Кричащая повседневность

– Ребят, все хочу спросить вас, но то лень меня останавливает, то забываю... – начал Томми Мейсон интригующе. Эндрю сидел в кресле напротив него, а Стивен разлегся на диване чуть сбоку, уложив голову на подлокотник и сонно наблюдая за обоими. – Эндрю, откуда у тебя эта хуйня под правым глазом? Скотт какое-то время молчал, соображая, о какой "хуйне" идет речь. Наконец, он спохватился. – А, вот это, что ли? – актер провел пальцем по нижнему веку. – Да, – подтвердил Томми и застыл в ожидании ответа. Краем глаза он отметил, что Бересфорд еле сдерживает смех. – Так это же папиллома, что тебе не ясно? – неожиданно взял объяснения на себя драматург. – Появляется из-за наркоты, онанизма и прочих удовольствий. А поскольку Эндрю всю жизнь нюхает и вдыхает в меру, напрашивается второй вариант, верно? Очевидно ведь. Он же человек, который привык много работать. Сейчас у него такой период, что приходится месяцами пропадать в холодном сером Лондоне, а я же остаюсь тут, в Дублине. Эндрю стыдно вешаться на шею кому-то другому, да и времени для этого особо нет. Вот он и запирается в ванной, чтоб довести себя до исступления самому. Ты же этим от всей души занимаешься, правда, Эндрю? – Ага, – подтвердил Скотт небрежно. – Всякий раз после этого прямо на пол валюсь. До конца себя выжимаю. Особенно, когда вдохновение есть. – Да, он иногда вообще до боли доходит. Потом в туалет ходить трудно. – Просто некому меня согреть. – И поэтому он всегда ходит такой по улицам, сияя, словно солнышко. Мол, обнимите меня кто-нибудь, погладьте... – Нет, а серьезно? – Томми все же попытался добиться вразумительного ответа. Скотт прочистил горло, затем глубоко вздохнул. – На самом деле это Стивен виноват. – Я? – оскорбился Бересфорд. – О-о, давай тогда припомним, чем ты меня позаражал! – Нет, я не о том, – они многозначительно переглянулись. – Ну, ты же помнишь ту историю с гандонами? – А-а, ту, – вспомнил Бересфорд и приободрился. – Дело в том, что до меня Эндрю почему-то плохо разбирался в гандонах, – великодушно начал он разъяснять гостю. – Купит себе какие-нибудь дорогие, а на деле они ни черта не помогают. И только при мне Эндрю узнал, какие презервативы никогда не подведут. – Да уж, давай опять похвались, что это тебе женшчины рассказали о тех гандонах, – надулся Скотт, произнося патетически-пренебрежительно это "же-еншчины". – Ну не ревнуй. Главное – полученный опыт, – попытался успокоить его драматург. Томми озадаченно наблюдал за обоими. – Так вот, Томас, однажды Эндрю решил развлечься в одной компании. Меня рядом с ним тогда еще не было. Они встретились в одной пустующей квартире и начали напиваться и обкуриваться. А Эндрю в пьяном состоянии очень надо, чтоб его кто-то любил. Ну, в обоих смыслах. Так вот, уединился он с одним мужиком в ванной комнате и началось у них. Мужик надел гандон и смазал себя жидким мылом, поэтому все шло гладко. Но беда в том, что кавалеру моего Эндрю очень трудно было кончить в расслабленном состоянии. Он был вообще, окончательно готовым. И застряли они в ванной очень надолго. – М-да, помню, как у меня колени потом болели, это было ужасно, – вставил откровенный комментарий Скотт. – Да, Эндрю после минут десяти отдрочил себе и кончил, но кавалер все никак не мог дойти до пика. Уже и сам там пыхтел, махая задом туда и обратно, да и еще и Эндрю под собой мучил. Но Эндрю было его, конечно, жалко, и он терпел до самого финала. Как это там было, дорогой? Актер милосердно разъяснил: – Я стоял на коленях, а руками держался за бортик ванной. И все ждал и ждал... – Где-то через полчаса кавалер, наконец, разрядился. Эндрю этого практически не почувствовал, но, обернувшись, увидел на члене мужика ошметки резины. И капец. – Да. Я думал, что убью его там. После этой ночи мне около месяца заниматься сексом вообще не хотелось. – Гандон Эндрю подвел, – сделал неутешительный вывод Бересфорд. – И вот где-то на третий день после этого марафона мой Эндрю просыпается себе утром, смотрит в зеркало. И на тебе: папиллома под глазом выскочила! Удалять ее опасно для зрения, поэтому мой