Кричащая повседневность

Сборы

– Ну что, Арчибальд, готов к поездке? – Стивен вошел в гостиную соседа и слегка стушевался. Возле белой стены стояла обнаженная натурщица с роскошной грудью и идеально прямым рыжим каре. Арчибальд, уткнувшись в мольберт, изредка бросал на нее отчаянно-разочарованные взгляды. Несмотря на домашнюю обстановку и работу с красками, этот художник и по совместительству актер был одет в серые брюки и белоснежную рубашку. Рукава аккуратно засучены, ботинки начищены, светлые волосы до плеч прилизанны, – как всегда, аристократ. – Мне, наверно, следует зайти попозже? Художник поднял на него испуганные синие глаза. – Нет-нет, я заканчиваю. На сегодня достаточно, спасибо, – обратился он к натурщице, и та отошла к креслу, чтоб одеться. – Мне же не к спеху, ты мог спокойно работать, – отметил Бересфорд, когда они остались одни. – Да, – тягостно вздохнул художник. – У меня все равно ничего не получалось. Я не мог изобразить ее... Три месяца пытаюсь нарисовать что-то стоящее, но ничего, ничего не выходит довести до конца, это ужасно! – На этом этапе портрет выглядит прилично. – Мазня! У меня ведь даже вдохновения никакого нет! – Ну, не казни себя так... Завтра мы выезжаем, помнишь? Развеешься на море, новых идей наберешься. Где твоя сумка, кстати? – Не знаю... – промямлил Арчибальд едва разборчиво. – Не помню, где она. Я не хочу собираться, нет настроения. И никуда ехать не хочу. – Не будь капризным дитем. – Я просто говорю правду, вот и все, – на этом месте лицо Арчи вдруг приняло виноватое выражение. – Ах, пришла натурщица, и я совсем забыл передать тебе, что Эндрю звонил. – Тебе звонил? – Да, сказал, что у тебя телефон выключен. – Разрядился, наверное... И что там с Эндрю? Он заплатил за газ? – Кажется, да. Но сказал, чтоб ты сообразил что-то на обед, а то... – Арчибальд пожевал нижнюю губу, придумывая меткое выражение. – Бюрократия выбила его из колеи. – Ну понятно, – Стивен знал, как это бывает. Эндрю явился через часа два. Толкнув дверь, он обнаружил в фойе Стивена, чмокнулся с ним и начал рассказывать историю: – Помнишь того безумного котяру, что мяучит тут каждое утро и мешает всем спать? – Конечно. – Так вот, иду я по коридору и вижу, что он к кошке пристает! А кошка еще совсем молодая, почти котенок. Но он воет и подкрадывается к ней, а она отступает... Он зажал ее в угол, но она зашипела и дала ему лапой по морде. И тут, представь себе, он вместо того, чтоб найти себе кого-то постарше, запрыгнул на нее и попытался изнасиловать! Но я его отогнал! – О, да ты сегодня сразу два благородных дела совершил: и за газ заплатил, и невинную кошку спас, – по достоинству оценил доблесть любимого Бересфорд. – Да! – воскликнул Скотт вдохновенно. – Ах, но эти тупые офисные черви задолбали меня! Два часа в очереди простоял, думал, что умру там! А душно еще как! – Но ты это пережил. – Ага! – затем более приземленным тоном. – Ты нам чего-нибудь покушать приготовил? – Макароны. – Спасибо тебе, Стивен. Макароны у тебя всегда получаются очень вкусные, – Эндрю не льстил, просто всякий раз искренно радовался, когда не надо было вставать к плите самому. Скинув с себя пропитавшуюся потом рубашку, актер направился в кухню. – А телефон почему выключен? – Разрядился. – Понятно. Дальше Стивен сел за ноутбук, чтоб почитать свежие афиши. После того, как Скотт дважды повторил: "Стив, бросай это и поешь нормально", – Бересфорд присоединился к скромной трапезе. Ближе к вечеру драматург отправился в театр, чтоб окончательно убедиться, что его десятидневное отсутствие никому не повредит. Там ему позвонил Эндрю, и у них произошел такой разговор: – Стивен, я не могу найти зарядку от планшета! – Ты внимательно посмотрел на диване и кресле? На спинках? – Да! – На кровати? – Да. – На кухонном столе? – Там точно нет. – На подоконнике на кухне? – Нет. – А на холодильнике? – Сейчас проверю. Нет. – Тогда иди в спальню. – Иду. Так, пришел. – Осмотри письменный стол. – Там только твои книжки. – Посмотри в тумбочках стола. – Та-ак, смотрю... Там нет. – На подоконнике? – Э-э-э, нет. – На тумбочке или в тумбочке. – Сейчас проверю. Нет. Ни в одной из тумбочек ее нет. – Нагнись и посмотри под кроватью. – Вот черт! – Что? – Я ее вижу! Она на доске под столом! Какая скотина ее туда засунула?! – Я, когда пылесосил. – Приезжай быстрее домой, моя милая скотинка. Дома Стивен застал Эндрю за работой. Тот сидел на ковре, в окружении груд вещей, которые потихоньку разбирал. – Ты список хотя бы сложил перед этим? – спросил драматург, с благодарностью подмечая, что его вещи тоже методично укладываются. – Нет, я импровизирую. – Ладно, только самое основное не забудь. – Угу, – пожевал губу Эндрю и засунул в свою сумку пляжные тапочки. – Деньги-документы?.. – Будут у меня в сумке для фотоаппарата. – Завтра мне надо будет встать пораньше, чтоб машину к дому подогнать. Стивен какое-то время помолчал, наблюдая за кропотливой работой сужденного. – А может, мы все-таки на самолете? – предложил он осторожно. – Нет, мы же считали, что по деньгам это почти одно и то же. Кроме того, я бы хотел еще какие-нибудь города и страны посмотреть, раз мы решили уехать так далеко. Бересфорд ничего не отвечал. Однако пауза эта вышла слишком многозначительной, поэтому вскоре Эндрю поднялся и принялся уточнять с гневным укором: – Ты думаешь, я не справлюсь с вождением и врежусь в кого-то. – Нам ехать целых два дня, – произнес драматург бесцветно. – Целых два дня за рулем, Эндрю. Ты представляешь, как это? И когда ты последний раз водил? – Ой, подумаешь! Освежу навыки, да и все. Трассы у нас хорошие, повсюду автобаны... У нас карты и навигаторы есть. Так что все в порядке будет! – Мы ездили пару раз, помнишь? Ты очень легко теряешь ориентацию, особенно в темноте. – Будем ехать только днем, а на ночь останавливаться в мотелях. Ради Бога! Стивен, что ты паникуешь? Я буду очень внимательным и, разумеется, за рулем не засну! Не фантазируй там себе всякое! – Я просто пытаюсь все обдумать. – Нет, ты уверен, что мы страшно рискуем! Ты сейчас продумываешь, какова вероятность аварии! А еще ты думаешь, что, возможно, в этот дом больше никогда не вернешься! Знаю я тебя! – Это не повод кричать. – Я просто пытаюсь донести до тебя мысль, что раз я вызвался вести машину, значит, я уверен, что доставлю нас, куда нужно! И не надо проецировать на меня и эту ситуацию свои фобии, Стивен! Так ты только накручиваешь себя и угнетаешь меня! – Ладно. – Да, я иногда рассеян! Но я хорошо вожу машину! У меня права есть, в отличие от тебя! – И все же – не кричи. – Ты меня вечно недооцениваешь! Это достает! – Эндрю... Пакуй вещи. – Хватит уже жить своими страхами и фантазиями! Я сказал, что хочу увидеть мир! Значит, я его увижу! – Ну что ты раскричался? – Стивен!.. – Эндрю! – Бересфорд проговорил по слогам. – Что. Ты. Раскричался? Сядь, пожалуйста. Скотт послушался. – Тебе помочь собирать вещи? – Нет, спасибо. Сам справлюсь. Стивен никуда не уходил, наблюдая за работой Эндрю. Вскоре актер, видимо, усовестился и решил продемонстрировать, что на самом деле он на Стивена не дуется. Скотт снова оставил вещи и встал на ноги. – Слушай, я тут сегодня собирался и мне на ум пришел отрывок из одного стиха Сапфо. Подумал, раз мы едем в Грецию, то это актуально. – И правда. – Хочешь, прочту тебе? Отрывок очень классный, душевный. Я его еще с академии помню, представляешь? – Ладно, прочти. И Эндрю начал. Неожиданно его охватили эмоции, и он прочувствовал этот стих сильнее, чем когда-либо. Слова лились с такой горечью и воодушевлением, с таким чувственным напором, что Эндрю и сам не заметил, как глаза у него увлажнились... Стивен, заметив это, отвернулся, чтоб спрятать улыбку. Но от взгляда Скотта было не уйти. Актер тут же прервался. – Стивен! Я убью тебя! – Почему? – наивно спросил драматург, тщательно сдерживая рвущийся наружу хохот. – Я тут драматическое произведение декламирую, а он ржет! – Нет, на самом деле я вовсе не ржу... Эндрю вытер глаза. – Тебя рассмешило, что я прослезился! Ну и что! – Нет, я вовсе не из-за этого улыбнулся. – Ты улыбнулся, чтоб разозлить меня! Что ты лыбишься, Стивен? Я знаю, ты это специально! Ты специально меня злишь. Бесишь меня, чтоб увидеть мою