Salvation

Предупреждение: эта глава содержит действия эротического характера и имеет рейтинг NC-17) Неотвязная головная боль привела Кэролайн из тяжелого сна в полубессознательное состояние, и она с трудом сообразила, что, должно быть, наступило утро. С трудом повернувшись, она вынудила себя открыть глаза, но тут же непонимающе нахмурилась, увидев на ночном столике электронные часы, которые показывали половину десятого. Куда подевались старомодные часы? Память медленно возвращалась. Она, должно быть, на Старой Реке, после того как чуть не умерла от отравления ядом оборотня. И судя по тому, каких усилий ей стоило дотянуться до пакета с кровью, намного лучше ей не стало. Она потрясла головой, пытаясь прояснить мозги, но тут же поморщилась, когда в висках снова запульсировали ненавистные молотки. Кэролайн выпила кровь, попыталась взять себя в руки и пойти в душ. Но она чувствовала себя такой измученной, сил не было абсолютно. Может, лучше поспать еще часок, а потом попытаться снова, подумала она. Девушка тут же устало откинулась на подушку и закрыла глаза. А заснуть не смогла. Она и понятия не имела, что ей станет так плохо. Либо она давно не пребывала под действием яда оборотня, либо она выпила слишком большую дозу. Не прошло и часа, а ей уже стало плохо. Такого раньше не бывало. Как только она решит свои дела с Клаусом, то непременно поговорит с Ребеккой о том, что та и правда чуть не убила ее. Она осмотрела комнату. Это совсем было не похоже на дом во Французском квартале. Здесь не было немного потрескавшейся краски на стенах, которые придавали дому то неповторимое очарование старины, к которой она так привыкла. Деревянные балки на потолках и белые стены. Здесь все было оформлено в стиле модерн. Из доходящих до самого потолка окон открывался неповторимый вид на ночные огни Нового Орлеана. Она сидела в огромной, ультрасовременной кровати из серого, как топляк, дерева, с четырьмя столбиками, но без балдахина. На стене напротив висел потрясающей красоты морской пейзаж. Она задалась вопросом: нарисовал ли эту картину Клаус или она была куплена? С неимоверным усилием Кэролайн все же заставила себя встать с кровати и пройти в ванную. Она подошла к зеркалу, чтобы расчесать волосы, и начала улыбаться. Она ничего не могла с собой поделать, и чем дольше думала о вчерашней ночи, тем сильнее в ней просыпалось чувство удовлетворения. Она наконец-то добилась своего. После месяца бесконечной нервотрепки, после героического отравления ядом оборотня и небольшого упрямства на грани смерти — и вот Клаус наконец-то сказал, что вернется домой. Он пообещал, и она почему-то знала, что он сдержит слово. Да, возможно, он все еще будет злиться, но по крайней мере он будет находиться с ней в одном доме. Как ни прискорбно было это признавать, идея Ребекки с ядом была гениальна. Теперь она слаба, и хотя бы он не сможет вышвырнуть ее! Если же он все-таки попытается отделаться от нее, она выиграет время и в который раз попытается его соблазнить. Возможно, получится, ну а если нет, то она дождется, пока он не вернется домой. Определив план дальнейших действий, Кэролайн причесалась и взбила волосы, пока они не рассыпались по плечам естественными волнами и завитками. Она посмотрела на свое отражение и должна была признаться: видок у нее был не очень. Кожа бледная, глаза впали... Последствия отравления не остались незамеченными. Она услышала шаги на лестнице и поспешно вернулась в постель. Ручка повернулась, и она увидела, как он не спеша вошел в комнату. На нем были тренировочные штаны и простая белая футболка. Гибрид был босиком и был необычайно хорош. Как же она соскучилась по нему. Убаюканная ложным ощущением безопасности, потому что он был относительно спокойным накануне вечером, когда пообещал вернуться домой, Кэролайн не ожидала от него такого холодного тона. — Я вижу, ты