Три чашки кофе

Машина гудела, взбивая в густую пену белое молоко. Я засыпал в бездонное нутро агрегата прожаренные зёрна арабики и, настроив крепость, нажал на кнопку. В воздухе стоял неповторимый бодрящий аромат кофе, полуденные солнечные лучи светили в окно, а я в который раз явственно ощутил, что жизнь — не такая уж мерзкая штука. Пожалуй, можно сказать, что я люблю свою работу. Многие удивляются, не понимая, что привлекательного может быть в профессии баристы, а мне действительно это нравится: методичное жужжание машин, ровные бутылочки с мерзкими сладкими сиропами, баночки с ароматными пряностями, от которых приятно щекочет в носу, и, конечно же, божественный, дурманящий запах свежего кофе. Каждый день проходил в общем-то одинаково: я привычно, уже не вникая в процесс, готовил напитки и передавал их нервно поторапливающим меня официанткам или отдавал в руки посетителю, пожелавшему кофе с собой. На круглом циферблате часов, висевших на стене кофейни, стрелки показывали время — 12:05, а это значило, что сейчас сюда из соседних офисов понабежит планктон в строгих костюмах. Мне такие никогда не нравились: эти их серые лица, пустые глаза, руки, дрожащие от постоянного нервного напряжения, одинаковые кожаные портмоне, из которых они доставали хрустящие купюры. Эти люди напоминали мне героев каких-то нелепых компьютерных игр из моего детства: тоже, бегут вперёд, не зная куда, собирая по дороге монетки, и даже не задумываются, что рано или поздно сорвутся в пропасть, так и не побив рекорда. Зато "на чай" они оставляли стабильно. И вот, спустя каких-то пару минут, кофейня уже была набита чопорными белыми воротничками, которые все как один заказывали бизнес-ланчи. Приготовив с десяток чашек американо, я тщетно пытался оттереть липкие пятна сиропа, который пролил, неуклюже опрокинув бутылочки с густой сладкой жидкостью, когда сзади раздался голос: — Мне как всегда, пожалуйста! Обернувшись, я увидел чуть рыжеватого блондина в нежно-розовой рубашке с нарочно распахнутым воротничком. Неестественно-голубые глаза в упор смотрели на меня — выпендрёжник, наверняка напялил цветные линзы — а пухлые выразительные губы растянулись в слишком искренней для серого буднего дня улыбке. — Эммм… прошу прощения, но не могли бы вы уточнить заказ? — Эх, так я и думал, — расстроенно протянул парень, голубые глаза смотрели почти осуждающе. — А я ведь сюда прихожу каждый день уже в течение полугода! Какая прелесть! Он думает, что настолько неотразим, что все обязаны помнить его самого и его предпочтения в кофе. Впрочем, кажется, я этого человека и правда видел раньше — лицо мне показалось смутно знакомым. Но раздражение от этого только усилилось. — Здесь ежедневно бывает много посетителей, — устало отозвался я, — едва ли возможно запомнить всех. — Да всех и не надо, — он радостно согласился, хитренько улыбаясь мне, — но меня-то можно! — Так что вы будете? — Я уже был готов потерять терпение, поэтому решил поскорее отделаться от этого самовлюблённого болвана. — Двойной капучино со вкусом карамели. Какое извращение! Ну зачем так портить кофе? Наверное ведь ещё и сахар туда бросит, чтобы уже окончательно и с особой жестокостью забить вкус арабики! Неудивительно, что мне он не запомнился — не люблю слащавости. Ни в кофе, ни в людях. — Ваш капучино! — Спустя пару минут я уже протягивал ему бумажный стакан с горячим напитком, другой рукой забирая протянутые купюры. — Приходите ещё! — О, обязательно! — с чувством пообещал наглый незнакомец. — Только я ещё не ухожу! — в голубых глазах проскользнула лукавая искорка. Как бы в подтверждение своих слов парень сел на высокий барный стул возле стойки и деловито высыпал туда два пакетика сахара. Я же, флегматично пожав плечами, — ну не могу же я его прогнать?! — продолжил вытирать липкую поверхность. — Меня, кстати, Наполеоном зовут, — парень медлительно размешивал сахар пластмассовой ложкой. — Наполеон Бонапарт. Мне его с этим поздравить? Или, может, пожалеть? От меня-то ему чего надо?! — А тебя? — невозмутимо проигнорировал он моё не слишком дружелюбное молчание. — Бальзак, — едва слышно пробурчал я, не отрываясь от своего занятия. — Очень приятно! — прищурившись, он смешливо глядел на меня. Наполеона явно забавляло моё нежелание общаться. Он, лучезарно улыбаясь, без всякого стеснения в упор смотрел на меня и нёс какую-то откровенную ахинею про то, какой прекрасный день. Хотя его присутствие поначалу меня активно раздражало, я невольно подпал под влияние его настроения и вскоре уже едва сдерживался, чтобы не улыбнуться в ответ. Это внезапное, абсолютно непонятное расположение к навязчивому парню меня напрягало: всё-таки я не собирался заводить с ним знакомство. — Хотите что-то ещё? — наконец выдавил я, как бы подчёркивая, что мы с ним не друзья и подобный разговор несколько неуместен. — Пойдём куда-нибудь выпьем? — слегка наклонив набок голову, парень не сводил с меня пристальных голубых глаз. — Если вы не заметили, то я на работе, — я изо всех сил постарался придать голосу строгость. — И, кстати сказать, вы мне несколько мешаете. — Да брось! Во сколько у тебя заканчивается смена? — В 18:00, но у меня после работы… Даже не удосужившись дослушать оправдание, которое я так старательно придумывал на ходу, Бонапарт легко слез со стула, взял со стойки стакан с недопитым кофе и направился к выходу. — Я зайду за тобой в 18:00! Салютовав мне воздушным поцелуем, этот чудаковатый парень вышел из кофейни, а я, не в силах сдержать идиотскую улыбку, расплывающуюся на моём лице, лишь возмущённо фыркнул. Потребовалась одна чашка кофе, чтобы из наглого посетителя ты неожиданно стал мне интригующим знакомцем.