реакцию, а потом втайне смеешься с этого! – слова прозвучали с таким искренним укором, что драматург прямо растерялся. – Извини, я честно не хотел обидеть тебя. Просто этот стих не рассказывается так страстно. Тут должна была быть спокойная мечтательность, а не напористость, словно ты подбадриваешь солдат перед битвой. – Да уж, тебе, конечно же, лучше знать! Ты всегда все знаешь! – Давай оставим это. – Да! Помогай мне лучше вещи собирать. Перед сном Эндрю в последний раз сел за компьютер, чтоб проверить, нет ли важных писем. Стивен устроился рядом и наблюдал за ним. – Вот черт... – Что такое? – Тут трагедия. Одна из моих фанаток больна на рак и скоро умрет. Пишет, что наибольшей ее мечтой всегда было увидеть меня вживую. Спрашивает, не мог бы я к ней приехать. Это облегчит ее муки и даст смысл доживать последние дни. Блин, как мне жалко... Но откуда я знаю, больна она на самом деле или нет? – Ответь, чтоб справку о болезни прислала. – Да нет, это как-то некорректно. О, ну опять... – Какая болезнь на этот раз? – Нет. Тут парень пишет, что я жалкий актеришка-позер и вообще чмошный самовлюбленный пидарас. – Красиво звучит. Эндрю прочитал письмо еще раз, набрал что-то на клавиатуре, затем нахмурился и вытер ответ. Попытался сочинить еще что-то, но снова не вышло. – Короче, иди на хуй... – Ты так и отписал? – Нет. Не знаю я, что ему ответить. Вообще мне сегодня пришли какие-то неоднозначные письма... О, вот еще Марк написал. Наверно, опять что-то о моих бровях. А, нет. Они с Йеном желают нам приятной поездки в Грецию. Вот это хорошо. Тут я знаю, что ответить. "Спасибо, очень мило с вашей стороны". И все счастливы. – Давай уже ложиться. Тебе завтра рано вставать и целый день сидеть за рулем. – Хорошо, иду. Утром Стивен предусмотрительно пошел проверить, как дела у Арчибальда. И правильно сделал, поскольку выходить надо было через пять минут, а блондин все сидел, угрюмо склонившись к полупустому рюкзаку. – Арчи, что с тобой? Художник повернул к нему выбеленное тоской лицо. – Ничего, – затем он тихо, уныло добавил. – Я не хочу ехать. – Это еще почему? – к меланхолии товарища Бересфорд привык, и поэтому соглашаться с ним не спешил. – Вижу, ты начал собираться. Стивен присел на корточки и распахнул главное отделение рюкзака. – Не знаю, что с собой брать. Лень собираться, – все продолжал жаловаться Арчибальд. – А если мне не хочется чего-то делать, значит, не стоит. Драматург поднял голову и пристально взглянул на него. – У тебя что, дурное предчувствие? – Нет у меня никакого предчувствия, просто не хочу никуда отсюда уходить и точка. – Мы нашу поездку долго планировали и менять ничего не будем, – вернулся к более ласковому, назидательному тону Бересфорд. – Список у тебя хотя бы есть? Что ты уже упаковал? – А я вам точно там мешать не буду? А то, как видишь, у меня настроение не очень. А расстраивать кого-то своим видом я не хочу. Лишь в моменты творческой депрессии Арчибальд был таким ипохондриком, поэтому Стивен на него не злился. Напротив, он старался сочувствовать. – Не говори глупостей. Давай, приободрись немного. Упакуем твой рюкзак до конца. Когда Стивен с Арчибальдом вышли во двор, белый опель уже был припаркован около тротуара. Эндрю, нацепив солнцезащитные очки, оглядел их с важным видом. – Багажник открыт. Томми и Джейк потеснились на заднем сидении, чтоб пустить к себе коллегу. Причем самый высокий и широкоплечий среди них Джейк оказался на середине, зажатый с обеих сторон. – И вот так всю дорогу ехать... – не мог не посетовать он. – Вот видите, без меня места было бы больше, – с горечью заметил Арчи, но друг тут же пресек этот пролог тотального нытья. – Да не бзди. Нормально. – Багажник закрыли? Все готовы? – полуобернулся к ним Эндрю. – Да, капитан! – Тогда отчаливаем, – Скотт надавил на педаль акселератора, и опель плавно сдвинулся с места.

Дорога

Чтоб точно не скучать, они отправились в путь впятером: чета Скотт-Бересфорд, а с ними Томас Мейсон, Джейкилл Бирн и Арчибальд Уолш. Скромный, но от этого не менее талантливый художник Арчи настроился всю дорогу сидеть тихо и мечтать, рассматривая новые пейзажи. Джейк с Томми были поживее и поразговорчивее, а особенно Томми, который до этого времени рта ни разу не закрыл. Но наконец у нашего дивного юноши заболела челюсть, и он решил передать инициативу друзьям. За длинный язык на Томми никогда никто не злился. Наверно, от того, что внешность у Мейсона была такова, что на него в принципе нельзя было злиться. Томми было где-то тридцать пять, но выглядел он на двадцать пять. А если еще гримом его украсить, вообще будет восемнадцатилетним. Круглолицый и ясноглазый, Томми казался невинным мальчиком, который просто проходил мимо и по какому-то зову сердца решил затесаться в эту компанию матерых угрюмых мужиков. Конечно, был еще изысканный Арчибальд, но куда ему до золотисто-рыжих кудряшек Томми, до его полных губ и гладкой чистой кожи? Одним словом, Томми вносил в их компанию свежее дыхание молодости. Вернемся, однако, к путешествию наших героев. – Дайте-ка мне разобраться, – вступил в беседу Джейк, когда они покинули границы Англии. – Эндрю декламировал тебе стих и так увлекся, что аж прослезился. А ты с него посмеялся, Стивен? Выходит, ты не прав, мужик! – Ты не понимаешь, – решил снизойти к объяснениям Бересфорд. – Для Эндрю свойственно перегибать палку, ему нравится преувеличивать все эмоции. – Но театр для того и есть. – Да, но он ведь не играл какого-нибудь Отелло или прочего страдальца, он читал стих. А не все стихи читаются одинаково, с надрывом. – Я часто читаю стихи спокойно, не надо! – вступился за себя Скотт. – И тот стих, что я тебе читал, надо было произносить именно эмоционально. Там ведь бунт! – Я читал об этом произведении, изучал историю написания и критику. Там не надо повышать голоса. А ты чем руководствовался перед тем, как заучивать его? – Интуицией... – буркнул Эндрю. – Вот видишь, – окончательно удовлетворился Бересфорд. – Будет он мне тут рассказывать, что ознакомился с теорией. – Я прочитал тот стих так, как считал нужным, вот и все! У меня может быть собственное мнение! – Я поддерживаю Эндрю, – вставил Томми, но Стивен высокомерно, по их мнению, промолчал. Почувствовав неловкость ситуации, Джейк попытался сменить тему: – А знаете что? – Что? – синхронно спросили Эндрю и Стивен. – Говорить им, Томми? – А-а-а! Ну давай! Бирн слащаво улыбнулся. – Мы с Томми решили встречаться, – горделиво сообщил он. – Круто! – тут же отреагировал Эндрю. – Да, – согласился Джейк и приобнял вновь оживившегося Мейсона. Арчибальд продолжал мечтательно глядеть в окно. Минут двадцать простояв на таможне, въехали в Бельгию. Пришлось, правда, пережить напряженный момент, когда Арчибальд никак не мог отыскать свой паспорт, но обошлось. После этого Стивен предложил отдать все документы ему. Компания тут же согласилась. – Ох, Бельгия... – Эндрю вытянул руку в раскрытое окно, чтоб подставить ладонь под поток ветра. – Ты как? – спросил Стивен. – Хорошо. Могу вести еще очень долго. А вы, парни? – он повернулся к притихшим коллегам. – Надо снова останавливаться на перекур? – Нет-нет, у нас все окей, – тут же загалдели Томми с Джейком. – А как вообще называется село, в которое мы едем? – погодя, решил уточнить Бирн. – Лутра. – Как? – Лутра, говорю! – повысил голос Скотт, несмотря на то, что мотор опеля работал бесшумно. – Полуостров Кассандра. И это туристическое местечко, а не село. – Тю. А почему не Афины или Салоники? – Потому что там много народу и шумно, – вмешался Стивен. – Да и дороговато нам обойдутся большие города. Мы туда на машине потом заедем и так их посмотрим, – поддержал Скотт. – Дороговато? – продолжал докапываться Джейкилл. – Эндрю, ты же получил Бафту за Мориарти. Ты сейчас должен кататься на яхтах и трахать моделей! – Чтоб вы знали, он за эту роль не так и много получил. Даже мало, но это от того, что роль вообще-то эпизодическая, – не поленился развеять миф Стивен. – И когда ему позвонили по поводу четвертого сезона, он сразу согласился на ту сумму, которую предлагали, не торгуясь. Он никогда не торгуется. – Да, – подтвердил Эндрю как-то робко. – А однажды он вообще играл в сериале, понятия не имея, сколько