я тебя нарисовал

Они гуляли по ночному Лондону, много разговаривали и смеялись. Надо ли говорить, что Зейн впервые за достаточно большое колличество времени почувствовал себя вдали от тех мыслей, которые вечно крутились в его голове? Свежесть после дождя и мокрый асфальт, создавали удивительную атмосферу. Найл по-прежнему с восхищением смотрел на этого удивительного парня. Он хотел знать о нём все, хотел знать то, почему он начал делать то, что делает, и что заставило его по ночам в переулках показывать маленькие и давно забытыми для всех - чудеса? В конце-концов, он хотел, чтобы эти карие глаза смотрели на него постоянно, чтобы парень мог тонуть в них снова и снова. Он хотел, чтобы этот глубокий, спокойный и нежный голос сопровождал его намного дольше, чем сегодняшняя ночь. Они много смеялись и разговаривали, постоянно спорили, и снова смеялись. Словом, вели себя так, будто знакомы уже миллион лет. Зейн был поражен невероятной внешней и внутренней красотой Найла. Когда он в последний раз разговаривал с кем-то больше десяти минут? Когда он последний раз встречал такого доброго парня? Когда он просто ходил по ночному городу вместе с каким-либо человеком? Малик был очень рад встретить Найла в такой дерьмовый период его жизни. Сейчас четыре утра, и они пришли на крышу какого-то здания еще два часа назад, и все это время разговаривали. Зейн хотел знать все о жизни Найла, чем он занимается, какой его любимый персонаж и о ком мечтает перед сном. - Понимаешь, не все так просто в моей жизни, Зейни. Мама бросила меня со старшим братом и отцом-алкоголиком, совершенно одних в Ирландии, когда мне было всего пятнадцать, - на выдохе произнес парень. Он прекрасно понимал, что не должен рассказывать все это Зейну, прекрасно понимал, что они знакомы всего несколько часов, а он уже открывается перед этим невероятным парнем. Рассказывает то, что не рассказывает людям, с которыми знаком несколько лет. Ему первый раз так легко в компании с человеком,- Она уехала с любовником в теплые страны, оставив на нас все заботы и все остальное. Я устроился на работу, конечно же, соврав, что мне есть шестнадцать. Я был официантом в дешёвом кафе, - Найл поморщился от воспоминаний, а Зейн нахмурился, потому что, когда ему было шестнадцать, он ходил на вечеринки и трахался с представителями обоих полов. Но, конечно же, считал себя натуралом, - Нам было тяжело, пока мне не исполнилось двадцать. Сейчас, я здесь, учусь в университете, и занимаюсь фотографией, параллельно работая в цветочном магазине и снимая квартиру. У меня много друзей и знакомых. И знаешь, я не думаю, что моя жизнь превратилась в дерьмо после ухода матери. Мне, наоборот, стало лучше,- Найл закончил свой рассказ, улыбаясь и смотря прямо в глаза Зейна,- Какова же твоя история, Зейн Малик?- игривым тоном произнес Найл улыбаясь еще шире. Малик задумался. Он не хотел рассказывать о своей жизни, о том, что происходит или происходило с ним, поэтому он направился к выходу с крыши, и позвал за собой Найла. Хоран допытывался, куда же новый знакомый собирался его отвести? Конечно, не обошлось без тупых шуток о том, что Зейн собирался его насиловать или что-то типа этого. Когда они подошли к многоэтажному элитному зданию, челюсть Найла осталась прямо на пороге, около швейцара, который поприветствовал Зейна, но окончательно она оторвалась, когда он вошел в его квартиру. Она была огромная, хорошо освещенная и уставленная холстами с бесцветными эскизами, и уже прекрасными, готовыми картинами, от которых захватывало дух. - Добро пожаловать в мою обитель,- торжественным тоном произнес Зейн, пропуская Найла в очередную комнату с огромным количеством готовых картин, которые висели на стенах, и стояли на полу. Это было чем-то вроде кладовой комнаты, в которой было все, что уже не используется, но выкинуть - жалко. - Эти картины - все, что происходило со мной за последние годы моей жизни, - тихо сказал Зейн, смотря на блондина, который с не прикрытым удовольствием рассматривал помещение,- Я был очень активным ребенком, у которого никогда не бывает проблем, - начал рассказывать брюнет, своим глубоким, мягким голосом, погружаясь в воспоминания, - У меня были богатые родители, которые постоянно обо мне заботились. Они покупали мне каждый раз что-нибудь новое, что-то, что могло заставить меня успокоится хотя бы на несколько дней. Я был настолько активен. Я ходил на фехтование, стрельбу из лука, волейбол, баскетбол, футбол. Все это не давало мне чего-то, что могло действительно успокоить меня. Но как-то раз, мама заставила меня пойти на выставку, какого-то художника. Я не хотел идти, категорически отказывался смотреть на эту непонятную дрянь (я так раньше думал). Но с первого момента, с первого