Кричащая повседневность

Йен Халлард пошел отпирать дверь с настроением делового человека, который потратит минут пять на разговор с гостем, а затем спровадит его и займется, чем нужно. – Привет! – звонко воскликнул Эндрю, и Йен, терпеливо улыбнувшись, пропустил его внутрь. Дойдя до гостиной, Скотт остановился, повернулся к Йену и завел песенку, вымахивая ладонями с дирижерским изяществом. – С днем рожденья те-ебя, с днем рожденья т-е-ебя! С днем рожденья, тебя-а-а, Йе-е-ен, с днем рожденья-а те-е-ебя! – иронично, но все же придержался официоза Эндрю. Затем он вытянул с темного кулька маленький зонтик. – Вот. Он в сумку точно поместится. Ты говорил: "Темно-синий". Я такой и нашел. Нормальный? Йен взвесил в руках подарок. Он и не думал, что Скотт соблюдет его пожелания с такой дотошностью. Для Эндрю удачная покупка стала какой-то идеей-фикс, раз он сейчас так тревожно-внимательно всматривался в Халларда. – Он матовый. Это ничего? Йен вздохнул, не пряча улыбки. Словно обручальное кольцо ему дарят. – Нет, Эндрю, все в порядке. Зонт очень красивый, я такой и хотел. Спасибо. – Ладно, – наконец, расслабился Скотт. – Можно я сяду? – Конечно. Эндрю приземлился на середине дивана, а Халлард опустился в кресло. Наступил тот непростой момент, когда становится понятно, что для приличия нужно завести разговор. Но тему придумать не так просто. Особенно учитывая, что у Йена на гостя не так много времени. Потеребив рукав пиджака, Эндрю оглянулся по сторонам. – Где Марк? – На работе. Он обещал прийти сегодня пораньше. – М-м-м. И как будете праздновать? – Ну... С размахом. Поедим, посмотрим телевизор и ляжем спать. – Знакомо. – Да. Хорошо, что у меня Рэдберд есть. Он все выслушает, все поймет. – Ага, – на лице Скотта отобразилось радостное озарение. – Мы со Стивеном недавно щенка бездомного нашли. – Правда? – Ага. Вместе шли на работу. А он сидел под одним магазином, увидел нас и побежал следом. Я думал, он потом уйдет, но он целый квартал за нами промчался, даже пешеходные переходы одолел. Маленький такой, облезлый. Бедняжка. – Породистый? – Где там, дворняжка. Видимо, выбросил кто-то. – И что вы сделали? – Я не хотел его бросать. Вообще мне бы очень хотелось взять кого-то к нам, чтоб был третий. Но все вспоминаю, как у меня в детстве хомячки умирали... Да и мы со Стивеном то на работе, то еще где-то, то вообще кочуем с города в город. Животное умрет со скуки, – сказал Эндрю и сам себя пожалел. – И я понял, что не могу взять того песика себе. Не знал, что с ним делать. На улице было так холодно, а он никому не нужен. – Бедный. – Ага. Я накормил его, чем смог, а потом гулял с ним по этой дубарине. На работу не пошел, потому что некуда было его пристроить. А глаза у него такие черные, понимающие... Ну и я решил пропустить репетицию, а Стивен из-за меня опоздал. Но потом, ближе к обеду, он нашел какую-то семью, и нам удалось отдать того щенка. Богачи какие-то ему попались, на кабриолете приехали. Надеюсь, ему там хорошо с ними... – Чувствуешь себя одиноким? – Еще бы. Ужасно. Повисла глубокомысленная тишина. Йен понял, что свои дела ему придется отложить, но теперь это не вызывало у него огорчения. – Как Стивен? – решил он задать вопрос в стиле "Как дела?" – Да нормально. – Почему не пришел с тобой? Скотт взглянул на Халларда притворно ошарашено. – Йен, сплюнь. Пусть дома сидит. Халлард промолчал, пытливо склонив голову на бок. Эндрю смахнул с брюк несуществующую пыль. – Ох, я решил походить на курсы средневековых танцев. Но это для актеров. Там просто показывают, как двигаться с минимумом затрат, но чтоб со стороны выглядело красиво. – И? – И Стивен, дай ему Бог здоровья, навязался ходить вместе со мной! – Эндрю глубоко вздохнул, успокоился. – Понимаешь, Йен, вот в чем дело... Дело в том, что мы со Стивеном очень давно вместе. В смысле, мы находимся в одном