заплатят. Неудобно было спрашивать, да, Эндрю? – Да... – А ты, Стивен, за сценарии вообще хорошо получаешь? – побеспокоился за них Томми. – Часть из них я написал за "спасибо". – Ого! А вы знаете, что с Джейком недавно произошло? Ему предложили роль Яго. Говорят: "Ты очень хорош, и мы заплатим тебе пять штук баксов". А Джейк: "Давайте десять штук, иначе я не возьмусь". И они заплатили ему десять! – Забавно, – усмехнулся Эндрю. – Напомните мне, на сколько дней мы едем в Грецию? – продолжал поддерживать разговор Томми. – Неделя, – отчеканил Стивен. – Ох, это с дорогой... Немного выходит. – У нас денег на дольше не хватит, а еще Эндрю сейчас нельзя пропадать на продолжительное время. У него проект. – Ах да, эти... "Воробьи и вороны", – вспомнил Джейк. – "Ласточки и амазонки" вообще-то! – обиделся Скотт. – Господи, но это ж фильм для пискунов, – чуть не рассмеялся Джейкилл. – Эндрю, на кой черт ты согласился? Отказать было неудобно? – Он любит детей, – прокомментировал Бересфорд. – Так устройся на "Спокойной ночи, малыши". – Я узнавал. Там на ведущих только женщин берут. – Иисусе... – Но я ведь рассказываю сказки, читаю стихи и пою колыбельные лучше их. У меня голос успокаивающий и лицо подходит. Ну скажите, что это так? – Конечно-конечно... – Нет, а серьезно? – не сдавался Джейк. – Почему ты решил участвовать в этом... проекте? – Ну... – Скотт попытался ответить. – Конечно, это фильм для детского уровня развития, но в сценарии... Э-э, Стивен, лучше ты скажи. Драматург охотно перебрал инициативу. – Сценарий дурненький, конечно, но: это добрый фильм, а таких не хватает; там сносный юмор; персонажи хорошо прописаны и несколько из них даже оригинальны; а еще там есть пара глубоких моментов, которые могут заметить только взрослые, и над которыми стоит задуматься. – Эндрю, а ты такие моменты заметил? – Ну... Заметил... Почему ж не заметить? Тут Эндрю пришлось припарковаться у обочины. Дежурившие на дороге милиционеры почему-то остановили их. Благо, говорили они по-английски. – Вы видели знак возле перекрестка? Какое там было ограничение скорости? – Кажется, шестьдесят? – Вы с какой скоростью ехали? – Ой... – Эндрю стало совсем стыдно за себя, поскольку, увлекшись разговором, гнал он под семьдесят. – Ваши права? Скотт с тяжелым вздохом начал рыться в документах. Джейкилл тщательно наблюдал за этой сценой, затем подал свой властный голос: – А вы вообще знаете, кого сейчас остановили? – Боже, Джейк, не надо!.. Стемнело. Однако дорога все еще была полна машин. Эндрю торжественно объявил: – Братья, Чек Репаблик слева от вас! Или справа... Во всяком, случае, близко. Но мы туда не заедем. – Нам пора искать мотель, – напомнил Стивен. – Сейчас одиннадцать вечера. Давай хоть до полуночи еще будем ехать, – предложил Скотт, потягиваясь на сидении, но ни на секунду не отводя взгляда от дороги. – Или всю ночь будем гнать? – Нет! – Нет, – более спокойно повторил Джейк. – Я уже ног тут не чувствую, надо будет передохнуть. – Но пока едем? – Да, едем, – не препятствовал Бирн. Стивен промолчал. К полночи троица сзади уснула. Эндрю все продолжал вести, а Стивен внимательно смотрел вперед и по сторонах, чтоб в случае чего предупредить об опасности. Вообще среди них двоих он был более зорким. – Боже, что же мы так медленно едем? – тихо пожаловался Скотт. – Тянемся за старым автобусом, ничего не поделаешь, – ответил драматург, глядя перед собой. – Все за ним тянутся. – Сейчас я эту цепочку обгоню, – пообещал Эндрю и сильнее наклонился к рулю. – Зачем? Все себе спокойно едут под шестьдесят, ведь темно и дорога узкая. Тебе зачем выскакивать? – Я обгоню, – только и повторил актер и, включив поворотник, выбрался из цепи автомобилей. Бересфорд подозревал, что в этом ряду есть полицейская машина, поэтому все такие добропорядочные. Так оно в итоге и оказалось, но проникшийся азартом Скотт не останавливался. Он стал быстро набирать скорость, мотор загудел, а пол под ними слегка завибрировал. Опель обгонял автомобили один за другим, плавно приближаясь к безобразному автобусу. Эндрю аж губу прикусил, а Стивен еще внимательнее вгляделся вперед. И наконец: – Встречка! Скотт надавил на тормоз так резко, что все в опеле дернулись вперед. Дальше так же быстро он вывернул руль вправо, втискиваясь в небольшой промежуток между двумя машинами. – Господи... – выразил настроения проснувшейся троицы Джейк. – Эндрю, ты что вытворяешь? – Спокойно, я просто хочу ехать с нормальной скоростью. И не надо переживать, я отличный водитель. Поменьше слушайте Стивена. Цепочку они все-таки обогнали, а дальше по вине навигатора заехали в какой-то забитый городок. Там, в очередной раз намотав круг, Скотт остановился у обочины и бессильно опустил голову на руль. – Вы сбились с маршрута. Через пятьдесят метров поверните налево. – Заткнись, дура, – актер сонно глянул на Бересфорда. Тот, по всей видимости, тоже устал, но не подавал виду. Каким же чудесным он показался Скотту в золотистом свете ночных фонарей – бледный, чуть дрожащий, но так усердно изучающий какой-то лист бумаги, водя по нему посоловелыми глазами. Эндрю страшно захотелось отстегнуть ремень, склониться к Стиву и заснуть прямо так, но пришлось подавить это желание. – Стивен, можешь сказать, где мы и как выехать обратно на трассу? – промямлил Скотт безжизненно. – Сейчас, – драматург тщательно рассматривал разложенную на коленях карту. – Так... Могу. Выключи навигатор и слушай меня. – С радостью. Наконец, они добрались до мотеля. За стойкой ресепшена их встретил мужчина в черном костюме и с благородной сединой, лицом похож на Энтони Хопкинса. – Здравствуйте. Да, у нас есть для вас номер. Вижу, вы устали с дороги? – вежливо поинтересовался он. – Да, очень, – ответил Стивен. Едва не падающий в обморок Эндрю улыбнулся, глядя на них: он понял, что этот человек понравился Бересфорду. Такое случалось редко и актеру стало радостно. Вероятно, от страшного утомления он сейчас так льнул к тому, кого любит. – Вы англичане, да? – задал еще один вопрос интеллигентный служащий. – Ирландцы, – с гордостью поправил драматург. – Ох, ирландцы!.. – произнес мужчина с ноткой восхищения. – Прошу прощения. При первом взгляде мне почему-то показалось, что вы поляки. Стивен хмыкнул. – Что ж, быть поляками не так уж плохо. – А вот и ваши ключи. Номер за сто евро всем, разумеется, понравился. Начались бытовые вопросы и проблемы, связанные с едой и приготовлениями ко сну. – Ты иди ложись, – сразу получил приказ от сужденного Эндрю. – Отдыхай, а я позову тебя, когда будет, что есть. – Нет-нет, я в порядке. Я тут посижу, рядом с вами, – и он тяжело опустился на табуретку. – Так, ставлю воду в холодильник. О-о, пивко! – Чей это хлеб? Он уже в плесени. – Я режу помидоры, Стивен, будешь? – Мужики, тут даже телик есть! Включите телик! – Сколько времени? – Ох, бедный Эндрю... – М-м? Я – нормально... – промямлил Скотт едва разборчиво. Умяв два бутерброда и запив их чаем, он заставил себя помыться, а дальше бессильно повалился на кровать. Стивен осторожно, чтоб не разбудить, опустился рядом. От усталости Эндрю поначалу мычал и муркал очень интенсивно, но затем внезапно затих. Видимо, из сна о том, как везет друзей в Грецию, Скотт провалился в черную густую бездну, дарующую благословенный покой. – Ты как, Эндрю? – они собрались возле опеля. – Хорошо, – ответил актер, вытягивая руки в стороны. – Чудесное утро! Сегодня уже будем в Греции! Стивен подошел с кружкой и термосом. – На, выпей кофе. – Спасибо, не хочу. – И все-таки выпей. Ехать еще довольно далеко. – Ну ладно... – Ты вообще выспался ночью? – М? А что, я храпел? – Нет. Я спрашиваю, выспался ли ты. Можем еще побыть тут, отдохнуть. Или Джейк сядет за руль. – Господи, да выспался я, выспался! Давайте, погружайтесь! – Вы сбились с маршрута. Через тридцать метров поверните направо, – монотонно раздавалось в салоне. – Да знаю я, девушка, знаю. Но мы все равно ездим кругами. И как тут не сбиться с маршрута, если такой напряженный трафик, ужас! – все злился Эндрю. Надо признать, в этих местах вдруг стало намного жарче, и теперь от духоты их не спасал даже кондиционер. Скотт ощущал, что спина у него вся мокрая. – О, смотрите, какие-то парни нам машут! – взялся разрядить