное «фу».       — Эй, это единственный вид кошек, который не заставляет меня рыдать и краснеть! В них нет ничего противного.       Вроде, она поверила. По ее реакции на лысых котиков можно утверждать, что она верит мне.        — С твоими специфическими вкусами я не удивлена, что тебе нравится вывернутая наизнанку кошка, — она что-то сказала на другом языке и понятно, что уж точно не мне. — Как котяру назвала?       Черт подери, имя! Нужно имя. Я побегала глазами по комнате, на остановилась на Борджиа, который рассматривал пульт от телевизора.        — Чезаре его зовут, — испанец повернулся, услышав свое имя. Я прижала микрофон рукой, чтобы Амелия меня слышала. — Я не про тебя.       Амелия рассмеялась. Вот только после ее слов раздался шум, и она снова что-то недовольно крикнула. Вроде, что-то разбилось.        — Ладно, я тебе потом перезвоню.       Матерясь, уже понятно на кого, она положила трубку. Я засунула телефон в карман и посмотрела на Чезаре.        — Не хочешь пройтись по улице? Вроде дождь уже прошел… — я подошла к окну и отодвинула край штор. — Уже и подморозило хорошо, потом гололед будет.       Испанец тоже выглянул на улицу из-за моей спины.        — И куда ты хочешь меня отвести? — Борджиа с некоторым недовольством скрестил руки на груди. Он всегда так грозно выглядит? — Я не первый раз в Риме.       Я уже накинула кофту и застегивала пуговицы.        — В прошлом, может быть, но этот Рим совсем другой.       Чезаре был голоден, поэтому я решила использовать это как козырь, чтобы выманить его из дома. Именно поэтому я заманчивым голосом продолжила.        — Заодно можно позавтракать где-нибудь. Сейчас я поищу тебе что-нибудь, что можно надеть… — я открыла шкаф и начала в нем рыться. Испанец потянулся к мечу. — Нет, нет! Его брать не стоит!       Я с предупреждением вытянула руку. Он недоуменно взглянул на меня, будто на сумасшедшую.        — Почему? Я всегда ношу меч с собой. Для защиты.       Ну, как ему объяснить, что если его увидят, то потребуют разрешение на ношение оружия! Как-нибудь попроще сказать надо. Надо думать, иначе он и вправду с ним потащится…        — Во-первых, на нас никто не нападет, и защищаться не придется. Полиция не позволит. Во-вторых, уже никто не носит с собой меч. И оружие вообще. Закон такой. Мы далеко не в Средневековье.       В его внешнем виде можно было разглядеть некоторое разочарование. Я же наоборот облегченно вздохнула.        — Держи, — я протянула ему серый свитер и красный шарф. — Надеюсь, сам справишься.       Он прошел в соседнюю комнату одеваться. Я же прошла в коридор за курткой. Была лишь ветровка, но и она сойдет. С обувью пришлось повозиться: нужный размер никак не находился. Чезаре вышел из комнаты уже переодетый.        — Вот обувь. Размер может не подойти, но будем надеяться, что подойдет.       Борджиа примерил ботинки, и они были чуть-чуть великоваты. Я дала ему носки, чтобы ноги не замерзли. Через минут двадцать мы вышли из дома на улицу. Поначалу Чезаре шугался от непривычных звуков, но позже уже кое-как приспособился. Мы стояли на автобусной остановке. Он наклонился ко мне и тихо спросил, смотря на остальных людей.        — Зачем мы здесь стоим?       Я взглянула на часы, повернувшись к нему.        — Автобус ждем, — уже предвкушая вопрос, что такое автобус, я продолжила. — Это средство общественного передвижения. Люди заходят внутрь и либо сидят, если есть свободные места, либо стоят, если все занято.       Он незаметно кивнул и отошел от меня. Автобус задержался, но все же приехал. Я посадила Чезаре у окна, а сама села рядом. Он смотрел на проносящиеся улицы, машины, деревья и людей. О чем он сейчас, интересно, думает?        — Я могу тебя спросить? — он тихо хмыкнул, не отводя взгляда от окна. Чтобы никто не слышал моего вопроса, я наклонилась к нему. — Ты ассасин?       Реакция была неожиданная. Весьма. Лучше бы ее, как в прошлый раз, не было. Злобно сверкнув глазами, он нахмурился и посмотрел на меня так, будто я была… Ничтожеством?        — Нет, — холодный голос, как сталь, и черные глаза, как у смерти. Я так боялась его разозлить, но сейчас, кажется, сделала намного хуже. — Не ассасин. Тебе что-то о них известно?       На последних словах он наклонился к моему лицу, всматриваясь в мои испуганные глаза. Неразумно отвечать «да», он может потребовать от меня информацию или отвести его к ним. И, конечно же, это будет отличным поводом захватить из дома меч.        — Нет… — я сглотнула и заметила, что я не моргаю. — Так, значит, ты тамплиер?       Он долго смотрел на меня, принимая решение, рассказать мне что-то или нет. Поверив, что я чиста, как белый лист, он снова незаметно кивнул и отвернулся к окну. Интересно. Мне нужно обсудить это с Амелией и ее друзьями как можно скорее, но не выдавая Чезаре. Может быть, мне удастся выбраться к ней на часик, заодно проведать ее новых друзей.