шага на эту выставку, я был захвачен в плен этими прекрасными произведениями искусства. То, как они были выполнены, как грамотно были подобраны цвета - все это, было полнейшим шоком для меня. Я был восхищен этими работами. Я безумно хотел научиться так же рисовать, хотел,чтобы у меня была такая же грандиозная выставка. И вот поэтому ты видишь это все. Я помню, как рисовал каждую картину, когда мне было плохо или хорошо, когда мне было грустно и весело. Все это - в этой комнате. Я неделями не выходил из дома, чтобы закончить картину. Это было удивительно. Мама с папой считали, что я помешался на этом. Они думали, что я сумасшедший ребенок, но все-равно ничего не предпринимали против этого. Не говорили, чтобы я прекращал рисовать, они видели, что я настроен решительно, и не собираюсь бросать то, что настолько сильно полюбил. Так же и сейчас. Так что, считай, что я сделал тебе огромный подарок,- Найл слушал, и рассматривал картины. Он повернулся к Зейну, и нахмурился. - Ты ничего не сказал про своих родителей, почему?- Малик опустил взгляд в пол, и Хоран не такой дурак, чтобы понять, что задел за живое. - Я не хочу об этом говорить, прости,- он развернулся и пошел в другую комнату, блондин последовал за ним, и встал на пороге, насколько он понял, по стоящей в комнате кровати, это была спальня. Он увидел, что по середине комнаты стоит еще один холст. На него падал легкий свет из окна. Найл подошел к картине, и обомлел. На недорисованном портрете был изображен он сам. Парень не верил своим глазам. Он, буквально, смотрел на свое отражение в зеркале. Все детали были прорисованны до невозможности точно. Сердце парня, казалось, разорвет грудную клетку, а дыхание никогда больше не восстановиться. Найл смотрел на этот портрет больше пяти минут, прежде чем обратить свое внимание на Зейна. - Что это?- как можно спокойнее спросил Хоран. - Это ты, Найл. - Да ладно? Вот это ничего себе! А то я не знал!- с истерическими нотками в голосе произнес голубоглазый,- Я спрашиваю, как ты блять это сделал?- прошептал он. - Я видел тебя во сне,- начал Зейн, - Я просто засыпал, и видел твой образ. Мы много общались, и постоянно стояли друг напротив друга так же, как сейчас. Я не хотел просыпаться впервые за долгое время. Я не хотел, чтобы ты уходил. Я снова начал рисовать, дополняя твой образ, пытаясь сделать его хотя бы на половину таким же прекрасным, как и ты. Но я не мог. Я поправлял, перерисовывал снова и снова, выводил каждый миллиметр на холсте, чтобы не дай бог не испортить твое прекрасное лицо,- Найл открыл рот от изумления. Блять, он влюблен. Он влюблен в парня, которого встретил несколько часов назад на улице,- Я... я был в отчаянии, Найл. Я не хотел ничего делать, не хотел ни рисовать, ни играть с огнем. Все пытались достучаться до меня, просили, чтобы я перестал курить, чтобы перестал убивать себя своими мыслями. И в один прекрасный день, появился ты. В моем сознании. Ты просто ворвался, как ураган. Ты заставил меня вернуться назад. Я думал, что ты всего лишь плод моего воображения, что тебя не существует, что такого прекрасного парня не существует. Но блять, я увидел тебя сегодня. Я увидел тебя там, я думал, что сошел с ума, ведь ты перестал посещать мои сны. Ты был прекрасен, ты и сейчас прекрасен, и я думаю, что выкину этот рисунок к чёртовой матери, потому что я все равно не смогу нарисовать тебя таким красивым, какой ты есть на самом деле,- Зейн внимательно смотрел на Найла, который нахмурился. Мулат опустил глаза в пол осознавая, что зря рассказал это Найлу, ведь тот, скорее всего испугается и уйд... И блять, его губы такие мягкие. То, как нежно Найл гладит Зейна за подбородок, проводит ладонью по волосам, и кладет руку на затылок, требуя, чтобы он поцеловал его в ответ. И он целует. Зейн целует в ответ этого невероятного парня перед собой, аккуратно проводя языком по губам, прикусывая и оттягивая нижнюю губу, он прижимает Хорана все ближе и ближе к себе в надежде, что между ними не останется свободного миллиметра. Солнце начинало подниматься над огромным городом, проникая в каждый дом, освещая все до чего только дотягивались его лучи. Свет заливал комнату, освещая два рельефных, аккуратных и обнаженных тела. То, как двигались их руки, то, как они становились одним целым, и то, насколько им было хорошо. Они были частью друг друга, и в доказательство, оставляли сильные засосы на теле. Шея, плечи, руки, все это было искусано, и причиняло боль при малейшем нажатии, и в то же время, когда мягкие губы касаются больного участка, вся боль меркнет и бледнеет, по сравнению с тем большим удовольствием, которое они приносят друг другу. Это был самый прекрасный вечер в их жизни. Это был самый прекрасный рассвет в их жизни.