обстановку Томми. Слева их обгонял грязный голубой ровер с четверкой парней в салоне, все они были загорелыми и кудрявыми. Тот, что сидел возле водителя, высунул из окна ноги и весело подергивался под какой-то реп. – Интересно, откуда они? При этих словах всеобщее внимание автоматически обратилось к человеку, у которого всегда находился ответ. Стивен намеренно выдержал паузу. – Итальянские номера. – О-о, итальяшки! – и троица принялась оживленно махать в ответ. – Так, не отвлекайте меня, – охладил всех Скотт. – Тут надо внимательно смотреть по сторонам и думать, куда ехать. – Я же говорил тебе, что лучше было выйти на объездную дорогу, – заметил Бересфорд с привычной занудностью. – Так, молчи, Стивен. Не зли меня. Через минуту: – Стивен, говори, куда ехать! Бересфорд уже с готовностью листал карту. – Сейчас налево. – Прямо сейчас? Здесь? – Да. Теперь налево. – А где мы вообще? – спросил Томми, уминая крекеры. – В Будапеште. – Будапешт?! Ого-о! Опель резко затормозил, и все вновь дернулись вперед. Повисла тишина. Стивен не мог не сделать справедливого замечания: – Эндрю! Ты чуть велосипедиста не сбил! – Знаю! Я же говорю, не отвлекайте меня! – Что ты кричишь? – Ничего я не кричу... Ты же знаешь, что я нервный за рулем, – Скотт выехал на широкую, сравнительно безлюдную дорогу. – Знаю, – драматург неожиданно рассердился. – И поэтому я против того, чтоб ты водил машину. – О да. И из-за тебя мне пришлось одалживать этот опель у сестры. – Хох, но это не мешает тебе собирать деньги на собственный опель. За моей спиной. – С чего ты взял? А если и так – ладно. Тебе не понять, как мне надоело ездить на метро, поэтому не вмешивайся! – Не вмешивайся?! – Я часто говорил тебе о том, как хорошо было бы иметь свою машину, но ты – ноль внимания. У нас так постоянно: я тебе что-то говорю, а ты меня тупо не слышишь. Ты не слышишь меня, Стивен! У тебя в голове всегда творится что-то лишь тебе понятное! И поэтому ты постоянно забываешь, что я у тебя прошу! – Ну наведи хотя бы один пример! – Воу-воу, полегче там, мучачос! Остановились перекусить на большой стоянке с магазинами и кафе. – В Макдоналдсе берут только евро, – вернулся с известиями Арчибальд. – Ого! Может, бриллиантами им заплатить? – вознегодовал Томми. С противоположной стороны подоспел растерянный Джейк. – Слушайте, братья, прицепился ко мне возле туалета какой-то дед, видимо, денег хотел выклянчить. Я ему раз десять сказал, что не дам, а он мне все отвечает: "О-о, бозмек драга!" Что значит это "бозмек драга", черт возьми? – Не знаю, – пожал плечами художник. Надежда была на Стивена, но у него сейчас хватало своих проблем. – Эндрю, не злись на меня. – Да я не... – он дернулся, ощутив, что его пытаются взять за руку. – Стивен, отойди от меня, тут полно людей! – Им всем плевать на нас. – Просто не трогай меня. – Я тебя обидел? – Да. – Но ты и правда собираешь деньги на автомобиль, ничего мне не сказав. – Извини! – затем он все же понизил голос. – Но ты очень пугливый. А мне и правда нужна машина... Кроме того, я привык экономно относиться к деньгам. Мне теперь дарят кучу всего, и я практически ничего не трачу. – Хочешь вложить излишек в машину? – Да. А вдруг нам и правда надо будет потом куда-то поехать, как сейчас? Это ведь логично? – Довольно логично, – драматург вздохнул как-то особо глубоко и тяжело. – Я буду водить очень осторожно и не разобьюсь, как... Это в прошлом. Не волнуйся, – Эндрю понял, что, наверно, перегнул палку. И поэтому сам подступил ближе к Бересфорду: ему очень хотелось разделить боль этого момента пополам. Стив произнес первым, ощущая, что Скотт уже сам сжимает его руку: – Ну ты больше не сердишься на меня? – Кажется, нет. – Принести тебе кофе из Макдональдса? – Принеси. К вечеру компания с горем пополам добралась до Лутры. Но надо было еще найти домик, о которым они заранее договорились с турагенством. Несмотря на вечернюю пору, воздух был тяжелым и горячим, что и отметил Джейк: – Хух, блядь, как тут жарко, это просто пиздец... В какой-то момент все отчаялись в поисках жилища. Они разбрелись по городку пятеро, но никто так и не увидел вывески "Сент-Мери". – Может, агентство нас обмануло и не существует такого дома? – окончательно впал в апатию Джейк. Бересфорд вдруг застыл с выражением просветления на лице. Не говоря ни слова, он сошел с дороги и забрел в какие-то кусты, видимо, заметив там тропинку. Через три минуты домик "Сент-Мери" был найден, и все мысленно и словесно возрадовались.

На месте

От скромного домика возле моря все были в восторге. Наиболее компанию обрадовал большой балкон со столом, стульями и пляжным зонтом: оттуда открывался вид на Средиземное море и можно было подышать его чистым целебным воздухом. Поэтому Джейк и Томми с самого утра облюбовали себе местечко, щелкая семечки и обсуждая начало, а затем – дальнейшие перспективы путешествия. Арчибальд все еще спал. Наверное... Из-за него еще вчера успела случиться маленькая драма. Их было пятеро, а спален – три. Естественно, вышло так, что Томми был с Джейком, а Эндрю со Стивеном, Арчи же оставался один в большой неприветливой комнате. Пока Уолш смиренно распаковывал вещи, Эндрю созвал тайное собрание. – Слушайте, а может, не стоит оставлять его одного? Но Стивен, который в глубине души, напротив, мечтал оказаться на месте Арчибальда, тут же принялся отрицать: – Господи, да что с вами? Он не ребенок, найдет, чем заняться. Поменять что-либо они и так были не в силах. Поэтому, пока Арчи дремал в темной комнатушке, Стивен и Эндрю могли с утра пораньше насладиться обществом друг друга. Точнее, Бересфорд лежал на спине и читал книгу, а Скотт все еще отсыпался. Время от времени он приходил в себя и разлеплял веки, не вполне осознанно оглядывая комнату, затем спрашивал у драматурга, сколько времени. – Еще рано, спи спокойно, – отвечал Стивен и протягивал руку, чтоб погладить актера по волосам. От наименьшего ласкового прикосновения Эндрю вновь закрывал глаза и отрубался. Бересфорд то и дело отвлекался от книги, чтоб полюбоваться сопящим в подушку мужем. Хотя на самом деле и не "мужем", но черт с ним... Стивену нравилось иметь под боком свое сокровище – теплое, сонное и удовлетворенное выполненной миссией. Эндрю, впрочем, тоже очень понравилось ощущение, что за хорошо выполненную работу его любят и благодарят. Оклемавшись окончательно, он получил поцелуй, затем водички, а потом и кофе на подносе. Стивен остался в изголовье, а Эндрю переместился к ногам кровати, и так они обсуждали прошедшую поездку. – Я же говорил, что довезу нас без проблем, – похвастался актер. – Да, ты это сделал, – поддержал Стивен, массируя его ногу, которая болела из-за постоянного давления на педаль. Эндрю глянул на тумбочку, где покоилась книжонка Стивена, и припомнил события последней недели. А точнее, один случай, который ему было трудно забыть. Тогда он вернулся с репетиции психованный и застал дома бардак. – Что тут такое?! Стивен! – с этим гневным возгласом Скотт принялся поднимать разбросанные по полу книги и бросать их на кучу. – Найди им место, иначе я сожгу их! – пригрозил он и, надо признать, нешуточно. Дело в том, что Бересфорд много пишет, а затем иногда распечатывает свои творения и складывает их в ящики стола. Ящики эти уже трещат. И поэтому хозяйственный Эндрю время от времени чистит их, вытягивая листки, которые лежат на самом дне, комкая, а затем впихивая бумажки в мусорное ведро, чтоб они были незаметны. Вот так драматург создает, а актер понемногу уничтожает. Таким образом Эндрю уже и с несколькими книгами расправился. Но мы не об этом. Эндрю в порыве эмоций начал выкидывать все в мусор, а затем подметать, чистить и мыть. При этом он постоянно метался в разные стороны, нагибался-разгибался и ползал на четвереньках. Бересфорд, читая на диване, не мог не оценить его стараний: – М-м, какая у меня хозяйственная жена. Скотт злобно сверкнул на него глазами. – Эта жена тебе сейчас по самые яйца задвинет! В доме нет, что есть! Да и еще и непорядок! Ну что это за дела? Вечером Эндрю прямо таки запрыгнул на кровать, где Бересфорд опять же умиротворенно читал. – Стивен, ну что ты как амеба какая-то? Давай уже, хватит задротничать! Давай что-нибудь сделаем! – Эндрю, успокойся. Я