проснулась, — обычно такой тон означал затишье перед бурей, — хорошо, потому что сейчас я раздавлю твою маленькую безмозглую голову, — его мнимое спокойствие мгновенно испарилось, и конец фразы он практически прокричал. — Может, сначала объяснишь за что, — спокойно спросила она, смотря, как он подходит к кровати. Но сложно было бороться со злобно угрожающим лицом Клауса. — За что, — заорал он, — ты не понимаешь, да? Кэролайн, полная решимости не дать ему запугать и расстроить себя, спокойно ответила: — Нет. Меня кто-то отравил. Я чуть концы не отдала, а ты говоришь, что хочешь раздавить мою голову. Интересный у тебя подход к ситуации, милый. — Она твердо решила до конца играть свою роль. — Ребекка мне все рассказала, Кэролайн. Так что можешь не ломать эту фальшивую комедию, ясно? — прошипел он, с убийственной яростью уставившись на нее. — Она сказала? — Да, — процедил он и объявил мертвенно зловещим голосом: — Вчера вечером, когда до смерти перепугалась из-за того, что ты и правда чуть не умерла. Она действительно думала, что убила тебя, поэтому в панике выдала мне все подробности вашего идиотского плана. — Я была уверена, что ты спасешь меня. Мы все отлично рассчитали. — Блондинка и под страхом смертной казни не призналась бы ему, что все пошло немного не так, как они запланировали. — Вы две безмозглые идиотки! С Ребеккой я уже разобрался, а теперь даю тебе ровно пять секунд на то, чтобы попытаться исправить ситуацию, прежде чем я собственноручно не укусил тебя! Он угрожающе наклонился вперед, и Кэролайн поняла, что он не шутит. — Твоя сестра предательница, — спокойно отрезала блондинка. — Она думала, что ты действительно умрешь и что я опоздал. Теперь я слушаю объяснения, какого черта ты думала, а? Я спрашиваю, о чем ты думала, когда глотала яд оборотня? Ты выжила из ума, Кэролайн? — Технически мне его подсыпали, так что... — попыталась вставить она. — Ты, — он сжал кулаки и гневно указал на нее пальцем, — ты соображаешь, что ты говоришь? Ты чуть не умерла! — Но ведь все нормально! Благодаря тебе... — Она попыталась взять его за руку, но он с раздражением убрал ее, громко зашипев. — А если бы я не успел, а? Если бы, черт возьми, меня не было в городе? Об этом вы подумали, когда сочиняли этот «гениальный» план? — разъяренно рявкнул Клаус. — Да, верно. Об этом мы как-то не подумали, — откровенно согласилась Кэролайн. — Но ведь все обошлось. Я в порядке. — Ты идиотка! Набитая дура! — А что мне было делать? — Он кричал, что ж, она тоже будет кричать в ответ. — Ты уперся, словно баран. У меня уже закончились всякие идеи! Что мне было еще делать?! — Я уперся словно баран, потому что ты целый месяц творила бог знает что. Если бы ты не начала делать всякую ахинею, то и не пришлось бы все это придумывать! — кричал он в ответ. — Если бы ты не поехал в Мистик Фоллс со своей благородной миссией, я бы не начала творить ахинею! — упрямо закричала она в ответ. — Зачем ты это сделал? Я сказала, что не хочу этого, но нет, в тебе проснулся благородный рыцарь. Почему ты просто не дал мне спокойно насладиться тем, что у меня сейчас есть? — остатки фразы она сказала уже тише, потому что ей нужно было перехватить воздух. Он неожиданно спокойно смотрел на нее, и она продолжила свою речь. — Знаешь, почему я согласилась на твое предложение про один год здесь? — начала она. — Потому что ты предложил мне то, чего я так сама хотела. — Кэролайн устало откинулась на подушку и, вздохнув, неожиданно сама себе улыбнулась. — Я предлагала им это, — поспешила объяснить вампирша, заметив его заинтересованный взгляд, — Стефану и Елене, когда только отключила чувства. Я предложила, чтобы они дали мне один год спокойствия и безмятежности в существовании. Один год отдыха. Это все, что мне требовалось. — Она слегка подняла одну бровь. — Я даже пообещала никого не убивать. Ведь не знаю, как вы, парни, но