Три чашки кофе

Я нервно постукивал ногтем по гладкому белому боку керамической чашки. Ожидать Наполеона можно было очень долго, я знал это, но всё равно никак не мог привыкнуть опаздывать самому. На экране телефона светилось время — пятнадцать минут пополудни — а я сидел один в обитом бархатом кресле за столиком какого-то абсолютно жуткого ресторана. Официант в накрахмаленной снежно-белой рубашке высокомерно поинтересовался, не желаю ли я десерт — десерт я совсем не желал, а потому продолжал сидеть в одиночестве, цедя чашку чёрного на редкость вкусного кофе — владельцы столь напыщенных мест редко скупятся на качественную арабику. Бонапарт зашёл, хмурясь. Он явно был чем-то недоволен, но от расспросов отмахнулся, уверяя, что у него всё нормально. Он заказал американо, и я сразу же понял, что это не к добру. Политик закурил, нервно покручивая зажигалку, и я уже знал, к чему всё идёт. Липкий страх пополз по спине. — Я думаю, нам лучше остаться друзьями. Я упёрся взглядом в пол, глядя на ножку стола. Его голос был нарочито спокоен, а у меня в мозгу нарастающим шумом разливалась истерика. Какими друзьями, чёрт возьми? Что за нелепое, тупейшее клише из голливудских фильмов про подростков? Никогда мы не были друзьями. И не будем… во всяком случае, не сейчас. Не пока я ещё одержим этими никчёмными чувствами, не пока боль осознания разрывает мне голову. — Да, наверное, ты прав. Наполеон, кажется, удивлён подобным безразличием, но мне до этого дела нет. За долю секунды между нами возникли миллионы миль, и пытаться докричаться до человека через такое расстояние смысла нет. Да и желания, кажется. Лишь бы скорее расправиться с этим, убежать из этого слишком помпезного ресторана, исчезнуть с людских глаз до того, как нарастающий комок в горле вырвется наружу и взорвётся бомбой, погребая меня под осколками. — Я просто понял, что не люблю тебя. Не так, во всяком случае, — он зачем-то продолжил, добивая меня каждым словом, — и было бы неправильно водить тебя за нос. Я согласно кивнул — конечно, ему же до конца необходимо выдержать роль этакого благородного кавалера, который делает всё исключительно из лучших побуждений. Взял сигарету из его пачки. Кажется, она последняя, но меня это не волнует. — Так между нами всё хорошо? Я снова кивнул — бездумно, не меняясь в лице, а он недовольно нахмурился. Нервно посмотрел на часы и фальшиво спохватился, потому что ему якобы необходимо куда-то спешить. На самом деле, он просто хотел удрать отсюда поскорее, и я его понимаю. Мне тоже не хотелось здесь находиться. — Тогда, пока, — бросил Бонапарт, кидая на стол деньги за свой кофе. Я неподвижно остался сидеть за столиком, постукивая ногтем по гладкому белому боку керамической чашки. Что-то дрогнуло внутри. Я сделал большой глоток и невольно поморщился — у кофе противный привкус. Робусты они туда добавили, что ли? Гадость какая! Но всё-таки допил до донышка. Потребовалась одна чашка кофе, чтобы доказать, что ты меня не любил.