вижу, в тебе сегодня много сексуальной энергии. – Вот именно! И ты должен что-нибудь с этим сделать! – Давай поговорим? – Нет, не хочу я разговаривать! Ты должен что-нибудь сделать со мной, Бересфорд! Что ты тут так спокойно лежишь? Драматург молчал, и Эндрю окончательно вышел из себя. – Ну же, Стивен! Возьми меня! Изнасилуй! Надругайся надо мной! Сделай это прямо сейчас! – после этого крика в спальне повисла тишина. – Хорошо. Я все это обязательно сделаю. Дай только страницу дочитаю. – Господи... – Скотт отодвинулся к самому краю кровати и в отчаянии провел ладонями по лицу. – Стивен, ну куда это годится? Ты вроде как бы и нормальный... Но рядом с тобой я себя чувствую, словно высохшее растение! – Из них, кстати, настойки делаются. Очень полезно. – Рот закрой! Вот и сейчас драматург взялся, было, за своего Кафку, но Эндрю тут же прервал его занятие. Скотт поступил по примеру своей школьной учительницы: без единого слова отобрал у Стивена книгу и стукнул ею Бересфорда по голове. – Стивен, послушай... – вздохнул актер томно. – Вот ты. Вот я. А между нами – Франц Кафка. Так не пойдет. Не будешь ты читать, пока я рядом. Ты будешь со мной, а не с ним. – Но на самом деле я все время с тобой, – заискивающе ответил драматург и с готовностью обнял Скотта, когда тот лег рядышком. – Ох, не пудри мне этим мозги. Просто заруби себе на носу, Стивен, что тут ты будешь только со мной, будешь любить только меня и думать только обо мне. Ты понял? – Хорошо, мне это будет не трудно, – согласился Бересфорд и стер лукавую усмешку партнера поцелуем. Лишь они настроились продолжать, как в гостиной раздался ликующий вопль Томми. – Арчибальд проснулся! Идем на море! Поскольку было еще утро, и солнце не сильно парило, они сначала отправились на небольшую прогулку по Лутре. Заходили в магазинчики, исследовали местную кухню, сувениры и прочее. К этому времени в Эндрю уже успел проснуться Актер, и он стал позировать на фоне всего, чего только можно. – Стивен, пожалуйста, давай еще тут. И еще так. И те скалы за моей спиной захвати... Я тебе уже надоел, да? – Нет, Эндрю, успокойся. Я сфотографирую тебя столько раз, сколько ты захочешь. Но Скотт был безутешен. Ему казалось, что сегодня не его день, потому что все фото оказывались какими-то... неудачными. Стивен, однако, этого мнения не разделял. – А эта тебе чем не нравится? – Она плохая... – Плохая? Тут отличное освещение. Я захватил море, скалы, да и еще и корабль вдали. И мост, на котором ты стоишь, смотрится безупречно. И только из-за того, что выражение твоего лица тебе не совсем нравится, все фото "плохое"? – Ну... да. Там же я в центре внимания. А я себе таким не нравлюсь. – А мне ты таким нравишься. Ох, точно, я же забыл, что когда ты фотографируешься, мое мнение никого не интересует. Затем Эндрю, Томми и Джейк встали на фоне гавани и нежно обнялись. Стивен уже выстроил композицию кадра, хотел щелкнуть, но все же перед этим решил дать совет. Они-то ведь себя со стороны не видят. – Парни, давайте поменьше гомосятины. Фотографирование было приятным занятием, если учесть то, что последовало за ним. А именно – они отправились в магазин сувениров, смотреть магнитики на холодильник. Но товар оказался разнообразным, и Эндрю прямо не знал, к чему кидаться. Стивен уже по третьему разу обошел все витрины, корзины и прилавки. Ну а Эндрю никак не мог определиться, какие тапочки ему нравятся и нужны ли ему вообще тапочки... Бересфорд остановился посреди магазина и принялся сверлить взглядом затылок актера, но тому хоть бы что!.. В конце концов, драматург сорвался: – Эндрю, я прошу тебя, пойдем отсюда! На выходе Скотт отобрал у него фотоаппарат, чтоб проверить, есть ли хоть что-нибудь удачное. Но Бересфорд перед этим проявил легкомыслие, и оно тотчас было обнаружено. – Это что такое? Стивен глянул. На дисплее светилось изображение милой девушки, прогуливающейся по Лутре в купальнике, парео и с пекинесом на поводке. – Не будет чужих баб на моем фотоаппарате, ты понял? – Понял. Пока они гуляли, наступил обед, и стало невыносимо жарко. Драматург объявил, что высидеть на пляже не сможет, и отправился назад в номер, где к его услугам был кондиционер. Уходя, он еще слышал дикие вопли, в сопровождении которых Томми и Джейк бросились в соленую воду. Бересфорд сидел за столом и дремал, когда в номер ввалился распаленный, запыхавшийся Джейкилл. Оказывается, он забыл крем для загара. Но видя, что драматург ни рыба ни мясо (даже Арчибальд сегодня веселее), Бирн не мог уйти так просто. Надо было проявить участие к давнему другу. – Мужик, ну что ты грустишь тут? Идем купаться! – Нет, – промямлил Бересфорд. – Не хочу... Лень... Голова уже пятый день болит. И слабость какая-то. Вот. Причин достаточно. – Таблетки прими. – Каждый день анальгин пью. Бесполезно. Как видишь, мне лучше не выходить на жару. – Но Эндрю там сам. – Он не сам, есть вы. И я уже говорил ему, что неважно себя чувствую. – Ага, – внезапно для Джейка все стало кристально ясным. Он сел за стол, напротив Бересфорда, и слегка склонился к нему, будто бы их могли подслушать. – Стив, я знаю, что у тебя. Никакой анальгин тут не поможет. Попробуй виагру. Все как рукой снимет. Эндрю словно чувствовал состояние Бересфорда на расстоянии. Скупавшись, он тоже безмолвно сидел на покрывале и понуро вглядывался в голубую даль. Скотт окончательно заскучал бы, если б не маленькая девочка в черных трусишках, которая, сама того не ведая, оказалась в центре внимания всего пляжа. – Идите купаться!!! – кричало это хрупкое, невинное существо во все горло. – Купаться идите!!! Мама!! Идите купаться!!! Ее мамаша – татуированная блондинка – в это время преспокойно общалась с каким-то загорелым качком. Она лишь глядела на пухнущую от крика малютку, но все внимание было отдано кавалеру. У девочки не было ни единого шанса помешать этому воркованию своей мамочки с ее потенциальным отчимом. Но детский ум еще не был способен осмыслить всей ценности общения с зажиточными мужчинами, поэтому малышка продолжала вымахивать тонкими ручонками и рвать глотку: – Идите купаться!!! – Да идите уже купаться, черт возьми... – проникся проблемой Томми, щелкая возле Эндрю семечки. – Бесполезно, – вздохнул Скотт. – У этой женщины типичные приоритеты. Через несколько минут мама таки сделала паузу в беседе с кавалером и направилась к дочурке. Та взяла ее за руку и побежала в воду с бешеным визгом. Мать сделала замечание, чтоб девочка успокоилась, затем постояла с ней пару минут у берега и вернулась к ожидающему избраннику. После непродолжительных рыданий девочка притихла. Но тут возле Эндрю, чуть спереди, постелили покрывало две бабы, которые, оказывается, притащили на пляж вино. Вот только выдернуть корок оказалось делом не из простых, хоть они и захватили штопор. И вот перед Скоттом картина: одна баба сидит на корточках и держит несчастную бутылку двумя руками, вторая, забив штопор в корок, со всей дури тянет его на себя. И так они вытягивают эту пробку, словно репку, тужась и краснея при этом. В результате бабы только начали стонать от усталости и отдыхиваться. Они обе безуспешно пробовали тянуть, и штопор изрезал им ладони. Не до крови, конечно, но остались полоски и красные пятна. Бабам ничего не осталось, кроме как смущенно уставиться на Эндрю, который все это время с любопытством наблюдал за их представлением. Не зная, какой они национальности, Скотт просто кивнул и поднялся. Бутылку он сразу же открыл одной левой, и бабы восхищенно завизжали. Дальше они начали что-то лепетать на каком-то языке, который актер так и не распознал. Венгерский или польский... Белорусский? Черт знает. Одна из баб (кудрявая брюнетка за двадцать) подошла очень-очень близко и прямо всем телом к нему потянулась, улыбаясь и сканируя взглядом голодной самки. Привыкший к близкому контакту Скотт не отстранялся, напротив, ему очень захотелось обломать их. Вот только с этим были проблемы, поскольку изображать холодный взгляд у Эндрю всегда выходило с трудом. Даже когда он играл Мориарти, ему подрисовывали глаза, чтоб сделать этот самый взгляд холоднее. Брюнеточка сочла его потерянный вид за первую победу в своей эротической игре. Дальше она что-то сказала. Впрочем, очкастая