нам девушкам не слишком удобно избавляться от мертвого тела на каблуках. Это вызывает массу проблем, — она поморщилась, — и кровавые следы, которые остаются, когда тащишь тело. Все это жутко неудобно. Клаус внимательно слушал ее. Наверное, это был первый раз, когда она так откровенно говорила с ним со времени их приезда, и он не хотел нарушить это состояние. — Все, что мне требовалось, это год без боли, проблем и страданий. Я просто хотела расслабиться и наслаждаться жизнью. Сделать себе небольшой перерыв, набраться сил и включить их, когда я буду готова... — Она с горечью усмехнулась и помотала головой из стороны в сторону. — Но они отказались. Стефан все твердил: «Кэролайн, ты сильная, ты справишься, ты не такая. Ты выше, чем это...» — ее слова сочились ядом. — Теперь мы все знаем, что это не так. — Все считали, что это не я. Что на самом деле я всегда должна быть той веселой и беззаботной блондинкой, которая вечно улыбается. Но мне надоело. Я захотела быть другой. Захотела всего лишь год пожить в свое удовольствие. Без забот и проблем. — Она посмотрела ему прямо в глаза, и он мог видеть там ту скрытую глубоко внутри, приглушенную боль. — Но они считали, что я словно ваза, которую разбили и которую срочно нужно починить, пока мама не пришла с работы. А я всего лишь хотела расслабиться. И я сделала это, — засмеялась она, — только без них. Я отрывалась. Знаешь, как было весело заставить Стефана отключить чувства, едва не убить Мэтта, прикончить парня, с которым у Елены была короткая интрижка? Знаешь, как это весело, когда все вокруг мучаются, а тебе все равно? Тебе хорошо от того, что больше ничто не может ранить или зацепить тебя. Она подняла глаза. Холодные голубые глаза, и Клаус, охваченный нерешительностью и не понимающий, чему верить, заглянул в эти глаза, и увиденное в них едва не заставило его обезуметь от раскаяния. В них светилась правда. Обнаженная, жестокая, невыносимая, разрывающая сердце истина. Он увидел, как ей было плохо. — И тут ты предложил мне эту сделку, и я подумала: почему нет? Клаус уж точно не станет читать мне нотации. Он позволит мне просто развлекаться и отдыхать. И я согласилась. Но ты сделал ту же ошибку, что и они. Решил, что меня нужно исправить. Признаюсь, я немного перегнула палку, но это было лишь для того, чтобы ты понял, что я не хочу этого. Кэролайн откинула одеяло и подползла к блондину. — Возможно, я включу их. Завтра, через месяц, через год. Но сейчас, в данный момент, я просто хочу отдохнуть. Он сжал ее щеку в нежной ласке и заправил прядь волос за ухо. — Ты действительно хочешь этого? Если ты правда уверена в этом, то так и скажи мне. И мы больше не вернемся к этому разговору. — Да, я хочу этого, — она твердо посмотрела на него. Спокойно сидя перед ним и открыто говоря ему о том, чего она хочет, Кэролайн ясно дала ему понять, что его так привлекало к ней. Кэролайн Форбс была квинтэссенцией женщины: изменчивая и непредсказуемая, высокомерная и милая, остроумная и серьезная, надежная и легкомысленная, невыносимо приличная и чинная... бессознательно чувственная и манящая. И он бы сделал для нее все, что угодно. Он дал бы ей один год, десять, сто лет. Если это то, чего она хочет. — Хорошо, — сказал Клаус, мгновенно смягчившись, сжимая ладонями ее лицо, осторожно проводя пальцами по ее щекам. — Я дам тебе все, что захочешь. Все, что тебе нужно сделать, — это сказать, Кэролайн. Она улыбнулась и прижалась к его груди, слегка потеревшись о нее щекой. — Я скучала по тебе, — она вздохнула. — Я тоже, малышка. — Она улыбнулась, когда услышала, что он опять называет ее так. — Ты вернешься домой? — Кэролайн подняла глаза. — Я же сказал еще вчера. — Я просто хотела уточнить, вот и все. — Она поцеловала его в подбородок. Он мягко поцеловал ее в макушку и притянул ближе к себе.  — Сегодня мы останемся здесь, а завтра вернемся домой. Ты еще слаба, поэтому я не хочу тебя зря тревожить. Он ждал ответа, но так и не услышал его. С небольшим любопытством гибрид посмотрел на девушку, которую обнимал, и увидел, что ее глаза были закрыты, а дыхание выровнялось. Клаус улыбнулся и еще раз поцеловал ее в макушку. Он чуть не потерял ее вчера, эта мысль пугала его. Дурочки, она и его сестра, как они вообще додумались до такого. Действия Кэролайн он мог списать на отсутствие эмоций, но Ребекка... Ей была тысяча лет. Как она могла быть настолько глупа? Его сестра никогда бы не призналась в этом по собственной воле, но было ясно, она привязалась к Кэролайн, хотя всячески пыталась скрыть это. Он и думать не хотел о том, что могло бы случиться, если бы он не успел. Он потерял бы ее. Да, он был в ярости из-за истории с Кэми и всего остального, но при мысли о том, что мог потерять ее, у него началась паника. Да, паника и страх. Именно так можно было описать его состояние в тот момент, когда Саймон сказал ему о случившемся. А потом она сказала все это, и ярость сняло как рукой. Все, чего он хотел, — это защитить ее от всех бед. Беречь и показать, что для него главное — она. Что Кэролайн будет для него в приоритете, что бы ни случилось. Именно этим он и планировал заняться до конца срока их договора. И, возможно, когда она поймет, что ей есть на кого положиться, она включит чувства. Ему придется поставить интересы женщины выше своих собственных. Он очень надеялся, что у него это получится. Вместе с ней он аккуратно лег на кровать и просто наслаждался ее тихим и мирным дыханием. — Ммм... — прогудела девушка, прежде чем перекатиться на другую сторону кровати и повернуться к нему спиной. Когда она проснется, нужно дать ей еще своей крови, подумал Клаус, двигаясь ближе к ней и ложась на бок. Он обнял ее талию и притянул ее к себе, ухаживая за ней. Она снова прогудела что-то во сне, и на этот раз звук был похож на всхлип. Он выкинул лишние мысли из головы и лишь прижал ее крепче к себе, надеясь, что это поможет ей избавиться от кошмара или плохого сна. Несколько следующих минут она лежала тихо, но затем он почувствовал, как она немного зашевелилась. Он слегка задохнулся, почувствовав, как ее попа потерлась вверх и вниз по его промежности, и это мгновенно пробудило его реакцию. Он не был с ней больше месяца, поэтому его реакция была вполне естественной. Хотя Клаус сомневался, что она когда-либо была бы другой. — Кэролайн, — пробормотал он, пытаясь ее остановить, но это не помогло. Он снова задохнулся, почувствовав, что его член начинает реагировать соответствующим образом. Он сделал все возможное, чтобы избежать внезапной эрекции, но она продолжала тереться об него, и каждый раз, когда она это делала, бороться с реакцией собственного тела было все труднее и труднее. Кэролайн была слаба, поэтому он не хотел, чтобы что-либо произошло, пока они не вернутся домой, так как, по его мнению, девушке в его объятиях комфорт и забота были нужны в данный момент больше, чем его пенису. Он тихо застонал и прикрыл глаза; он так старался бороться с желанием. — Черт, — выдохнул он, чувствуя ее движения. В этот момент ему показалось, что он слышит приглушенный смех, и в подтверждение этого Кэролайн повернулась якобы во сне и коснулась губами его уха. Клаус, отодвинувшись, с подозрением уставился на нее. — Неужели? — со смешком сказал он. — Я хочу убедиться, что у нас все наладилось, — улыбаясь, сказала она и зазывно положила ногу на его бедро. Клаус не знал засмеяться ему или нахмуриться. — Я пытаюсь быть джентльменом. — И я оценила. Правда, — кивнула вампирша, — а теперь давай займемся сексом, — с готовностью сказала она. — Ты еще не до конца восстановилась, Кэролайн, — он попытался вразумить ее, словно она была его пятилетней дочерью. — Я в порядке, — отмахнулась она, — кроме того, секс помогает при болезнях. Это