партнер ходит с этим знаком до сих пор. Но ничего страшного. Хорошо, что обошлось лишь папилломой, а то сплошь хламидиоз, да СПИД, – дальше он жестом подчеркнул, что обращается именно к Томми. – Ты не думай, что если мы об этом так спокойно рассказываем, то вся история – шутка. Просто оно все осталось позади, и теперь мы можем посмеяться. – Да, но вы так легко делитесь этим друг с другом. Я имею в виду, о похождениях и других партнерах, – не мог не заметить Мейсон. Стивен и тут не поскупился на объяснение: – Однажды я очень сильно заболел и долго валялся в постели. Эндрю переселился сюда, чтоб выхаживать меня. Мы лежали рядом в кровати и надо же было что-то говорить. К тому времени я уже знал, что Эндрю любит секс... – Нет, на самом деле мне нравится заниматься любовью, – поправил актер с важным видом. – Ну да. Я уже знал об этом и попросил Эндрю поделиться опытом. Было интересно послушать. Ради меня он описывал все очень красочно. – Да, я просто подумал, что мой Стивен такой романтичный, что решил заняться любовью на словах. – Ей-Богу, на словах... – тягостно вздохнул драматург. – Это теперь так называется... – Ого, – только и ответил Томми. – Но вообще папиллома могла и не из-за этого возникнуть, – произнес Эндрю после непродолжительной паузы. – То есть, не факт, что из-за частых мастурбаций и пользования плохими презервативами. Я на самом деле просто уже не помню, когда именно она появилась у меня. Какое-то время я ее вообще не замечал. И поэтому не зря я намекнул, что мы со Стивеном могли еще друг друга... одарить. Я же, черт возьми, помню, как у нас это было первый раз – сплошное мучение! – Правда? – заблаговременно проникся рассказом Мейсон. – Да! – Скотт начал распаляться. Стивен решил ему не мешать. – Я помню, что Стивен сам предложил мне встречаться. Это все произошло как бы само собой. И вот у нас все было отлично, мы гуляли, ходили в гости друг ко другу, много разговаривали... Но, черт возьми, чего-то в наших отношениях не хватало! Секса у нас все никак не было! Черт. Я был настроен на него еще после первой же недели. Но тут месяц проходит, второй, третий... И я думаю: "Какого хуя?" Стивен об этом даже не заикался, ничего мне не объяснял, ну так я подумал, наверно, он не может. И решил, что в таком случае лучше-ка я сразу спиздую куда-то, чтоб потом было без обломов. Мне, конечно, жалко было Стивена, но я ведь тоже живой человек. И все, думаю. Еду в командировку, а после нее сваливаю от него куда-то подальше. Он потом сам поймет, в чем дело. Мне казалось, так будет легче для нас обоих, если мы просто каждый наедине подумаем и решим, что быть вместе долго и так невозможно на таких условиях. Кроме того, я хотел кидануть Стивена, потому что злился на него за его молчание. Мог бы уже обратить внимание на мои потребности! Но в последний момент я передумал. Нет, я должен был получить свое! Пришел к нему уже на взводе, бросился на него – и сразу к делу, чтоб он никуда не убежал. И говорю ему: "Стивен, бля, давай уже сделаем это! Я умоляю!" Ох, как же мы намучились дальше в ванной, словно рожали там, черт возьми... Но в конце концов я своего добился. Помню, развалился на полу с разорванным задом и мысленно воскликнул: "Ес! Победа!" – Но мы забыли о презервативах, – наконец, сделал свою скромную вставку Бересфорд. – Да. И папиллома – мне подарочек от Стивена. Вместо обручалки. В принципе, я этому даже рад. И так ведь хочу на нем жениться. – Ты хочешь на мне жениться? – Да, я хочу на тебе жениться. – Значит, – прервал их идиллию Томми. – Ты и сам не помнишь, откуда эта штука взялась? – Понимаешь, в разном возрасте она по-разному выглядела. Под определенным гримом и освещением ее вообще не видно. Знаешь, я, наверное, с ней родился, и она росла вместе со мной, – ответил Скотт простодушно, глядя при этом на усталого драматурга. Поболтав на эротические темы, они, видимо, уже хотели остаться наедине. Но Мейсон не желал сдаваться так просто. – Постойте. Вы тут описали четыре разные версии. Какая из них правдивая? Стивен, превозмогая лень, ответил: – А тебе какая больше всего нравится?