городе и в одной квартире целый год, стабильно. А еще у нас поменялись рабочие графики. И что ты думаешь? Целый год мы вместе просыпаемся, вместе едим, вместе идем на работу, вместе приходим с работы, вместе ложимся спать! Это меня выводит! – Да? – Ну конечно! Раньше я находил всякие... лазейки что ли, чтоб убегать от него. А тут ни в какую! О Господи... – Скотт сокрушенно провел ладонью по лицу. – Йен, я терплю одну и ту же самую мерзкую рожу на протяжении семи лет! Мне за это памятник надо поставить, я считаю! Просто... Короче, сегодня я проснулся с паршивым настроением. А мой любимый, милый, дорогой Стивен почему-то именно этим утром был очень веселый. Ну и разозлил он меня еще больше улыбкой своей радостной... "Энди, ты сегодня тако-ой грустный, давай я приготовлю тебе с утра картошки, ты же, сладкий, лег голо-одный". "Заткнись, дебил. Не надо мне твоей картошки!" – этого Скотт, разумеется, не сказал. – Йен, я раньше часами гулял по Дублину, чтоб не видеть его. А когда он к друзьям или по работе уходил... Я, черт возьми, от счастья чуть на люстру не прыгал. А тут появилась возможность отдыхать от него – эти курсы танцев. Но, твою мать, он набился ходить туда со мной! – М-да, вот это трабл, – вставил скептический комментарий Халлард, глядя, однако, заинтересованно. – А мне там мужчина один нравится, он приезжий, с Белфаста. Красивый такой, импозантный, люблю на него смотреть. – А Стивен замечает? – Конечно! Но ужас в том, что он мне ничего об этом не говорит. Только смотрит на меня так, мол, я убожество, – Скотт обиженно поджал губы. – И вообще у меня иногда складывается впечатление, что он недооценивает меня, что у него такое мнение, ну... Эх, однажды утром... А, нет. Это было в обед. Сидим мы за столом и едим вареную фасоль, которую я, кстати, приготовил. – Фасоль... – Да. Фасоль со шпротами. Мы всеядные, – терпеливо пояснил Скотт. – Едим мы спокойно, и тут он выдает: "Перестань смотреть на меня с таким тупым выражением лица". А я же просто взглянул на него... Йен, я что, выгляжу тупым, когда улыбаюсь? – Кажется, нет. – Я обиделся и говорю Стивену: "По-твоему, я глупый?" А он мне: "Раз тебя тревожат сомнения, наверно, все-таки нет. Но у меня есть разные подозрения". Я: "Что-что?" Он (гладит меня по щеке): "Я все равно люблю тебя, кушай". Я: "Ты все переводишь в шутку. Не воспринимаешь меня всерьез. И мне обидно". Я правду сказал, а он, дурак, ничего не ответил. – Но он тоже прав. – Конечно, я знаю, что нужен ему, что ему хорошо со мной. И мне тоже с ним. Знаешь, мне кажется, я его за семь лет на зубок выучил, но иногда он все равно может выдать что-то интересное. Рассказать тебе одну из теорий Стивена по поводу меня? Он раскрыл мне ее, когда я однажды споил его. – Слушаю. – Допустим, существует чистое Знание. И Стивен им обладает. Он что-то знает, и он твердо уверен в том, что его взгляды верны. Потому что он искал истину очень долго, что-то нашел, и ему важно это "что-то" иметь и оперировать им. Во мне тоже есть Знание. Но в отличие от Стивена оно у меня не твердое, то есть, оно как бы проклевывается. В смысле, я не уверен так, как Стив, и из-за этого я могу просто верить во что-то, без видимых причин. И поэтому я чувствительнее его, потому что во мне все только "проклевывается", и это порождает веру и восприимчивость. Как у ребенка. Стив говорит, что все правильно. Я не должен "знать" целиком, и здорово, что от рождения и до смерти я буду стоять на пороге. Иметь понятие о Знании, но одновременно воспринимать и все то ложное, но прекрасное, что дает мир. – Интересно. – Да. У Стивена много всяких таких теорий, только он молчит о них. Говорит, все равно никто не поймет. А еще иногда говорит, что это не моего ума дело. Обидно... Я же понимаю, воспринимаю то, что он пытается до меня донести, просто не принимаю полностью. Потому что я не