подруга быстро перевела на английский: – Спасибо вам за помощь. Она говорит, что вы... короче, вы ей нравитесь. Она интересуется, пойдете ли вы на вечеринку этим вечером. Она будет в ресторане прямо на этом пляже. – Дискотека? – тут же пришел в оживление Джейк, и брюнеточка аж засияла от счастья, когда увидела его. – Хочешь пойти? – спросил его Скотт как можно нейтральней. – Я бы пошел. Давно уже не был, – честно признался Бирн. – Томми, а ты? – Почему ж не пойти? – Арчи? Художник молча покачал головой. Согласившись и отблагодарив баб, они, наконец, избавились от их общества. Вскоре на пляж явился Стивен и, стоило лишь произнести слово "вечеринка", драматург тут же изрек: – Я лучше посплю. Скотт целый день провел на солнцепеке, но по нему этого не было заметно. А Стивен пришел на пляж под вечер, просидел под зонтом час и... полностью сгорел. Они уже подумывали о том, чтоб уходить, как вдруг какая-то баба начала топиться. Ее, понятное дело, быстренько вытащили на берег. Отослав неудавшуюся утопленницу подальше, спасатель склонился к своему топчану и подобрал оттуда солнцезащитные очки с пачкой сигарет. Затем пошел вглубь пляжа, видимо, чтоб проверить, все ли адекватно себя ведут. И тут, как вы поняли, Эндрю не устоял. Спасатель ведь был самой классикой: русый, высокий, накаченный. Волосы приглажены назад, рот приоткрыт, обнаженная грудь вздымается, и по ней бегут капельки воды. Эндрю аж губы облизал неосознанно. Мозг его при виде спасателя тут же вытек через уши, а на лице, соответственно, появилась широкая, обезоруживающая улыбка. Ничего не видя и не помня, Скотт двинулся навстречу. Спасатель, казалось, шел прямо к нему. На ходу он нацепил солнцезащитные очки, закурил сигарету... Короче, со всем комплектом. Они остановились в метре друг от друга. Эндрю явно был охвачен мыслями о том, как ему вылизать эту чудесную, бледную, покрытую светлыми волосками грудь. И все-таки он заставил себя выдать: – Привет... И тут Стивен с внутренним торжеством осознал, что спасатель этот – фриц. Или Ганс... Короче, немец он. По-видимому, в Греции недавно, да еще и с образованием у него худо, раз по-английски говорить не способен. – Не обращайте на него внимания. Он пьяный, – произнес Бересфорд красиво, по-немецки. – Да? Но все равно – довольно милый, – не мог не признать спасатель. Эндрю молчал и преданно глядел на мужчину, а взгляд его в это время вопил: "Ты свободен? Давай как-нибудь встретимся! Я тебе нравлюсь? Прикоснись ко мне, прошу! Черт, давай трахнемся!" Однако им удалось лишь обменяться приветствиями и улыбками. Стивен свое дело знал, он кого хочешь охладит. И с тяжелой душой актер вернулся к своему покрывалу. Смеркалось, но пляж посетили новые особи: пятеро девушек со страшным жирным мужиком во главе. – Фух, вот же самки. Сплошная деградация, – низко оценило их сообщество геев. – Ну почему? Посмотрите на вон ту, в центре, – неожиданно образумил всех Джейк. – Ту? Хм, среди них она лучше и приличнее всего одета. Узор на футболке классно сочетается с цветом шорт, – подхватил Эндрю, сам себе удивляясь. – Да, согласен. Все – тупые шлюхи, но та в центре хорошая, – поставил окончательную оценку Томми. – Давайте познакомимся с ней? – предложил Джейк спонтанно. Компанию внезапно охватил азарт. Вскоре троица мужчин подступила к гнезду покрывал, на котором прохлаждалось пятеро девушек с обрюзгшим мужиком в центре. Тот, заметив их, перевернулся на спину, демонстрируя седую шерсть на своей груди. – Чего вам надо? – харкнул джентльмен по-английски. – Девушек пришли снимать, что ль? Они не продаются! – А ты что, вышибало их, что ли? – скрестил руки на груди Томми. – А ты что, сынок, давно кулак не целовал? Томми от такого нахальства остолбенел, а Эндрю – тем более. Благо, на такие случаи у них был Джейк. – Что-то ты, браток, разбушевался, – заметил Бирн, выступив наперед. Среди них троих, да и вообще во всей компании Джейк имел наиболее внушающий вид. Ему больше всех тут подходили слова "мужественный" и "красивый", потому что кроме длинных ног и широких плеч природа наделила Бирна безупречной фигурой. Он был просто создан для того, чтоб рекламировать всякие шмотки, но пошел другим путем. Ведь помимо дышащего молодостью и силой тела у Джейка на вооружении еще было лицо с благородными чертами, щетиной и большими синими глазами, позволяющими ему брать роли лирических героев. Однако друзьям Бирна всегда казалось, что тому больше всего подходит образ ковбоя. Сейчас Джейк стоял, сложив руки на поясе, и можно было легко вообразить его в сапогах, широких штанах, рубахе с платком на шее и широкополой шляпе. Несмотря на то, что в данный момент Бирн был в плавках, на мужика его вид все равно подействовал должным образом. – Сынок, разве я имею что-то против? Девушки-то и в правду хорошенькие, и на самом деле я понимаю, почему вы к ним подкатили. Но я-то должен следить, чтоб они были в безопасности. – А может, девушки уже сами за себя скажут? – заметил Бирн вполне разумно. Барышни, разлегшиеся на цветастых покрывалах, словно наложницы возле трона султана, только этого и ждали. – Вы хотите со всеми нами поговорить или с кем-то конкретным? – поинтересовалась одна из них. Мужчины вдруг порозовели, но ситуацию опять же спас Джейк. – Нам надо переговорить с этой... В футболке с синим узором. – О, со мной? – названная дама отвлеклась от книжечки Шарлотты Бронте. – Окей, давайте. Отойдя на приличное расстояние от того гнезда бесов, все четверо вздохнули спокойнее. – Кто этот мужик, черт возьми? – решил уточнить Бирн. – Ох, это водитель нашего автобуса... На котором мы приехали в Лутру. Просто он очень ответственный мужчина. И с богатым опытом, да, – ответила девушка важно, затем протянула руку. – Я Триша. – Откуда ты? – Нидерланды. – Вау! – Ирландия. – Круто! Я, кстати, работаю преподавателем в университете. Мировая литература. – А мы все актеры. Ну, Арчи еще художник, а Стивен драматург... А Томми – пьяница и пустозвон. – Эй! Подойдя к Стивену и Арчибальду, они перезнакомились вшестером, а затем Триша стала делиться информацией. То есть, что тут можно делать и куда стоит пойти. – До Афин вам будет далековато. Сейчас очень жарко, да еще и пробки. Поэтому не знаю, мужики, стоит ли вам туда ехать. Но я была в Салониках в прошлом году и там реально живописно. Езжайте лучше туда, вы ничего не потеряете, к тому же, очень много сэкономите. – Ага. А куда можно сходить, кроме Салоник? – Ну, я послезавтра иду в храм Посейдона, хочу глянуть, что это такое. Он где-то в тридцати километрах от Лутры. – О, интересно. Нам тоже надо будет поехать, – стал намечать себе планы Эндрю. – А сейчас, пока еще окончательно не стемнело, я хочу прыгать с пирса, – заявила Триша, и все общество решило отправиться вместе с ней. Кроме Стивена, ведь надо было кому-то сторожить вещи. – Только без фанатизма, – предупредил драматург, когда Скотт уже собирался уходить. Но актер даже головы к нему не повернул. – Эндрю! – Ну что? – Ты слышал меня? Без. Фанатизма. – Да слышал я, слышал... Все четверо легко заскочили на пирс. Триша была последней, и Арчи галантно протянул ей руку. – А? Нет, спасибо, я сама. – Хм-м, там камни видно на дне. Мы не стукнемся? – спросил у девушки Скотт. – Нет, они на самом деле очень глубоко. Я много раз прыгала, это безопасно. Только отталкивайтесь от пирса посильней. Набрав воздуху, Эндрю разогнался и сделал бомбочку. Джейк прыгнул спиной вперед, а Томми – то ли поплавком, то ли карасем (короче, плюхнулся животом на воду). Вслед за ними Арчибальд и Триша нырнули ласточками. Утром они обсуждали планы на день. – Так мы же хотели ехать в Салоники? – напомнил компании Томми, хлебнув из кружки растворимого кофе. – Или все-таки Афины? – поставил вопрос ребром Джейкилл. – По-моему, нам лучше послушать Тришу. Афины от нас слишком далеко, – еле слышно пробормотал Арчибальд. – Окей, я согласен на Салоники, – сказал Эндрю. – А то тут и правда очень жарко, прямо дышать нечем. Нам будет трудно высидеть столько в салоне. – А храм Посейдона еще ближе, чем Салоники, – подошел к проблеме с другой стороны Бересфорд. – Я думаю, вы зря морочите себе голову. Нам без разницы, когда именно ехать в эти Салоники. А я проверял погоду. Сегодня весь день