научно доказанный факт. Он лишь поднял бровь. — Неужели? — Угу. — Она начала не спеша поднимать вверх его футболку, но он нежно перехватил ее руку. — Движения во время секса схожи с методикой проведения массажа. Это снижает отек в легких, увеличивает лимфатический дренаж и прилив крови, а также снимает напряжение в мышцах. Он выпустил низкий смешок:  — Это все? — Нет, — деловито продолжила она. — Ощущение прикосновений увеличивает эмоциональное благополучие, и, таким образом, человек будет чувствовать себя положительно, любимым и в безопасности, что вызывает противодействие чувству депрессии, которое часто бывает при болезни. — Я попробовал это, — отметил он, — но ты откатилась от меня. — Оргазм увеличит количество эндорфинов, заставляя больного человека чувствовать себя лучше, — как ни в чем не бывало продолжила она, — сексуальная активность увеличит напряженность в мышцах, а оргазм расслабит их, что приведет к более глубокому и более спокойному сну после этого. — Знаешь, у меня всякое бывало за тысячу лет. Но так меня еще ни разу не склоняли к сексу, — он откровенно забавлялся. — Я всегда хотела опробовать эту теорию на практике, — Кэролайн пыталась убедить его, но, несмотря на веселье, он все еще был против. Увидев это, она начала опять: — Глубокие толчки похожи на другую технику массажа под названием кровопускание, благодаря которой повышается прилив крови к груди и дышать становится легче. Секс снижает кровяное давление, это хорошо для общего состояния здоровья. Он воспринимается как форма физических упражнений и выводит токсины из мышц. — Так сильно хочется, да, Кэролайн? — со смешком пробормотал Клаус. — Как будто тебе нет, — она подняла бровь и весело указала на вполне очевидную выпуклость в его штанах. — Это просто... — он сжал губы. — Физическая реакция. — Это просто секс. Прекрати делать из этого один из твоих хитроумных планов по захвату мира, Клаус. — Прекрасно, прекрасно, — сдался он, прекрасно понимая, что бороться с ее упрямством бесполезно. — Просто скажи мне, если тебе станет хуже, ладно? Кэролайн мгновенно взяла его лицо в ладони и поцеловала его. — Хорошо. — Хорошо? — он повторил, склонившись над ней, и почувствовал себя совершенно потерянным в ее голубых глазах, когда их лица оказались совсем близко друг к другу. Девушка посмотрела на его губы, а затем подняла взгляд к его глазам. — Хорошо, — она сказала это себе почти под нос. Он поцеловал ее, и одновременно с этим его руки проникли под рубашку, прикоснувшись к мягкой молочной коже. Он поднял ее футболку над головой и продолжал целовать ее. Она снова взяла его лицо в ладони и перенесла ногу через его так, чтобы получить возможность сесть на него сверху. Гибрид стянул с нее футболку, и она наклонилась вниз. Верхние части их тел оказались прижаты друг к другу. Кэролайн проникла руками под его простую белую футболку и начала поднимать ее вверх. На полпути она прекратила целовать его и опустилась к его груди. После нескольких маленьких прикосновений она помогла ему избавиться от этого предмета одежды и не глядя бросила футболку в сторону. Вампирша провела руками по его плечам, вниз по его груди, восхищаясь каждым изгибом и гладкостью кожи. Ее палец проследил татуировку у него на плече. Перо со стаей улетающих птиц. — Мне не хватало тебя, — просто сказала она и потерлась своими бедрами против его. Сейчас между ними были лишь его тренировочные штаны и ее маленькие черные трусики. Клаус схватил ее за бедра и помог ей делать то, что она хотела, чуть-чуть увеличивая темп. Все, чего он сейчас хотел, — это перевернуть ее на спину и взять. Быстро и жестко. Он больше месяца жил без нее. Но ему пришлось напомнить себе, что она была слаба, поэтому нужно быть нежным. Она поцеловала его страстно и глубоко, продолжая доминировать в его рту своим языком. Во время поединка их ртов Клаус обнял ее и нежно