уверен и не хочу быть уверенным. Мне больше хочется всегда стоять в преддверии, так более волнительно. Ты же знаешь это чувство, мол, вот-вот и что-то произойдет! – Ага. – Да. Но мы продолжаем обсуждать Стивена, пусть он меня простит. Недавно я случайно перекинулся парой слов с подругой своей младшей сестры Ханы. Она год назад вышла замуж и думает, правильно ли сделала. Сомневается. И мне пришло в голову: "Черт, я со Стивеном семь лет прожил, но до сих пор сомневаюсь!" Особенно, когда он еще разозлит меня или я понимаю, что мы кардинально расходимся во взглядах на что-то важное. Халлард откинулся на спинку кресла. – Йен, а может, мне оставить Стивена? Может, он не тот, который мне нужен? Иначе мне бы не было с ним так скучно, и я бы не чувствовал, что бытье бессмысленно, – Скотт медленно вздохнул и выдохнул. – Хотя, черт... Где-то неделю назад я поздно вернулся с выступления. Захожу в гостиную весь такой разбитый, а там Стивен. Сидит перед телевизором и чистит картошку, уютный такой... – Эндрю мечтательно улыбнулся. – Но все равно. Почему только я мучаюсь от того, что мне нужно что-то новое? Я бы ему сказал, что хочу немного пожить раздельно в целях профилактики. Но боюсь его реакции. Подумает, наверно, что я его больше не люблю, что у меня кто-то другой появился. Но, черт, я сам уже не знаю, люблю ли его. Стивен – это... это как диван, на котором иногда удобно посидеть. Да и я сам для него, как мебель, я знаю. – Да уж, как все тяжело. – Не говори. Стивен считает, что все, что между нами происходит – это нормально. Мол, порядок, лучше и быть не может. Но как не может, если может? Мы ведь терпим друг друга! Я рад, что он не ревнует и не названивает мне каждые полчаса, но он мог бы проявить хоть немного... страсти, черт возьми! Я же не чувствую, что я – его, и он мне дороже всего на свете. А я хочу это чувствовать! – Марк меня сегодня посреди ночи разбудил, чтоб поздравить. Он помнит время, когда я родился. Вино и сыр на подносе притащил, свечи... А я уставшим был и сказал, что он дурак, и я спать хочу, завтра вставать. Как видишь, на работу меня не пустили. – О-о, как здорово. Слушай, давай поменяемся. Стивен тебя посреди ночи ни в жизнь не разбудит. Ну разве храпом своим. Он еще постоянно засыпает, когда мы фильмы вместе смотрим. Романтики хоть отбавляй... Черт, но он такой спокойный. Все мне прощает, успокаивает. Не обращает внимания на мои реплики, когда я без настроения. Все терпит. Относится, как к должному. И я не знаю, хорошо это или плохо. Халлард пожал плечами: – Я не знаю. – И секс у нас в последнее время просто потрясный... Знаешь, лежим вместе, спать не хочется, да и ладно, начнем прелюдию. Все его движения я уже наизусть знаю, иногда складывается впечатление, что сам себе дрочу. У нас секс – это как посуду помыть, что ли. Нужно и все, иначе вообще конец. Черт, но когда-то мы это по телефону делали, в интернете, чтоб никто не засек. А раз вообще в полуразваленном доме, когда не по силам было терпеть. А теперь все по графику. Вечером и иногда утром. Когда у обоих отпуск – еще в обед. И страсть там неописуемая. Да и вообще уже не интересно. Чаще даже не охота... Эндрю вытащил из кармана мобильный и проверил, нет ли пропущенных вызовов. Йен молча наблюдал за ним. – Вот вернусь сейчас домой, а Стивен в кресле книжонку читает. "Привет". "Привет, дорогой". "Как там у Йена?" " Да все нормально". "Я нам макароны сварил". "О, спасибо". "Смотрим сегодня телевизор?" "Да". "Ну ложись ко мне. Может?.." "Ох, ну давай". После вымученного оргазма: "Скоро выходные". "Ага. На улице тепло". "Да. Можно в лес сходить, прогуляться. Там, где людей мало". "Ага". "Энди, ты спишь?". "Нет еще". "Все в порядке? Ты счастлив?" Ох, да чтоб тебя... – на этом месте Эндрю понизил голос почти до шепота и трудно было понять его интонацию. – "Да, Стив, счастлив..."