будет стоять ужасная жара, но завтра похолодает и, возможно, будет дождь. Так что разумнее всего перенести поездку на завтра, а сегодня поехать к месту, которое к нам намного ближе. Так логичней. – Стивен... – Эндрю сделал глубокий вдох. – Ты же знаешь, что бесишь меня, когда начинаешь вот так разговаривать. Зачем ты это делаешь? Я сказал тебе еще вчера, что сегодня настроен ехать в Салоники. А если я настроен, значит, мы поедем. И к черту логику. – Как скажешь. После завтрака Эндрю позвал Бересфорда в ванную комнату, на "серьезный" разговор. – Что такое? Башку мне о бортик хочешь расшибить? – Нет. Посмотри на эту ванну. – И что с ней? – Она чистая, просто белоснежная! Не то что наша... У нас ванна вся желтая, как ты помнишь, и ее уже невозможно отмыть. Меня это раздражает, и я все думаю, что нам с ней сделать. Стивен, я уже полгода прошу тебя узнать о той вставке, про которую ты мне раз рассказывал... Или нам вообще ванну поменять надо, а то я уже не могу на нее смотреть! – Господи, зачем? Во-первых, она не желтая, на ней просто желтые пятна. Не понимаю, почему ты обращаешь на них внимание. В нашей ванне мыться можно, и это главное. Подумаешь, не сияет она белизной, и что с того? – Стивен, не беси меня. Нет, я не могу... Я постоянно о ней думаю. – О ванне? – Да! Каждый день я захожу туда и думаю, какая она грязная. А еще думаю, какие чистые, белые ванны у всех остальных! – О Господи, Эндрю... Это просто ванна! И менять ее ни в коем случае не надо, это ж весь водопровод к черту полетит. Надо будет рабочих позвать, и они мне на мозги будут капать дни напролет. Ненавижу, когда в нашей квартире топчется кто-то чужой. Не выдержу я их присутствия. – Но ты же и так будешь на работе. – Все равно! Надо, чтоб за ними кто-то смотрел. И сколько уборки будет после них... Да еще и мыться, и бриться у Арчибальда, не-е-ет. Оставь нашу ванну в покое, Эндрю. Она и с желтизной хорошая. Да и почему ты во время отпуска взялся обсуждать нашу сантехнику? – Хорошо, не буду. Но вот, я ее сфотографирую. И дома покажу тебе, чтоб ты сравнил, какая ванна у нас, а какая тут. – Господи, ладно... Они выходили из номера последними. И пока Скотт возился с ключом, Стивен заботливо поинтересовался: – Как вчерашняя дискотека? – О, отлично. Там и спасатель был. Мы с ним вместе отжигали. – Ах, вот почему тебя не было так долго. Я так и думал. – И поэтому не спал? – улыбнулся Эндрю. Они вместе вышли на крыльцо. – Кстати... Мой дорогой муж, спасибо тебе за утренний секс. – За секс не благодарят. – Знаю, но я решил это сделать, поскольку сегодня он у нас длился дольше, чем три минуты. Как-то необычно. И очень приятно. Добравшись до Салоник, вначале они исследовали город впятером. Карты не было, навигатор включать ленились, а спрашивать что-либо у прохожих – тем более. Поэтому просто шли вперед, наобум. Хотя так лишь казалось: Стивен ведь листал атлас в машине и знал куда идти, хоть и приблизительно. Во всяком случае, все на него надеялись. Эндрю лишь шел рядом и поглядывал на сужденного с довольством, любовью и гордостью. Со Стивеном они не потеряются. Стивен знает, что делать. Все тут уважают его больше, чем самых себя. "И он – мой", – думал Скотт, мечтательно улыбаясь. Наверно, из-за этой мечтательности актер и отбился от коллектива, причем как-то вообще незаметно. Стивен шел себе прямо, разглядывая архитектуру города и беспокойные толпы людей, как вдруг оборачивается – а Эндрю нет! И никто не заметил, когда и куда тот исчез. Все разволновались до такой степени, что решили разделиться для поисков. Стивен по наитию прошел немного назад и завернул в переулок. И что вы думаете? Эндрю стоял там и болтал с каким-то своим фанатом, видимо, сербом. То, что так он запросто может потеряться, Скотта, похоже, не волновало. Говорил себе, улыбался парню, обнял его в конце... – Алло, Джейк. Обезьянка нашлась, отбой тревоги. Разумеется, после этого Бересфорду не хотелось отпускать сужденного от себя. Увидит он на улице какого-нибудь статного мужика, потеряет от него голову и поминай, как звали. Нет, Эндрю надо проконтролировать. Поэтому, когда троица изъявила желание прошвырнуться по местным барам, драматург без колебаний затащил Эндрю на экскурсию по городу. Пусть они, мол, нажираются, а мы будем культурными. Экскурсовод и группа нашлись быстро, и вскоре они отправились на познавательную прогулку. Рассказав историю возникновения города, женщина заметила, что, может, у кого-то есть вопросы. Группа глядела на нее восхищенными глазами, внимая всему и не смея предположить, что она может в чем-то ошибиться или что-то недосказать. Однако у Стивена молчать не получалось. Не мог он вот так просто послушать, не вставляя своих педантичных комментариев. – Вы забыли упомянуть, какие народы поселились в Салониках во время Византийского периода. – Ах да! – смутилась экскурсовод. – Тогда здесь появились южные славяне и валахи. – И цыгане. – Да. – А еще я читал, что кроме Кирилла и Мефодия Салоники известны еще Солунским. Это четвертый век, но тоже важно. – Ага. – Стивен, не умничай уже столько! Драматург послушался этого замечания и минут двадцать выглядел равнодушным. Но вот экскурсия почти подошла к концу, и экскурсовод вновь поинтересовалась, все ли из сказанного ею понятно. Насыщенная информацией публика сначала подавленно молчала. Затем людей потянуло на комплименты. – Спасибо, все было очень ин... – А что там касательно признания Салоник "молодежным" городом? – Господи, Стивен!.. Успокойся уже! Вместе с пропащей троицей они удачно воссоединились в ресторане. Надо было перекусить. Джейк сказал, что в тамошних клубах очень "классно", а Томми тут же принялся выкладывать детали. Пока они болтали, Бересфорд пошел к стойке, чтоб заплатить за кофе. – Я вижу, у вас на стене часы остановились. – Да, уже три дня как. Сторож обещает починить, но все у него не выходит. Как видите, они висят очень высоко, и сама я не могу достать, – ответила девушка тонким голоском и сразу же смущенно потупилась. – Я могу починить прямо сейчас, если хотите. Барменша тут же вспыхнула румянцем. Она была слегка прыщеватая, но в общем очень милая. – О-о, нет, не надо. – Думаю, там просто надо поменять батарейку. Дайте стул, я достану. – О Боже, – девушка совсем засмущалась. – Прошу вас, не делайте этого. На это есть свои люди. А вы – клиент. Вы должны отдыхать. Совершить подвиг Бересфорду так и не дали, но свое он получил, едва успев сесть обратно за столик. – Узнал ее имя? – спросил Скотт, в упор глядя на нож, которым Джейк разрезал отбивную. – Нет, а что? Я просто хотел помочь. Ресторан же красивый, но часы вот стоят. – Ага. А еще барменша тут такая... Высокая, худющая, с короткой прической. Ты от таких балдеешь. – Боже мой, я просто хотел быть вежливым. – Ты просто хотел меня побесить. Пройдясь по парках, побегав под фонтанами и осмотрев Белую Башню, они решили, что пора домой. Заехали на заправку. Там все вышли из салона, чтоб подышать. И вот Эндрю увидел старика в засаленном костюме и серой шляпе, с бородой и стаканчиком в дрожащей руке. На заправке крутилось людей сорок, но Скотт был уверен, что этот добрый господин подойдет именно к нему. Потому что у Эндрю на лбу написано, что он выслушает и посочувствует. Сколько он себя помнит, дети и психи вечно тянулись к нему. И вот опять. – Сынок, у тебя не найдется на стаканчик воды? – прокряхтели в двух метрах от него, и в нос ударил этот божественный запах... – Привет, дедушка, – к ним подошел Стивен. – Как тебя зовут? – Френсис. – О-о, Френсис... А почему ты ходишь со стаканчиком? От этого вопроса старик тут же воодушевился. – Я уже неделю с ним хожу. Я хочу, чтоб его наполнили водой. Но меня никто не слушает. – Вот гады, правда? – Дай мне на водичку, сынок! – Бозмек драга, что вы тут стали? Давайте ехать! – в беседу вовремя вмешался Джейк. – Что, дедуля, бабла надо? На тебе пять баксов, – Бирн извлек их из собственного кошелька. – Но что же я куплю на них? – На стаканчик воды точно хватит, – заверил драматург. – Ну а о завтрашнем дне, дедушка, не думай. Он сам о себе подумает. На этом, к облегчению Эндрю, разошлись. Всю дорогу до Лутры он думал, что еще немного и ему бы точно поведали страшную историю о чьей-то