перевернул их так, чтобы он был сверху. Она была больна, и он не позволил бы ей делать все самой. Зависая над Кэролайн, он продолжал те же покачивания, которые они начали раньше. Она громко застонала ему в рот, почувствовав трение против всех нужных мест. Гибрид отстранился лишь на несколько секунд, чтобы снять оставшуюся одежду, и вернулся к своей прежней позиции, прижимаясь к ней. Кожа к коже. Наклонившись он начал ставить медленные ленивые поцелуи от мочки ее уха до ключицы. Он как никогда хотел укусить ее, но, вспомнив о том, что из ее организма еще не до конца вышел яд оборотня, коснулся ее шеи только своими тупыми зубами. Кожа Кэролайн была горячей, и на секунду он задался вопросом — не стало ли ей хуже. Но она ничего не сказала и не просила его остановиться. Он нежно втянул в рот ее левый сосок, чувствуя, как тот мгновенно начал затвердевать против не спеша кружившего вокруг него языка. Она стонала все громче и громче, и он повторил то же самое с другой грудью. Клаус продолжал массировать ее грудь и тереться своим жестким членом против ее промежности, зная, что это сводит ее с ума. И, конечно, она начала корчиться под ним; ее бедра извивались, пытаясь вытянуть столько трения и удовольствия, сколько это было возможно. Когда его член прижался к чувствительным краям ее складок, она издала громкий и долгий стон. — Ник, — прошипела она, не совсем понимая, что сделала с ним, когда произнесла его имя в такой форме. Всякий раз, когда Кэролайн стонала его имя, это давало Клаусу стимул делать то же самое снова и снова, пока она либо не кончит, либо пока сладкая пытка не станет невыносимой. Но когда она назвала его так, он практически сошел с ума. Он начал толкать свои бедра, назад и вперед, давая ей именно то, что она хотела. Кэролайн чуть вскрикнула, почувствовав, что он начал скользить по ее клитору. Это заставило ее забыть о головной боли и слабости и сконцентрироваться на том, что было для нее важнее всего в этот момент — необходимость для удовольствия и близости. — О, боже, Клаус! — она громко застонала, пытаясь получить больше контакта с его рукой. — Это значит, что тебе хорошо? — спросил первородный, издавая звук, больше похожий на рычание. — Да! — крикнула она и потянула его ближе, пытаясь заставить его делать то, что он делал, быстрее и сильнее. Гибрид выбрался из ее рук, толкнул их в сторону и скользнул по ее телу, оставляя за собой след из неаккуратных поцелуев вдоль живота, направляясь к своей цели. Одновременно он продолжал совершать движения своими пальцами в ней, быстро, грубо, а затем медленно. Когда его язык коснулся клитора, она выгнула спину и прокричала, чтобы он не останавливался. Слава богу, он не остановился. Это не было направлено на просто секс или удовольствие, это было направлено на Кэролайн. Даже если он не верит ни единому ее слову о пользе секса для здоровья. Они были вампирами, в конце концов. Он не хотел, чтобы это было просто сексом. Он хотел, чтобы ей было хорошо в этот момент настолько, насколько это возможно. И даже больше. — Клаус, — пробормотала она, прежде чем издать мягкий стон. — Пожалуйста... Это заставило его остановиться на короткое время и посмотреть на нее.  — Пожалуйста что, малышка? — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотала она, бесконтрольно двигая бедрами. Он опять навис над ней и положил свои руки немного выше ее плеч, опираясь на них. Наклонившись к ее шее, Клаус начал целовать ее там легкими, словно перышки, поцелуями. — Клаус... — Он нежничал с ней, и Кэролайн это нравилось. Ей нравилось все это. Нравилось когда нежно, когда грубо. Еще ни с одним мужчиной у нее не было таких ощущений во время секса. Он мог делать с ней все, что ему бы заблагорассудилось, и она бы позволила. Он бессвязно пробормотал ее имя и просунул между их телами руку, чтобы ввести себя домой. Именно так он бы и назвал