Три чашки кофе

Я проснулся в чужой кровати, не в своей квартире и, к своему собственному удивлению, даже не сильно от этого расстроился. Обычно я не люблю ночевать не на своей территории, но разжать объятия спящего Наполеона не представлялось возможным, и я, сам не заметив как, заснул до утра. Впрочем, навряд ли лежащее на кровати тело может сильно испортить мне привычный уклад утра выходного дня. Я неторопливо встал и прошёл на кухню, едва слышно шлёпая босыми ступнями по прохладному паркету. Кофемашина приветственно отозвалась на нажатие кнопки, и вскоре дивный аромат заполонил воздушное пространство. Раздобыв себе живительный напиток, я вернулся в спальню и осторожно, чтобы не разлить содержимое чашки, забрался в тёплое нутро Наполеоновского лежбища. Складки снежно-белого хрустящего постельного белья приятно облегали кожу. Я полулёжа сидел на кровати, обхватив руками чашку с чёрной ароматной жидкостью, и с ленивым раздумьем смотрел на крепко спящего рядом со мной парня. Чуть рыжеватые светлые волосы торчали в разные стороны, пухлые губы капризно, несколько по-детски надулись. Вышедшее из-за облаков солнце осветило лицо спящего, безжалостно слепя ему глаза. Наполеон недовольно поморщился, закрываясь от ярких лучей ладонью. — Который час? — сонно пробурчал он. — Уже 12:10, — отозвался я, взглянув на стоящие на тумбочке часы-будильник. — Ммм, — умиротворённо промычал Бонапарт. — Как же, чёрт возьми, я люблю выходные! — Завтра понедельник, — с ехидцей напомнил я. Оторвав лицо от подушки, он недовольно уставился на меня своими неестественно-голубыми глазами — я всё ещё не мог поверить, что это не контактные линзы, хотя он, не без самодовольства посмеиваясь, не раз мне это говорил — и недовольно прищурился. — Умеешь поддержать, ничего не скажешь! — Всегда рад помочь. Наполеон, лениво зевнув, потянулся и, приподнявшись на локтях, выразительно посмотрел на меня, игриво приподняв одну бровь — этот взгляд я знал очень хорошо, так что сразу же попытался возразить: — Нет, Бонапарт, не сейчас! Я же кофе пью! Ну давай потом… Я искренне и от всей души ненавидел, когда что-то (или, как в данном случае, кто-то) нарушало священный ритуал первой чашки кофе за день. Для меня это был своеобразный переход из мира моих снов и фантазий в реальность. Поэтому нарушение умиротворённости кофейного получаса утром неизбежно вело к паршивому настроению в течении всего дня. — Я перестал слушать после слова «нет», — парировал блондинистый нахал, настойчиво придвигаясь ближе ко мне. — Эй, ну я серьёзно! — Нетерпеливые руки уже заползли под одеяло и соскользнули вниз по моему телу. — Как и я… — мурлыкнул он в ответ, прикасаясь губами к моей шее. — Я тебе кофе на голову вылью. — Не выльешь, — с поражающим спокойствием и уверенностью прошептал Наполеон. Ну что ж, а я ведь предупреждал! Быстро сделав последний глоток, я убедился, что кофе уже не слишком горячий, и резким движением перевернул чашку над копной светлых волос. С мигом потемневшей шевелюры поползли тоненькие ручейки, до этого томно прикрытые глаза наглеца ошарашенно раскрылись. Коричневые пятна мгновенно расползлись по белой подушке. Быстрым взглядом оценив нанесённый ущерб, Бонапарт недвусмысленно усмехнулся. Специально затягивая время, он медленно облизнул губы, по которым стекали кофейные струйки, и тихим нагнетающим голосом с нарочитым спокойствием произнёс: — Ну вот ты и доигрался! Резким толчком сильные руки вжали меня в пропитанную ароматным напитком подушку, коварно усмехающееся лицо парня нависло надо мной, его горячее дыхание прошло по коже: — И даже не вздумай просить пощады! — Неожиданно для самого себя я довольно рассмеялся. Потребовалась одна чашка кофе, чтобы ты испортил моё привычное утро к лучшему.