гибели, инвалидности или прочей трагедии. Поняв, что его тревожит, Стивен посоветовал вспомнить о завтрашнем паломничестве к храму Посейдона. На неофициальном собрании было принято решение взять с собой Тришу. Ее подружки были равнодушны к Посейдону, а водитель – тем более, поэтому девушке не на чем было добираться. Она чуть опоздала и пришла, когда они все уже обступили автомобиль в ожидании. Но, как и обещал Стивен, солнце сегодня не так жарило, поэтому никто особо не злился за задержку. Триша прибежала в их двор и сняла с себя небольшой черно-красный рюкзак, который тут же был закинут в багажник. – Ого. Вижу, у вас тут места не особо. А точнее, его вообще нет, – оценила ситуацию нидерландка, посмотрев на заднее сидение, где привычно теснилась святая троица. – Э-э, может, я тогда домой вернусь? – Ну-у, если честно, сюда ты точно не влезешь, – посочувствовал Джейк. – Разве на колени кому-то сядешь. – Ерунда. Я давно говорил, что в нашей компании не хватает девушки, и поэтому Триша точно поедет с нами, – неожиданно проявил решительность драматург. – Сядешь рядом со мной на переднее сидение, я подвинусь. Триша была довольно маленькой и кое-как поместилась. Эндрю по этому поводу особо не страдал, потому что, несмотря на стройность, у Триши были полные руки и ноги, да еще и одутловатые щеки. Короче, она справляла впечатление сильной, здоровой женщины. А Стивена такие не интересуют. Со временем они разговорились. – Я заплачу штраф, если нас остановят из-за меня, честно, – попыталась проявить доблесть нидерландка. – Ничего, не беспокойся об этом. – Слушайте, может, это некорректно, но меня все один вопрос тревожит. – Ну? – Вы тут и правда все голубые? Все пятеро? – Как тебе сказать... – взялся ответить на этот непростой вопрос Скотт. – Есть среди нас один человек, который говорит, что он гей. Но когда рядом проходит баба в короткой юбке, не может не повернуть головы. Не буду называть его имени. – Ого. Трише понадобилось совсем немного времени, чтоб разоткровенничаться: – Вот, к примеру, мой преподаватель в университете так выражался про гомосексуальность: "Представьте конвейер с бутылками. Во все бутылки наливается молоко, но в одну вдруг залилось пиво. И никто не знает, почему". – Да? Ну-ка, Стивен, ты свое мнение вырази. – Какое? – Помнишь, ты мне раз про ногу рассказывал? – А-а-а. Меня просто удивляют люди, которые говорят, что если б были условия для того, чтоб стать геями, они бы стали. Какие еще условия? Гомосексуальность – это как нога. Она или есть, или ее нет. – О Господи... В поисках храма они бродили по деревне очень долго. Ни Триша, ни Стивен никак не могли сориентироваться. В результате Джейк подал оригинальную мысль. Ткнув ногой в камешек на лужайке, он предположил: – А может, вот это – бывший храм Посейдона? Решили, что хрен с ним. Зато пляж им попался просто неимоверный, не зря взяли плавки. Волны тут были такой высоты, что отлично подошли бы для серфинга. Эндрю поворачивался к ним спиной и только и ждал, пока одна из волн оторвет его от дна и приподнимет на несколько метров. И балдел от этого. Правда, если подойти ближе к берегу, волны валили с ног и бросали на землю. И Томми специально бегал по мели, чтоб падать, потому что он, как сказал Джейк, "дурище". Сам Бирн вместе с Уолшем и Тришей запрыгнули на надувной матрац и кайфовали от того, как ими вращало и подбрасывало. Стивен предложил доплыть до буйка. На это отважились Джейк, Томми и Эндрю, а Триша с Арчибальдом остались на берегу. Итак, они пошли против волн... Вода постоянно отталкивала их назад, накрывала и захлестывала со всех сторон, но они не сдавались... Правда, на середине пути к ним на голубом скутере подъехал Ганс и спросил, не хочет ли кто прокатиться с ним. – Я! Я! – тут же просиял Эндрю и протянул к нему руки. Триша стояла возле берега и наблюдала за тем, как они плывут. Внезапно одна из волн сбила ее с ног и швырнула под воду. Девушка ударилась об дно и попробовала встать, но ее сразу же накрыла новая волна. Нидерландка почувствовала, что задыхается, но не успела она по-настоящему испугаться, как чьи-то руки подхватили ее и вытащили из-под воды. – О-о, Арчибальд! – воскликнула она, разомкнув веки. – Пусти. Уолш тут же выпустил ее и отвернулся со страдальческим выражением. – Эй, я не то имела в виду. Спасибо, что спас меня и... – девушка поколебалась, но затем сказала: – Э-э, я помню, как ты протянул мне руку на пирсе. Я не взяла ее не потому, что я какая-нибудь феминистка, нет. На самом деле мне было очень приятно, что ты попытался помочь... Согнувшись от усталости и дрожа, через полчаса Стивен все-таки добрался до твердой земли. "Все-таки", потому что: – Хух, в какой-то момент мне показалось, что утону к чертовой матери, но обошлось... Одним своим видом Джейк соглашался с ним. Он громко дышал через рот и пытался вывести на песок Томми, который, от изнеможения завалившись на четвереньки, так и стоял в воде, хрипя и отплевываясь. Зато Эндрю слез со скутера и вышел на пляж совершенно сухим, согревая всех своей солнечной улыбкой. – Боже, мужики, вам что, не понравилось наше плаванье? А мне так понравилось! Я весь на эмоциях! – и он весело махнул рукой отчаливающему Гансу. – Солнце садится, – заметила Триша, когда все шестеро сидели на покрывале и с философским видом щелкали семечки. – Купайтесь, пока можете. Завтра уезжаем, – напомнил компании Бересфорд. – Ох, так скоро? – Ну да. У Эндрю ж эти... "Снегири и сороки". И с этими словами святая троица уныло уставилась на небо, провожая глазами заходящее солнце. – Эх, не хочется уезжать, – признался Томми, пока Эндрю рассчитывался с хозяйкой "Сент-Мери". – Да, – добавила Триша, которая пришла сюда на рассвете специально, чтоб попрощаться. – Мы с вами виделись-то всего два дня. – Постой, а ты не в нашем домике случайно ночевала? – Э-э, нет... А что? – Оставь, Томми, – бросил им Стивен перед тем, как занять свое место в опеле. – Пока, Триша. – Пока. Хм, может, когда-нибудь еще встретимся. Приезжайте в Нидерланды. – Пиши нам, Триша, – сказал Томми и по примеру Бересфорда тоже начал погружаться. – Черт, все у меня вертится на языке это "Бозмек драга", – проговорил Джейк, нервно барабаня пяткой. – Что это такое? – Могу помочь тебе. Я изучала венгерский в школе. – Венгерский? – Да. – И что же значит эта фраза? – Ну, – Триша чуть смутилась. – "Драга" – это "дорогой". – Ага. Я так и думал. А "бозмек"? – Кхм... Не говори этого никому. – Почему? Черт, я так и знал, что это ругательство! Что, название полового органа?! – Нет. Бирн призадумался. – "Ебать", что ли? – Э-эм, нет. У этого слова более сложное значение. Когда ты говоришь "бозмек", ты ругаешься. Но при этом имеешь в виду, что хм-м-м... Намереваешься трахнуть своего собеседника. – Фу, блядь! И с этой фразой ко мне подкатил дед на заправке! Пиздец! Обменявшись с Тришей тоскливыми взглядами, Арчи тоже сел в машину. Последним к ним присоединился Эндрю. – Ну что, все выспались? – он очень аккуратно присел. – Боже, вы слышали те звуки ночью? – тут же пришел в замешательство Мейсон. – Кто-то мяукал, как бешенный! Я думал, что в какой-то комнате котяра то ли дерется, то ли его режут! Вы не слышали?! – Томми, это не кот был, – сказал Джейк. – А кто тогда? – Не кот, говорю. Помахав Трише, они выехали на дорогу и вскоре добрались до широкого шоссе. – А как там твой спасатель, Эндрю? – полюбопытствовал Джейк. – Какой еще спасатель? – Ага. Стив, у тебя уже не болит голова, да? – Нет, я исцелился. – Что, и правда купил то, что я тебе говорил? – Нет, просто сосредоточился на результате. – О, молодец. Это по-нашему. Они возвращались домой. Конечно, было немного грустно, но все вынесли что-то из этой поездки. К примеру, кто-то решил свои творческие проблемы: – Представляете, ребята, я наконец нарисовал удачный портрет. Впервые за длительное время. – И там голая Триша. – Откуда вы знаете? – Да тут и ежу понятно. Чему-то научились: – Где мои сигареты?! Бозмек! И что-то поняли: – Стивен, нам надо почаще ездить в отпуск. Мне понравилось. Особенно этот последний день. А тебе? – Да. – В следующем году надо будет тоже обязательно куда-то съездить. Но кто знает, может, ждать так долго не придется. Ведь впереди еще целый август.