это и никак по-другому. Она была для него чем-то особенным — своим и тем, что он ни с кем бы не хотел делить. Это было необъяснимое ощущение. И хотя она не была эмоционально вовлечена во все это, его эмоциональной составляющей было для Клауса вполне достаточно. Медленным глубоким движением он вошел в нее и по некоторым причинам вспомнил их первый раз. Первый раз, когда они занимались сексом на полу в его спальне на толстом персидском ковре в тот день шесть лет назад. С каждым толчком ее внутренние стенки сжимались вокруг него, и он почувствовал острую необходимость быть как можно ближе к ней. Он будто снова в первый раз изучал ее: ее веснушки, каждый изгиб ее тела и все то, что приносит ей удовольствие. Он мог делать это вечно. Кэролайн застонала, когда он вошел в нее до краев, и ее стон стал еще громче, когда он начал медленно двигаться. Его мелкие толчки, в сочетании с легкими поцелуями ее ключицы, были для нее достаточным фактором, чтобы начать стонать его имя в абсолютном удовольствии. Клаус поцеловал место, которое находилось чуть выше груди, но под ее ключицей. Ее внутренние стенки импульсно сжались несколько раз, когда он вышел и вошел в нее, и гибрид прикусил губу, чтобы громко не застонать. Он так сильно хотел кончить, но светловолосое сокровище под ним заставляло его делать противоположное. — Ты такая красивая, — пробормотал он, целуя ее. — Скажи это еще раз. — Ник, — ей не требовалось объяснять, что именно он имел в виду. Она поцеловала его в плечо, а затем шею, а еще через несколько приятных движений, она попросила его двигаться быстрее и сильнее. — Пожалуйста, Ник... не останавливайся... сильнее! — она умоляла. Он не мог сдерживать их надвигающиеся оргазмы больше и с громким ворчанием и жестким толчком он вошел в нее жестко и грубо. Клаус оторвал свои губы от ее и завис над ней. Серые глаза неотрывно смотрели в голубые. Звук пощечин кожи об кожу становился все громче и громче, и через минуту или две он опустил свою руку, чтобы помассировать ее клитор пальцем. Она уткнулась лицом в его руку рядом со своей головой, чтобы заглушить свои крики. Все было так хорошо и так замечательно; Кэролайн не хотела, чтобы это прекращалось. — Малышка, — он прошептал это маленькое ласкательное слово. Ее крики, в сочетании с тем, как она сжала стенки, когда он двигался, свели его с ума. Полтора месяца без нее казались вечностью, и Клаус, казалось, совсем забыл, как она выглядит, когда находится на грани оргазма. Голубые глаза становились глубокого синего цвета, губы соблазнительно приоткрывались, жадно глотая воздух. — Кэролайн! — Клаус!  Они смотрели друг другу в глаза, наблюдая, как зрачки каждого становятся специфического цвета. Серые становятся ярко-оранжевыми, а синие — красными. Первая волна оргазмов настигла их вместе, что заставило их закрыть глаза и уткнуться головами в плечи друг друга. Она крепко обняла его за талию, почувствовав, как он пульсирует внутри нее. Он делал небольшие толчки, и каждый раз она тихонько всхлипывала от удовольствия. Клаус замедлился до одного или двух движений и в конечном итоге остановился, когда не мог двигаться больше. Он придавил ее к матрасу, и она, довольно вздохнув, только теснее прижалась к нему, не заботясь о поте или о чем-то другом. Оба тяжело дышали, не в силах вымолвить ни слова о бесспорно удивительном сексе, который только что у них был. Клаус немного поднялся и нежно поцеловал свою светловолосую колдунью, которая с такой легкостью могла заставить его забыть обо всем на свете и погрузить в мир неизведанных раньше ощущений. Он слегка прикусил ее нижнюю губу. Кэролайн улыбнулась и поднесла руку к его щеке. Она углубила поцелуй, и гибрид почувствовал, как ее ноги переплелись с его ногами. — Тебе лучше, дорогая? — Намного лучше, — она засмеялась и рассеянно повернула голову, смотря на ночные огни Нового Орлеана.