я тебя нарисовал

Найл проснулся один на огромной холодной кровати, но в теплой и солнечной квартире, наполненную запахом масляных красок, кофе и какой-то выпечки. Он встал с кровати, мгновенно покрываясь мурашками, и хмурясь от такой неожиданной прохлады. Парень прихрамывая после вчерашней ночи(или утра), направился к источнику столь вкусного и невероятного аромата. Зейн стоял на кухне, раскрывая пакет с круассанами, булочками и пончиками, наполняя этим божественным ароматом всю квартиру. В глазах Найла, он был идеален. Черная застиранная футболка, немного взлохмоченные волосы, домашние свободные трико - все это было тем, что парень хотел видеть каждый день просыпаясь утром. - Как спалось?- спросил Малик не отвлекаясь от приготовления второй кружки кофе. Найл смущенно улыбнулся, и присел на стул около огромного стола. - Отлично, особенно после подаренных впечатлений,- Зейн развернулся с огромной улыбкой, которая играла на его устах. Он аккуратно поставил две чашки на стол, и посмотрел на Найла. На его Найла. Он не мог поверить своим глазам, что такой прекрасный мальчишка, с этими голубыми глазами, крашенными волосами и розовыми щёчками, теперь полностью принадлежит ему. С каждым новым вдохом, ему больше хотелось прикоснуться к этим губам блондина, которые были невероятно мягкие, с легким привкусом карамели. - Ты опять на меня пялишься, Зейн Малик,- прошептал Найл, поднося чашку с горячим напитком к губам. Зейн вскинул бровь. - А ты разве не хочешь, чтобы я на тебя пялился?- Найл пытался не смущаться, как маленькая неопытная девственница, но это не очень-то получалось. - Хочу. - Тогда в чем проблема?- задал риторический вопрос Зейн. Они сидели друг напротив друга, и рассматривали те отметины, которые оставили друг другу ночью. Найл пытался не так сильно пожирать глазами ключицы Зейна с многочисленными засосами, и прекрасной татуировкой, но не очень-то выходило. Он нервно сглотнул, когда увидел закусанную губу Малика, когда тот поднялся со своего места, и направился к раковине, чтобы вымыть чашку. Парня не особо волновало то, что про него подумает кареглазый, его не особо волновало это, когда он резко разворачивал к себе Зейна, и накрывал его уста своими, даря требовательный и страстный поцелуй, и его не сильно волновало, куда делось все то смущение, которое присутствовало а нем еще минуту назад. Его волновал привкус горького кофе, и терпкий никотин на своем языке, волновал болезненный стояк в своих боксерах, волновало то, как Малик запускал свои пальцы в его волосы. Было невероятно сексуально брать Зейна под бедра, и сажать на столешницу, было крышесносно вылизывать каждый миллиметр кожи на шее, целовать свежие засосы, и оставлять новые. Найл был невероятно возбужден. Он был возбужден от одной мысли об этом чёртовом парне, который всего лишь закусил губу. Парни были возбуждены до предела. Они страстно целовались на кухне, жарко любили друг друга на том большом столе с круасанами (а так же в огромной душевой, джакузи, кладовке, подоконнике, и чуть было не занялись этим на балконе, но вовремя остановились, хотя это было очень горячо). И уже после нескольких недель проведенных вместе, наполненными самыми яркими, смешными и невероятно горячими сценами, Найл, во время очередного нежного поцелуя под Луной, (да-да, они оба были теми еще романтиками) спросит: « Может ты все-таки, когда-нибудь пожалеешь о том, что нарисовал меня, о том, что мы вообще встретились, тебе просто нужно будет время, чтобы прийти к этому». Малик хмуриться, зарывается пальцами в волосы Найла, и тоном не требующим возражений отвечает: «Нет.» «Почему?» «Потому что, я тебя нарисовал, а ты знаешь, что я не рисую всякое дерьмо. Я рисую тех, кто по-моему мнению - идеален. Ты идеален для меня, малыш Найлер.» Найл улыбается, явно удовлетворенный ответом. Они сидят еще какое-то время в тишине, иногда даря поцелуи друг другу. Все, что нужно для влюбленной парочки. - Ты не хотел бы переехать ко мне?- внезапно спрашивает Зейн, от чего сердце в груди у блондина замирает, а сам парень открывает рот. Думаю, не стоит рассказывать дальше то, что и так понятно.